Руби Диксон 
Варвары ледяной планеты

Варвары ледяной планеты – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67860924
«Варвары ледяной планеты»: АСТ; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-146284-0
Аннотация

Меня похитили инопланетяне, и вы можете подумать, что хуже быть не может. Но будете не правы, потому что из-за проблем с кораблем им пришлось оставить человеческих женщин, включая меня, на ледяной планете.
Мы не приспособлены к жизни в этом изолированном месте, где царствует вечная зима. Поэтому я решаю отправиться за помощью.
Ну, помощь-то я нахожу… Большого синего инопланетянина. Вектал заявляет, что я его пара, его избранная женщина. Он поможет нам выжить, но из этого следует новая проблема.
Не уверена, что после всего этого он сможет меня отпустить.

Руби Диксон
Варвары ледяной планеты

Ruby Dixon 
ICE PLANET BARBARIANS 

Copyright © 2015 by Ruby Dixon
© Ю. Павлушкина, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2022
© Елькина Екатерина Анатольевна, иллюстрация на обложке, 2022

Глава 1

Джорджи

До вчерашнего дня я, Джорджи Кэррутерс, не верила в пришельцев. Нет, возможно всякое, я не отрицаю. Но расскажи мне кто-нибудь на полном серьезе, что маленькие зеленые человечки кружат вокруг Земли на летающих тарелках и похищают людей, я бы решила, что он спятил.
Но это было вчера.
А что сегодня? Сегодня совсем другая история.
Полагаю, все началось прошлой ночью. Поначалу все шло как обычно. День я провела на работе, общаясь с посетителями через окошко банковской кассы, вечером вернулась домой, разогрела себе готовую еду, поужинала, пялясь в телевизор, и задремала на диване. Да, моя жизнь не похожа на праздник, но это был вторник, а вторники для работы, а не для развлечений, не так ли? Потом я пошла спать, и тут-то все и началось.
Мне снился очень странный сон. Не про то, как у тебя выпадают зубы или ты вдруг оказываешься голой перед всем классом – такими снами меня не удивишь. Нет, это был гораздо более зловещий сон – о потерях и одиночестве, о боли и холодных комнатах, залитых белым светом. Снилось, что я иду по туннелю, вижу вдали огни приближающегося поезда, хочу поднять руку, чтобы заслониться, но рука, увы, меня не слушается.
На этом моменте я проснулась и зажмурилась от тонкого луча света, проскользнувшего мне по глазам. Кто-то  светил мне чем-то в глаза? Я моргнула, пытаясь сосредоточиться, и осознала, что это не сон и я вовсе не дома, а где-то еще…
Затем свет погас и раздался странный звук, напоминающий чириканье птицы. Глаза постепенно привыкли к темноте, я пригляделась и обнаружила, что меня окружают странные существа – маленькие зеленые человечки с огромными черными глазами, большими головами и тощими бледными руками.
И тут я закричала! Вопила так, будто меня убивают.
Один из пришельцев наклонил ко мне голову и издал уже знакомое чириканье, хотя его лицо при этом не двигалось. В следующий миг что-то горячее и сухое приложили к моим губам и удерживали, пока я не почуяла едкий запах. Черт! Неужели мне суждено вот так умереть? Я отчаянно хватала ртом воздух, пытаясь дышать, но свет вокруг быстро померк, и я снова провалилась в сон.
На этот раз мне снилась работа. В стрессовых ситуациях мне всегда снится работа. В течение нескольких часов разъяренные клиенты банка кричали на меня, пока я вскрывала пачки двадцаток, которые, казалось, никак не хотели вскрываться. Но я была рада пересчитывать мелочь, лишь бы отвлечься. Ненавижу сны о работе, но этот принес облегчение. Никаких поездов, никаких пришельцев, просто работа кассиром в банке. С этим я могла справиться.
Так я оказалась здесь.
Я проснулась и пытаюсь понять, где нахожусь. Сажусь и осматриваюсь. В нос бьет запах канализации. Кажется, позади меня стена. Тело ноет от боли, голова кружится, руки и ноги отяжелели. Понятно, кто-то накачал меня наркотиками. Даже не кто-то, а что-то.  Дыхание учащается, когда в сознании всплывает образ темноглазых пришельцев, я испуганно оглядываюсь. Нет, где бы я сейчас ни была, их тут нет. Слава богу!
Щурясь в полутьме, я пытаюсь разглядеть помещение. Кажется, это большая темная комната с черными стенами. Слабый оранжевый свет исходит от трубок, закрепленных на потолке, метрах в шести над головой. Это место похоже на грузовой отсек корабля из какого-то странного научно-фантастического фильма. Напротив меня шесть больших металлических труб, выстроенных вдоль стены, как шкафчики. Оранжевые и зеленые огоньки бегают вверх-вниз по этим трубам, подсвечивая какие-то завитушки и точки. Наверное, что-то вроде инопланетного письма. В дальнем углу виднеется дверь, однако добраться до нее не удастся, потому что я за металлической решеткой.
И здесь ужасно воняет. Это коктейль из запахов мочи, дерьма, рвоты и пота, от которого меня тошнит. Фу! Хочется прикрыть рот рукой, но она не слушается, и все, что мне удается сделать, – немного пошевелить пальцами.
Поворачиваю свою тяжелую, одурманенную голову из стороны в сторону, продолжая осматриваться. И вдруг понимаю, что я здесь не одна. По эту сторону решетки есть и другие. В тусклом свете насчитываю семь, может быть, восемь фигур, которые лежат на полу, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу, как щенки. Начинаю подозревать, что я в какой-то тюремной камере или в клетке. Нет, в клетке было бы гораздо хуже. В камере хотя бы можно стоять…
По крайней мере, здесь нет пришельцев. Подступает паника, но я слишком вымотана. Это как получить дозу веселящего газа в качестве обезболивающего на приеме у стоматолога – совершенно не можешь сосредоточиться.
Обнаженное плечо болит, я с трудом потираю его пальцами и нащупываю на своей руке несколько шишек, которых определенно раньше не было. Нажимаю сильнее. Под кожей точно что-то твердое. Какого черта? Я пытаюсь разглядеть свою руку в темноте, но ничего не вижу. Образы пришельцев, луч света, направленный мне в лицо, кошмар и ужас – все это встает перед глазами, и меня накрывает. Из моей груди вырывается стон.
– Не кричи, – шепчет кто-то, касаясь моей руки.
Медленно поворачиваю свою тяжелую голову и встречаюсь взглядом с худенькой блондинкой примерно моего возраста. У нее длинные грязные волосы и большие глаза на тощем лице. Она оглядывается, а затем прикладывает палец к губам на случай, если я не поняла ее предупреждения.
Поняла, ладно, ладно. Я подавляю подступающий к горлу крик, киваю и стараюсь сохранять спокойствие. Не кричи, Джорджи, не кричи. Ты можешь держать себя в руках, у тебя получится.
– Ты в порядке?
– Да…
Говорить сложно, язык не слушается. И слюна вдруг начинает капать изо рта. Прекрасно, только этого не хватало. Пытаюсь своей отяжелевшей рукой вытереть рот.
– Извини…
– Все в порядке, – шепчет незнакомка, а меня опять накрывает. Она старается говорить тихо, чтобы не разбудить остальных. – Мы все просыпаемся тут немного с похмелья, они  накачивают новеньких наркотиками. Это скоро пройдет. Я Лиз.
– Джор-джи, – отвечаю медленно, по слогам, чтобы правильно произнести свое имя. Затем потираю руку и указываю на странные шишки. – Что происходит?
– Ну, тебя похитили инопланетяне. Думаю, что ты это и так знаешь.
Пытаюсь улыбнуться, но получается плохо, и все, что мне удается – это снова пустить слюни.
Лиз подвигается ближе.
– Хорошо, давай посмотрим, смогу ли я ответить на главные вопросы, которые наверняка крутятся в твоей голове. Кто все эти люди? – Она жестом указывает на остальных, все еще спящих в клетке. – Это такие же, как и мы, жертвы пришельцев, похищенные по всему миру. Большинство американцы, но, кажется, есть кто-то из Канады. Ты уже двадцать вторая.
– Правда?
– Боюсь, что да. Дай угадаю: ты живешь одна, родственников поблизости нет, ты не беременна и у тебя нет серьезных заболеваний?
– Как…
– Потому что мы все в одной лодке, – мрачно говорит Лиз. – У каждой девушки, которую они выбирают, одна и та же история. Кроме Меган, она была беременна, на втором месяце. Но они почистили ее, как будто это обычное дело. – Лиз вздрагивает при этих словах. – Похоже, куда бы нас ни везли, им не нужны беременные девушки. Просто молодые и здоровые.
О боже! Подступает тошнота, и я с трудом сглатываю. Здесь ведь даже нет уборной. И теперь понятно, почему вокруг пахнет нечистотами. От Лиз тоже исходит не самый приятный запах.
– Как давно ты… здесь?
– Я? Две недели. Кира здесь дольше всех остальных, только у нее есть наушник.
Я оглядываюсь, но не вижу ни на ком наушника.
– Это переводчик, – объясняет Лиз. – Но ты скоро сама все увидишь. Такой объем информации непросто переварить сразу, да? Хорошо, последнее. Видишь те трубы? – Она указывает на дальнюю стену и те металлические штуки, которые напоминают большие шкафчики. – Кира видела, что в них. Она сказала, что там такие же девушки, как и мы.
У меня перехватывает дыхание. Что? Еще девушки?
Лиз машет рукой, напоминая, что нам следует вести себя тихо, и я киваю, потирая свои зудящие шишки на руке.
Она оглядывается, чтобы убедиться, что никто не идет, потом пододвигается еще ближе. Теперь я сильнее чувствую запах ее тела, от нее пахнет потом, но это человеческий пот.
– Так вот… Кира рассказывала, что когда пришельцы ее похитили, они пытались наладить с ней контакт, но она, конечно же, ничего не могла понять. Тогда они вживили ей в ухо наушник, который переводит их речь. Подозреваю, у них был только один такой. Зато Кира теперь может переводить для всех нас.
– Вжи-ви-ли? – повторяю я в ужасе от одной только мысли.
– Ага. Пометили ее, как корову. – Лиз морщится. – Извини, я из Оклахомы, думаю, этот образ вызывает у меня больше эмоций, чем у тебя. Откуда ты родом?
– Орландо, – решаю сказать я. Не уверена, что смогу произнести «Флорида», не брызгая при этом слюной.
Она кивает.
– По всей стране людей похищают. В любом случае, из того, что Кире удалось понять, наши новые друзья – кто-то вроде контрабандистов. Угадай, чем они торгуют?
– Девушками?
– Ага. – Она снова указывает на шкафчики. – Я предполагаю, что изначально их целью было похитить шестерых, но дело так хорошо пошло, что они решили не останавливаться и втиснуть в грузовой отсек еще несколько десятков жертв, прямо как заправские бандиты. Кира говорит, что новенькая появляется каждые два дня или около того. Мы думаем, что они собираются упаковать нас, как сардины, а затем продать… Не знаю, кому-нибудь. Я вообще стараюсь не думать о том, что дальше. Когда начинаю, мне хочется кричать, и поверь мне, ты не хочешь знать, что происходит с теми, кто кричит.
О боже!
– Что?..
– Ты скоро сама все увидишь, – говорит Лиз с болью в голосе. – Просто знай, эти худощавые не выносят шума. Не забывай об этом, договорились?
Добавлю это к предыдущему предостережению.
– Договорились. А что с моей… рукой?
– Ты про эти шишки? У них есть какой-то врач, а то и ветеринар, кто его знает. Когда тебя только-только доставляют сюда, появляется он, вонзает в тебя кучу игл, вживляет какую-то серебряную штуку под кожу и уходит. Мне это напоминает работу ветеринара на ферме: он ставит прививки коровам и цепляет трекер им на ухо. Только нам трекер вживили в руку. Вот видишь, я снова сравниваю нас с коровами. Наверное, не стоит, да?
– Потому, что коров мы… едим, – бормочу я, пуская слюни.
Лиз фыркает.
– Да, так и есть. Но мне кажется, они слишком с нами возятся, чтобы просто съесть. Если только мы не какие-то деликатесы, чего я, конечно, не исключаю. Но… да.
– Да, – эхом отзываюсь я.
– Постарайся немного поспать, если сможешь, – бормочет Лиз, похлопывая меня по больной руке. – Сон – это практически единственное спасение, которое у нас есть. Наслаждайся им.
Эта Лиз такая оптимистка. Я обхватываю себя руками и замечаю, что на мне все еще пижама без рукавов, в которой я легла спать. Здесь не очень-то тепло и уютно. Как жаль, что я не надела просторную фланелевую пижаму в этот раз.
Подумать только, я не оделась должным образом для похищения пришельцами! Мои плечи трясутся от смеха, пока он не переходит в слезы.
Так что да, еще вчера я не верила в инопланетян. Но это было вчера.
Тихо плачу и засыпаю.

* * *

За следующие несколько дней на космическом корабле я кое-что выяснила.
Например, что здесь вообще нет туалета. Похоже, наши похитители не все продумали до конца, решив забрать кучу людей сразу. Нам приходится обходиться ведром в углу, отсюда и вонь. Чувство собственного достоинства? Уничтожено напрочь. Когда ждешь своей очереди у ведра для какашек, то постепенно теряешь то немногое человеческое, что у тебя осталось.
Еще я узнала, что еда здесь – это крошечные батончики, которые на вид как сушеные морские водоросли и на вкус как дерьмо. Мы получаем по два таких в день. Вода? Она подается из какого-то крана в стене и напоминает мне кормушку для хомячков.
Рубцы на моей руке практически затянулись, осталась только небольшая шишка. Ощупывая ее и разглядывая руки других девушек, я предполагаю, что нам вживили какие-то электронные устройства слежения. Бирки для скота, как назвала их Лиз. Теперь это сравнение мне кажется чертовски уместным.
Я выяснила, что на корабле есть два типа пришельцев. Одни – тощие зеленые, которые, по-видимому, всем заправляют, и вторые, у которых голова похожа на баскетбольный мяч, отвечают за безопасность. Я называю их баскетбольными головами, потому что их шишковатые лысые черепа обтянуты шершавой оранжевой кожей. Эффект усиливает контраст с серыми обтягивающими костюмами, которые всегда носят пришельцы. Несмотря на комичное прозвище, баскетбольные головы наводят ужас одним своим видом. Они высокие, у них маленькие, как у насекомых, глазки с плотными веками, зубы как иглы, а на руках по три пальца. Маленькие зеленые человечки, которые издают птичьи звуки, не выше метра ростом или около того и редко появляются в грузовом отсеке. Что же до баскетбольных голов, то те постоянно тут, и все их боятся.
Я выяснила все это на следующее утро. Хотя вполне возможно, что был уже день, когда я проснулась и увидела, что все остальные уже не спят. Кажется, одурманивающее действие наркотиков закончилось. Я беззвучно подавила зевок, потому что тишина – это хорошо. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что все пятятся в дальний конец клетки, стараясь держаться подальше от прутьев. Волосы у меня встают дыбом, и я повторяю за остальными. Я хочу спросить, что происходит, но как только открываю рот, Лиз молча качает головой, глядя на что-то через мое плечо.
Оборачиваюсь и вздрагиваю при виде пришельца с баскетбольной головой, смотрящего на меня через решетку. Снова вздрагиваю, когда он злобно ухмыляется мне, и пододвигаюсь ближе к остальным.
– Не кричи, – шепчет кто-то предупреждающе.
Боже, это сводит меня с ума! Киваю. Ни за что не издам ни звука.
Баскетбольные головы в комнате весь день, как будто выжидают чего-то, я даже боюсь представить чего. Мы сидим в углу клетки. Через несколько часов в комнату заносят еще одну девушку без сознания. Никто даже не пытается бежать, когда дверь клетки открывается. Мы просто сидим и смотрим, как пришельцы запихивают новую девушку к нам и снова закрывают дверь.
Я догадываюсь, почему никто не хочет попытаться вырваться: куда нам бежать? Да и последствия непослушания, должно быть, ужасны, потому что все в клетке до чертиков напуганы баскетбольными головами. Кто-то хватает новенькую за руку и пытается подтащить ее ближе к нам. Она примерно моего возраста и у нее красивые рыжие волосы. Замечаю, что баскетбольные головы продолжают подходить к клетке и обсуждать новенькую на своем странном ломаном языке, время от времени жестикулируя. Затем они смеются пронзительным жутким смехом, который действует на мои уже порядком измотанные нервы.
Похоже, они делают ставки на новенькую.
Через несколько часов она просыпается. В этот момент я сижу рядом с Лиз и выхожу из ступора, как только новенькая резко вдыхает. Потом она громко всхлипывает, ее глаза расширяются от ужаса.
– Не кричи, – шепчет кто-то.
Непонятно, кто это был, но сейчас все думают так же.
Однако рыжая нас не слышит. Она оглядывается, паника охватывает ее, и она начинает кричать. Пронзительный вопль волной прокатывается по отсеку. Девушка не останавливается даже тогда, когда другие машут руками и пытаются ее успокоить. Она в истерике, ее крики становятся все громче, она извивается и отбивается от наших объятий.
Что-то пищит над головой. Все остальные в клетке замирают. Странное чириканье из интеркома наполняет воздух.
Один из баскетбольных голов касается светящейся панели и издает булькающий звук в ответ. Другой подходит к клетке и открывает дверь, в этот момент толпа девушек отступает.
Вот она, свобода, но никто не делает и шага.
Рыжая в ловушке. Надо отдать ей должное, она настоящий боец – извивается и отбивается, выкрикивая непристойности по-французски и взывая о помощи всякий раз, когда пришельцы к ней прикасаются. Все остальные тихо сидят и наблюдают.
Я не могу этого больше выносить. Хочу встать, чтобы помочь новенькой, но Лиз хватает меня за ногу.
– Не надо, – шипит она. – Не привлекай к себе внимания, Джорджи, поверь мне.
Несмотря на то что все мое нутро противится бездействию, я тоже в ужасе и так ни на что и не решаюсь. Проще снова сесть вместе с моими товарками по несчастью. Сидеть, ждать и смотреть, что бывает, когда кто-то не подчиняется негласному приказу соблюдать тишину. И я уже ненавижу себя за это.
Рыжую между тем тащат к тому, что я приняла за стол для осмотра. В ужасе наблюдаю, как один из пришельцев прижимает к ее рту какую-то маску. Крики прерываются, и я понимаю, что они надели на нее что-то вроде намордника. Стискиваю зубы, меня тошнит. Руки девушки вытянуты над головой и уже привязаны шнуром к дальнему концу стола, ее бедра и ноги свисают с края стола, и я начинаю представлять себе худшее.
Она продолжает брыкаться и дергаться, когда один из инопланетян срывает с нее юбку.
– Не смотри, – шепчет мне Лиз.
Но я смотрю. Кто-то должен смотреть. Кто-то должен это увидеть.
С болью в сердце наблюдаю, как рыжая сопротивляется и пытается вырваться. Первый пришелец одним касанием расстегивает униформу, а его друг в это время уже взбирается на бедную девушку, явно насмехаясь над ней.
Я не плачу, я смотрю глазами, полными ненависти, как они смеются и взбираются на нее снова и снова. Кажется, это длится вечно. В какой-то момент она перестает сопротивляться и обмякает. Надеюсь, она потеряла сознание, надеюсь, она ничего не вспомнит.
Лиз сжимает мою руку.
– Кира говорит, у них есть разрешение от зеленых на то, чтобы таким образом «дисциплинировать» любую непослушную пленницу.
Киваю и, наконец, отвожу взгляд. Пришельцы переговариваются на своем странном языке и снова меняются местами. Полагаю, что к этому моменту новенькая полностью «дисциплинирована». Я хочу закричать, но это запрещено. Впиваюсь ногтями в ладони и разглядываю бледные лица в одной клетке со мной, пытаясь понять, кто из них Кира. Девушка с шелковистыми каштановыми волосами плачет в дальнем углу клетки, прижав руки к ушам, как будто ей невыносимо слышать что-то ужасное. Это, должно быть, Кира. Ведь рыжая больше не кричит, слышна только болтовня баскетбольных голов. И она единственная может их понять благодаря устройству, вживленному в ухо. Пробегаю взглядом по лицам остальных – все в шоке, отводят глаза. У одной девушки на лице застыло выражение ужаса, и я невольно задаюсь вопросом, была ли она тоже «крикуньей», но понимаю, что не хочу этого знать. Зажмуриваюсь, пытаясь отрешиться от происходящего, представить, что все это нереально, и если ущипнуть себя за руку достаточно сильно, все пройдет, я проснусь.
Но внезапно я вспоминаю лицо рыжей в тот момент, когда ее насилуют. Вспоминаю, как баскетбольная голова усмехается и болтает, насилуя девушку, как будто в этом нет ничего необычного, как будто это типичный день в офисе с кулером для воды.
Лиз права: мы не что иное, как скот для этих тварей. Они собираются продать нас кому-нибудь, чтобы те нас изнасиловали, или съели, или сделали что-то еще более ужасное, чего я даже представить себе не могу.
Но я не собираюсь мириться с судьбой. Я крепко скрещиваю руки на груди, подтягиваю ноги и изучаю все вокруг, осматриваю каждый укромный уголок, каждую щель в стене, пытаясь определить, можно ли использовать хоть что-то в качестве оружия, потому что я убью этих мерзких грязных ублюдков, если они хоть раз попытаются ко мне прикоснуться.

* * *

В течение следующей недели на борту корабля больше не появляются новенькие, и я начинаю подозревать, что мы «укомплектованы». Это хорошо, учитывая, что в нашей клетке становится все теснее и теснее. После того как Доминик – рыжая, над которой надругались, втиснулась к нам, мы чувствуем себя как сардины в банке. Но никто не торопится жаловаться.
Мы с Лиз тихо разговариваем по ночам, когда охранники уходят. Должно быть, корабль летит далеко в космос, потому что в последние несколько дней уши постоянно закладывает, и мы подозреваем, что начали двигаться на большой скорости.
И мы не знаем, что с этим делать.
– Начнем с убийства охранников, – говорю я Лиз и Кире. – Похоже, у маленьких зеленых человечков баскетбольные головы выполняют всю грязную работу. Думаю, если избавимся от оранжевых, есть шанс заставить зеленых вернуть нас на Землю.
– В твоем плане есть крошечный изъян, – замечает практичная Лиз, указывая на решетку. – Мы на этой стороне, а они на той, с оружием.
– Мы должны сделать что-то, что заставит их открыть дверь, – раздается тихий голос Киры в темноте. – Можно подождать, пока появится новая пленница, но…
– Да, – задумчиво откликаюсь я, и мой взор падает туда, где Доминик сидит в одиночестве, забившись в угол. Она не в себе с тех пор, как они вернули ее в клетку. Сейчас девушка немного притихла и проводит часы напролет, кусая кулаки, а слезы так и льются по ее лицу. Она сопротивляется любым попыткам подружиться с ней или успокоить. На это нужно время и терпение, а поскольку мы все заперты в клетке размером с чулан, с терпением у нас не очень.
Я снова смотрю на мрачные лица Киры и Лиз и продолжаю напряженно размышлять.
– Что, если мы все прикинемся больными, когда они придут нас кормить в следующий раз?
– Это будет не так уж и сложно, – соглашается Лиз. – Батончики из морских водорослей чертовски противные.
Но Кира качает головой.
– А что, если они решат просто выбросить нас за борт, раз уж мы все больны? Не забывай, что у них уже есть шесть основных девушек в капсулах, а мы для них просто мусор. – Кира указывает на шкафчики в противоположной части комнаты.
Я все время думаю о девушках в капсулах. Даже не знаю, завидую ли я тому, что они совершенно не знают, что происходит, или, наоборот, ужасаюсь, через что им придется пройти при пробуждении. Но Кира права, девушки в капсулах сейчас в безопасности, и их безопасность обесценивает нас в глазах пришельцев. Я не хочу добавлять порчу капсул в план побега и не хочу бросать их. Нам просто придется позаботиться обо всех.
– Ладно, – размышляю я вслух, – что, если мы закричим?
Кира нервно сглатывает.
– Этот вариант меня пугает.
Она смотрит через мое плечо на Доминик и вздрагивает.
– Мне он тоже не нравится, – говорю я. – Но наши возможности ограничены. Один «непослушный» гарантирует безопасность всем остальным, верно? Мы привлечем их внимание, заставим открыть дверь и…
– И? – интересуется Лиз. – Что? Будем изнасилованы?
– Нет. – Я гоню от себя эту мысль. – Нам нужно как-то отвлечь их внимание. Мы можем наброситься на них, когда они откроют дверь, ведь нас больше.
– Но они вооружены, – напоминает Кира.
– Но если мы все набросимся…
– Тогда подстрелят тех, кто бросится первыми – говорит Лиз. – Я хочу вырваться, но не хочу умирать. Уверена, другие тоже. Мы ведь не бойцы, Джорджи, никто из нас.
– А разве у нас есть выбор? – протестую я. – Мы можем оставаться послушными маленькими рабынями и все равно быть изнасилованными и проданными бог знает куда и для чего. Если будем сопротивляться, у нас по крайней мере появится шанс.
– Да, ты права. – Лиз подтягивает колени к груди и размышляет вслух: – Итак, мы отвлекаем их, заставляем открыть дверь, бросаемся на них, отбираем оружие и берем контроль над ситуацией. Нам только нужно убедиться, что Кира в безопасности.
– Я? – удивленно спрашивает Кира. – Почему?
– Потому что только у тебя есть переводчик, – решительно отвечает Лиз. – Если тебя подстрелят, мы не сможем убедить их развернуть корабль и вернуть нас на Землю, не сможем с ними контактировать.
Она права. Наконец я решаюсь:
– Раз это мой план, то и отвлекать придется мне.
– Ты уверена?
Боже, конечно же нет! Каждая клеточка моего тела трепещет от ужаса при мысли о том, что эти шершавые могут до меня дотронуться. Но что остается? Устроиться поудобнее и ничего не делать? Прогнуться и позволить этим существам решать мою судьбу? Да пошло оно!
– Я сделаю это.
Будто бы в подтверждение моих слов в эту секунду корабль качнуло. Мы все упали на пол, но никто, конечно, даже не вскрикнул. Все всё понимают.

* * *

Уже второй раз за день корабль трясет. Турбулентность немного нелепа, учитывая, что мы в космосе. Разве полет не должен быть ровным? Мой желудок подпрыгивает вместе с кораблем, но я не обращаю внимания.
Пора действовать.
Я смотрю на охранника, расхаживающего у решетки. Наступило, что называется, «время отхода ко сну», когда мы получаем последний батончик морских водорослей и охранникам надоедает нас донимать. Тут они обычно меняют наше ведро, а затем уходят.
Но сегодня все по-другому. Наш «туалет» почти заполнен, но никто не спешит его с этим что-то делать. Из интеркома продолжает доноситься чириканье. Охранник в комнате с каждой минутой выглядит все более взволнованным.
Все это время корабль продолжает трясти.
– Что происходит? – шепчу я Кире, пока мы наблюдаем за охранником. – Где другая баскетбольная голова?
– Не знаю, – признается она, прижимая руку к уху с переводчиком. – Некоторые слова не поддаются переводу или я просто не знаю, что они означают. Кажется, с двигателем что-то не так. Они все время говорят о том, чтобы снять груз и оставить его в безопасном месте.
У меня холодеет внутри.
– Но груз – это мы.
Кира морщится.
– Я знаю. По всей видимости, пришельцы не успеют на встречу с заказчиком, если сделают остановку, поэтому пытаются найти выход из ситуации.
– Это наш шанс, – шепчу я, глядя на одинокого охранника. Он один, обычно их двое. Мое тело напрягается от этой мысли. Если сначала избавимся от этого, то потом придется иметь дело только с одним. Так мы увеличим шансы на победу. А если мы завладеем его оружием…
– Думаю, мы должны придерживаться плана, – тихо замечаю я, когда охранник снова начинает расхаживать.
– Я не знаю, – откликается Кира, кусая губы. Лиз кивает мне.
– Начинаем, – шепчу я остальным в клетке. Девушки выглядят смущенными, но расступаются, чтобы пропустить меня. Раз я хочу стать жертвенным ягненком, они не будут мне мешать.
Итак, я набираюсь храбрости, направляюсь к решетке и просовываю лицо между прутьями.
– Привет!
Охранник не оборачивается, он продолжает расхаживать по комнате, его взгляд направлен к потолку, как будто он ожидает, что сейчас раздастся еще один из этих странных щебечущих приказов.
Пробую еще раз:
– Привет. Посмотри сюда!
Удивительно, но охранник снова не обращает на меня внимания. Обычно они ищут любой повод, чтобы наказать нас. На прошлой неделе я видела, как изнасиловали еще одну девушку только потому, что она кричала во сне. Пробую новую тактику: набираю побольше слюны и плюю со всей силы. Плевок приземляется прямо на большую лысую голову охранника, и он замирает. Затем поворачивается, пристально смотрит на меня, тут его маленькие рыбьи глазки округляются, и он решительно идет через комнату к нашей клетке.
– Отличная работа, Джорджи, – бормочет Лиз.
Делаю глубокий вдох и киваю. Мне не нравится все происходящее, но выбора нет. Я отступаю к задней части клетки, как мы и планировали. Теперь охраннику придется войти, чтобы добраться до меня, и пока другие девушки будут меня прикрывать, я доберусь до ведра с дерьмом. Наш план заключается в том, что я вылью на охранника дерьмо, чтобы отвлечь его, а остальные воспользуются моментом и набросятся. Мы повалим его и отберем оружие. Конечно, никто не знает, как стрелять из инопланетного оружия, но отобрав его, мы, считай, выиграем битву.
С трудом поднимаю ведро с дерьмом, насколько оно тяжелое и насколько я слаба и обессилена из-за ужасного пайка, который нам дают. Я пошатываюсь под тяжестью ведра и морщусь, когда что-то брызгает через край мне на руку. Да и черт с ним.
Охранник рычит что-то похожее на ругательство и отпирает клетку. Забыв о нашем плане, испуганные девушки отступают и жмутся друг к другу, оставляя меня одну с ведром дерьма и глупым выражением на лице. Охранник уже тянется ко мне, я хочу бросить в него ведро, но оно слишком тяжелое, не поднять. В итоге я проливаю половину содержимого. Пришелец хватает меня за руку, его пальцы впиваются в мой бицепс, я вскрикиваю. Оказывается, его кожа не только уродливая, еще и шершавая и царапает меня, как наждачная бумага.
Охранник, ругаясь, тащит меня к решетке.
– Нет! – кричит Лиз, хватая меня за другую руку, в то время как я пытаюсь высвободиться из его железной хватки. А как же наш гребаный план? Почему все остальные сбились в кучу, как напуганные кролики? Смотрю на Киру, вторую мою подельницу, но она наклонила голову набок и уставилась в потолок с забавным выражением лица. Слабое чириканье доносится сверху.
– Отстыковка начинается? – переспрашивает Кира растерянно.
В следующее мгновение корабль резко наклоняется, и мы подлетаем в воздух. Меня отбрасывает в другой конец комнаты прямо на шкафчики, и я приземляюсь так, что дыхание перехватывает.
Кажется, теперь все окончательно перевернулось с ног на голову. Отсек наполняется криками девушек, мне на руки попадают какие-то брызги, ведро с остатками помоев пролетело над головой. Затем все замирает, свет гаснет, мы остаемся в темноте.
И тут загорается красная лампочка. О, это нехорошо. Красный свет – всегда аварийный, не так ли? Теперь уже по красной комнате летают шарики дерьма, а позади меня кто-то барахтается в воздухе. Гравитация пропала. Какого черта?
Отчаянно пытаюсь сфокусироваться, когда что-то проносится над моей головой. Черное, продолговатое, с широким основанием.
Пистолет.
Святые угодники! Отталкиваюсь от стены и плыву к пистолету по воздуху. В этот момент гравитация возвращается, и я падаю на пол, накрыв собой пистолет.
В нескольких метрах от меня падает и охранник. Все это время птичье щебетание раздается в интеркомах. Хватаю пистолет и ищу спусковой крючок, пока охранник стонет и трясет головой, очевидно, пытаясь прийти в себя. Нет курка, вот блин! Ну ничего, сойдет как дубинка. Ухватившись за широкое основание, замахиваюсь и бью охранника по голове.
Раздается треск.
Охранник взмахивает руками.
Я не останавливаюсь, бью его снова и снова. Еще треск. Продолжаю бить его прикладом по голове, хотя он уже не двигается. А что, если у него гранитный череп, и он перевернется и набросится? Поэтому просто продолжаю бить.
Чьи-то руки хватают мои и крепко держат.
– Джорджи! Эй, Джорджи, успокойся. Думаю, он мертв, – голос Лиз прорывается сквозь мое затуманенное сознание. – Остановись.
Постепенно прихожу в себя и вижу сначала ее, потом охранника, точнее то, что от него осталось. Его голова – сплошное месиво. Меня выворачивает.
– Ты сделала это, – кричит Лиз, похлопывая меня по спине. – Черт возьми, ты сделала это, Джорджи! Ты гребаная задира!
Но я не чувствую себя такой крутой. Меня тошнит. Я только что убила человека. Кого-то вроде человека. Определенно насильника, но все-таки он живое существо. Был живым существом.
Мой желудок снова скручивает, я хочу вытереть рот тыльной стороной ладони, но останавливаюсь. Воняет канализацией. Фу! И я, и все помещение забрызгано дерьмом.
– Что, черт возьми, случилось?
– Не знаю, – отвечает Лиз, помогая мне подняться.
Все тело болит, ребра ноют в том месте, где я приземлилась на пистолет. Но я сжимаю его крепко. Мне все равно, покрыт ли он дерьмом, мозгами или чем-то еще – теперь он мой.
Из громкоговорителя раздается металлический свист, у меня закладывает уши. Лиз тоже зажимает уши, мы удивленно переглядываемся.
Кира выбегает из клетки.
– Девушки! У нас серьезные проблемы. В сообщении говорится: «Приготовиться к повторному входу в атмосферу». Кажется, это означает, что мы падаем!
Черт!
Мы снова подлетаем в воздух. Я делаю сальто, ударяюсь о шкафчики головой, и все погружается в темноту.

* * *

– Эй, – слышу знакомый голос. – Эй, очнись! Ты в порядке, Джорджи?
Медленно прихожу в себя. Острая боль пронзает голову. Мгновение спустя ноет уже каждая часть моего тела, больше всего запястье. Оно пульсирует огнем, который, кажется, доходит до самого локтя. Фокусируюсь на лице Лиз, когда она склоняется надо мной.
– Ох!
Она улыбается в ответ, показывая распухшую губу и синяк на щеке.
– Ты жива, это всегда плюс. – Она садится на корточки и протягивает мне руку. – Можешь сесть?
С ее помощью я сажусь, сидячее положение только обостряет боль.
– Что случилось?
– Мы совершили аварийную посадку. Большинство девчонок вырубилось, пока нас швыряло по отсеку. У кого-то сломаны кости, у кого-то разбиты носы, и есть двое, которые не выжили.
Я в шоке смотрю на нее, затем оглядываю комнату.
– Два человека… погибли? Кто?
– Помимо охранника, с которым ты свела счеты, Крисси и Пег. Похоже, у них сломаны шеи. – Она кивает в дальний конец комнаты. – Бедняжки.
В горле образуется ком. Я не знала их близко, но мы вмести переживали страх и ужас. Сейчас я просто рада, что жива, и обнимаю Лиз. На мгновение мы испытываем облегчение только от того, что еще дышим и почти целы. Бросаю взгляд через ее плечо, замечая, что весь грузовой отсек наклонен. Металлический пол покрыт обломками и на ощупь холодный как лед. С помощью Лиз встаю на ноги, пошатываясь, и оглядываюсь по сторонам.
Две девушки прижимаются друг к другу в углу, Меган обнимает Доминик и пытается успокоить ее, последняя захлебывается рыданиями. Другие все еще лежат на полу без сознания. Вижу два тела, сложенные в углу рядом с мертвым охранником. Темные волосы Крисси падают ей на лицо. Это к лучшему. Я отвожу взгляд. В стороне Кира пытается помочь другой девушке выпрямить явно сломанную ногу. Лицо Киры в синяках, из уха с имплантом течет кровь.
Все выглядят избитыми, в синяках и ранах. Осматриваю свои ноги – они, кажется, в порядке. Однако ребра словно огнем горят, а запястье распухло и становится фиолетовым.
– Кажется, я сломала его.
Осторожно поворачиваю запястье и почти теряю сознание от ударной волны боли, которую оно посылает по моему телу.
– В таком случае ты больше не будешь бить инопланетян, – шутит Лиз. – Если и не сломала, то сильно потянула. Ты бы видела пальцы на моей левой ноге! Они тоже выглядят ужасно. Кажется, они пытались от меня убежать и потерпели неудачу.
Я скептически смотрю на нее.
– Тогда почему ты в таком хорошем настроении?
– Потому что мы свободны! – с энтузиазмом говорит она. – Мы свободны, черт возьми, и мы где-то приземлились. Думаю, это уже лучше, чем то, что было раньше.
– Откуда ты знаешь, что мы приземлились?
Лиз ковыляет ко мне, придерживая ногу.
– Потому что пол наклонен и холодный. И еще из-за этого. – Она указывает на что-то позади меня.
Поворачиваюсь и смотрю наверх. Кажется, наш отсек оторвался от корабля, и в обшивке осталась длинная узкая щель. Сквозь эту щель внутрь проникает слабый свет и сыплется что-то похожее на снежинки. Я подхожу ближе, пытаясь разглядеть.
– Это что, снег?
– Он самый, – радостно отвечает Лиз. – А раз мы не задыхаемся от метана или чего-то еще, значит, сюда поступает кислород.
Смотрю наверх с надеждой, затем поворачиваюсь к Лиз, полная волнения.
– Думаешь, мы каким-то образом вернулись на Землю?
– Вряд ли, – говорит Кира, ее мягкий голос прерывает мои радостные мысли. Оборачиваюсь на нее и вздрагиваю. Она выглядит плохо: левая сторона худого бледного лица окровавлена, в одном глазу лопнул кровеносный сосуд, и она тоже прихрамывает, колено опухло.
– Откуда ты знаешь, что мы не на Земле? – спрашиваю я, отказываясь терять надежду. – Где еще можно найти и снег, и кислород? Мы могли приземлиться в Канаде, например.
– Могли. Но я слышала через эту штуку, – говорит она, указывая на окровавленный наушник, все еще прикрепленный к ее уху, – что они решили оставить нас в безопасном месте и забрать на обратном пути.
Лиз хмурится и скрещивает руки на груди.
– Забрать на обратном пути? Значит, они высадили нас здесь, чтобы мы посидели день-другой, пока нас снова не заберут? К черту это!
– Я не знаю когда, – замечает Кира мрачно. – Обсуждая это место, они определенно не имели в виду Землю, но упоминали о каком-то облаке частиц. Единственное облако частиц, которое я помню из уроков естествознания, есть на краю нашей Солнечной системы: облако Оорта. И раз у нас все еще более чем достаточно света, – продолжает она, указывая на щель в корпусе, – то мы даже не приблизились к Плутону. Так что я не думаю, что мы на Земле. Более того, я не думаю, что мы в пределах нашей Солнечной системы.
– Теперь понятно, – откликается Лиз печально.
А я все еще не теряю надежды. Глядя на снег, падающий через трещину, трудно не поддаться эмоциям. Они забрали нас из дома, не так ли? Там как раз зима. Они могли высадить нас в Антарктиде. Сейчас я бы предпочла Антарктиду неизвестной планете.
– Я не хочу здесь оставаться и ждать, пока они вернутся.
– Я тоже. – Кира вздыхает и морщится, потирая плечо. – Но все пострадали. Не знаю, как быстро мы сможем передвигаться и безопасно ли это. Возможно, прямо сейчас мы дрейфуем в ледяном океане, кишащем акулами-людоедами.
– Боже правый, да ты просто лучик света в конце туннеля, – фыркает Лиз, уставившись на Киру.
– Прости. – Кира морщится, прижимая ладонь ко лбу. – День был адский, и у меня ощущение, что дальше будет только хуже.
Кира выглядит такой печальной, что мне хочется ее обнять. Я отказываюсь падать духом. Один охранник уже мертв, у нас его пистолет, и сейчас мы далеко от наших похитителей.
– Все будет хорошо, – радостно заявляю я. – Мы что-нибудь придумаем.
– Может, раздобудем еду? – доносится голос Меган. – Очень хочется есть.
– Еда – хорошее начало, – соглашаюсь я, кивая в сторону Лиз. – Давайте посмотрим, что нам оставили зеленые человечки на время, пока мы дожидаемся их возвращения.
Час спустя ситуация проясняется, но выглядит не так оптимистично. Мы нашли запас батончиков на неделю, воды хватит примерно на столько же, но больше ничего нет.
У охранника, которого мы убили (точнее, я убила) не было при себе ни дополнительного оружия, ни одежды. Мы перерыли всю комнату, колотили по стенам, пытались найти скрытые отсеки, но так ничего и не обнаружили. Единственной находкой стал толстый лист чего-то вроде пластмассы, но он оказался недостаточно гибким для того, чтобы его хоть как-то использовать.
– Бьюсь об заклад, Робинзон Крузо был в куда более выгодных условиях, чем мы, – шутит Лиз.
Я не читала «Робинзон Крузо», но могу поверить.
Очевидно, что мы не подготовлены к тому, чтобы вступить в борьбу за выживание. В нашем распоряжении нет ровным счетом ничего, а в отсеке с каждой минутой становится все холоднее из-за щели в корпусе и проникающих сквозь нее снега и ветра.
– И все же я не понимаю, – говорит Лиз, протягивая нам несколько батончиков из морских водорослей. – Ты не думаешь, что они должны были оставить нам больше припасов, если хотели, чтобы мы сидели и ждали?
– Не забывай, мы только массовка, – отвечаю я, отмахиваясь от своего батончика. Пусть лучше его съест кто-то другой, мой желудок и так уже достаточно расстроен. – Они целы и все еще в идеальном состоянии, это главное. А им еда не требуется. – Я указываю на шкафчики.
Так и есть.
– Может, нам стоит их разбудить?
Мысль о группе девушек всего в нескольких шагах от меня, пребывающих в анабиозе и не понимающих, что происходит, действует мне на нервы. Если бы я совершила аварийную посадку черт знает где, разве не хотела бы быть в курсе?
– Ну уж нет, – возражает Лиз. – Откуда нам знать, что они в курсе происходящего? Все, что им известно: они сладко спят в своих кроватях, а маленьких зеленых человечков не существует. Хотела бы ты проснуться и оказаться среди всего этого? А еще мы тут застряли и нам нечего есть.
– Ты права.
Оглядываю пустую комнату в раздумьях, постукивая босой ногой.
– Так что же нам делать? – спрашивает Кира, подходя к другим девушкам, сбившимся в кучу, чтобы согреться. Она выглядит совсем измученной.
Лиз смотрит на меня в ожидании.
Я что теперь, лидер? Вот дерьмо. Но… кто-то должен им быть. Долго обдумываю наши варианты, ведь ни у кого больше нет никаких идей.
– Ну, если мы находимся на планете с кислородом, можно предположить, что здесь есть живые существа. Я не очень разбираюсь в науке, но если на Земле могут существовать разные формы жизни, разве не логично, что и на этой планете тоже? Вполне вероятно, мы сейчас находимся рядом с каким-нибудь населенным пунктом.
– Населенным пришельцами, – бормочет кто-то.
– Верно, – соглашаюсь я. – Но оставшись здесь, мы умрем с голоду или замерзнем. Сейчас светит солнце, но мы не знаем, сколько у нас времени до ночи…
– Или как долго продлится ночь, – добавляет Кира.
– Иногда лучше держать мысли при себе, – говорит ей Лиз. – Это я так, к слову.
– По крайней мере, нам нужно разведать обстановку, – продолжаю я. – Выясним, где мы находимся, поищем еду, воду и вернемся.
– Но большинство из нас ранены, – фыркает одна из девушек, Тиффани. Она выглядит так, словно ее только что забрали с фермы, и очень напугана. Некоторые из нас переносили заточение с мужеством, а некоторые полностью сдались. Тиффани относится ко второй категории.
– Тебе следует пойти, Джорджи, – вмешивается Лиз.
– Мне?
– Ты в некотором роде наш лидер.
Боже, да я не единственная, кто так думает. Поднимаю взгляд на снег, падающий сквозь трещину в отсеке. Кажется, снаружи холодно, а я в пижаме с коротким рукавом…
– Как я могу быть лидером? Я практически последняя, кого взяли. После меня в плен попала только Доминик.
– Да, но у тебя много идей, и это ты убила охранника. Кире нужно остаться здесь на случай, если пришельцы вернутся, потому что у нее есть переводчик, а у меня вывихнуто колено, я далеко не уйду. Кроме того, ты хорошо владеешь оружием. – Лиз смотрит на меня, хлопая ресницами.
– Ты имеешь в виду, хорошо выбиваю мозги?
– Эй, ты справилась лучше, чем все мы, Джорджи. Серьезно. – Она бьет кулаками по воздуху, притворяясь, что боксирует. – Хочешь, я напою тебе «Глаз тигра» или что-нибудь еще, чтобы ты взбодрилась?
– Ну спасибо.
Надо бы расстроиться, меня ведь только что сделали добровольцем. Но в глубине души я уверена, что все правильно. Кроме Киры и Лиз, остальные не годятся на роль лидера. Все ранены. Конечно, и у меня сломано запястье и болят ребра, но… сейчас всем больно. Лиз хромает, и у Киры что-то с ногой, а остальные вовсе не в состоянии взять себя в руки. Хочу ли я доверить свою судьбу другому и надеяться, что он сможет что-то разведать?
– У кого-нибудь из присутствующих был опыт выживания?
В ответ тишина. Кто-то шмыгает носом, пытаясь сдержать слезы. Да, никто не подготовлен. Рядом Лиз напевает «Глаз тигра». Бросаю на нее косой взгляд.
– Ладно, ладно. Если я собираюсь выйти, мне понадобится пара батончиков, пистолет и немного воды.
– У нас нет емкостей для воды, – отмечает Лиз. – Просто ешь снег.
– Только не желтый, – язвительно замечает кто-то.
«Ну конечно, теперь, когда я собираюсь на разведку, все заделались комиками», – ворчу я про себя, потом вытягиваю ноги и ощупываю запястья и ребра, стараясь не обращать внимание на боль. Вариантов у нас больше нет.
– Ладно, думаю, как-нибудь проберусь через дыру в крыше. Но мне нужна одежда, – заявляю я, разглядывая свою грязную короткую пижаму. – Эта совсем не годится.
– Я знаю, где можно достать хорошую теплую одежду, – говорит Лиз и указывает на мертвого охранника.
– Фу! – отвечаю я, хотя думала о том же самом. – До последнего надеялась, что кто-нибудь чудесным образом вытащит из-за пазухи куртку или что-то такое.
– Не в этот раз, – откликается Тиффани, поднимаясь на ноги. – Я помогу тебе раздеть его.
И вот мы сняли с охранника одежду и думаем, как надеть ее на меня. На его костюме странные невидимые пряжки и застежки вместо обычных молний и пуговиц. Одежда пропахла нечистотами, кровью и каким-то другим тошнотворным запахом, но она на удивление теплая, с подкладкой. Верх тесноват, слишком обтягивает грудь, но я не на свидание наряжаюсь. Самая большая проблема в том, что его перчатки мне не подходят, да и обувь рассчитана на ногу с двумя большими пальцами вместо пяти маленьких. Я втискиваю ноги в ботинки, превозмогая боль. Все же лучше, чем ничего.
– Держи руки в карманах, – советует Тиффани. – Тепло твоего тела должно согреть их.
Киваю и засовываю пистолет под куртку, затем заплетаю свои грязные волосы, чтобы убрать их с лица. Лиз протягивает мне батончики, я беру их и делаю глубокий вдох.
– Пойду настолько далеко, насколько смогу, – объявляю я остальным. – Постараюсь найти помощь или людей, или еду, хоть что-то, и вернуться. Но если до завтра не вернусь… не ищите меня.
– Боже, как же мне хочется постучать по дереву прямо сейчас, – замечает Лиз. – Не говори ерунды.
– Со мной все будет в порядке, – убеждаю я ее, хотя знаю, что блефую. – А теперь подсадите меня, чтобы я могла выбраться.
Мы пододвигаем стол, две девушки удерживают его на месте, пока я взбираюсь, а Лиз и Меган подталкивают меня выше. Запястье выражает протест пронзительной болью, но я продолжаю карабкаться, пробираясь к потолку пробитого корпуса. С каждой минутой становится все холоднее. Трещина достаточно велика, можно протиснуться. Пока карабкаюсь, запястье просто горит от боли. Я обернула пижамные шорты вокруг шеи, сделав из них что-то наподобие шарфа и капюшона, и мое лицо торчит оттуда, где должна быть нога. Не самый сексуальный образ, конечно, и шорты грязные, но я рада, что они есть. Ветер пронизывает до костей, а я еще даже не вылезла наружу.
Кладу руки на ледяной металл, пальцы сразу начинает пощипывать от мороза. Осторожно убираю руку. Снаружи не просто холодно, а чертовски холодно. Пытаюсь орудовать только здоровой рукой, защищенной толстой униформой пришельца, чтобы приподняться немного выше. Как только я подтягиваюсь и хочу высунуться через трещину в корпусе, перед глазами возникает видение, как пришелец откусывают мою высунувшуюся наружу голову.
«Хватит, Джорджи», – говорю я себе, отгоняя плохие мысли, затем протискиваюсь в щель и осматриваюсь вокруг.
Хорошая новость в том, что ветер не такой сильный, как я думала. Вместо этого хлопья снега тихо падают с неба и два солнца сияют высоко над головой.
Два солнца. Два долбаных солнца.
Прищуриваюсь в надежде проверить, что не ударилась головой во время аварии и у меня не двоится в глазах. Конечно же их два. Они выглядят почти как восьмерка: одно маленькое и более тусклое солнце практически находит на более крупное. Вдалеке виднеется огромная белая луна.
– Не Земля! – кричу я вниз. Черт. Я борюсь с безумным желанием расплакаться от разочарования. Мне так хотелось выбраться и увидеть вдалеке здание, которое говорило бы мне: «Да это же просто Канада или Финляндия». 
Два солнца разбили эту надежду вдребезги.
– Что ты видишь? – спрашивает кто-то снизу.
Вокруг разбившегося корабля бесконечные сугробы. Нет деревьев, нет ничего, кроме снега. Поднимаю глаза. Вдалеке виднеются горы или по крайней мере что-то, что выглядит как горы, – большие ледяные пурпурные кристаллы размером с небоскреб. Они не такие, как скала, на которой мы находимся. Наша скала – это огромный неровный кусок гранита. Наш крошечный корабль выглядит так, будто он ударился об одну из ближайших скал. Вероятно, так и случилось.
Ищу глазами живых существ или воду, хоть что-нибудь. Но не вижу ничего, кроме белой пелены.
– Ну, что там? – опять доносится снизу.
Облизываю губы, почти ненавидя себя за то, что они уже онемели от мороза. Я южанка, мы плохо переносим холод.
– Ты когда-нибудь смотрела «Звездные войны»? Первый фильм?
– Только не говори мне…
– Ага. Похоже, мы приземлились на гребаном Хоте. Вижу два крошечных солнца и огромную луну.
– Тогда это не Хот! – вопит Лиз. – Это была шестая планета от своего солнца, и я не помню, чтобы у нее была луна.
– Хорошо, ботаник, – кричу я в ответ. – Тогда мы назовем это место Не-Хот. Закройте дыру куском пластмассы, пока меня не будет. Это поможет сохранить тепло.
– Будь осторожна! – это снова Лиз.
– Твои бы слова да Богу в уши! – кричу я в ответ и наконец вытаскиваю свою задницу из корабля.

* * *

Пробираясь через заснеженные просторы и не имея ничего, кроме одежды, позаимствованной у пришельца, и пистолета, из которого я не умею стрелять, я понимаю, что мне потребуется все мое мужество, чтобы выжить. Бреду по сугробам, дрожа всем телом. Ради всего святого, я из Флориды и ничего не знаю о выживании в условиях зимы! Я могу справиться с гигантскими тараканами или даже аллигаторами, но как быть, когда твои ноги в жмущих ботинках при каждом шаге проваливаются в снег по колено?
На разбитом корабле меня ждет полдюжины девушек, которые на меня рассчитывают. У нас не так уж много вариантов. Можно вернуться, не думаю, что кто-то станет винить меня за то, что я испугалась. Но вернувшись, я медленно умру с голода вместе с остальными или стану жертвой пришельцев. Или я могу попытаться что-нибудь сделать здесь и сейчас, несмотря на риск замерзнуть насмерть. Поэтому я продолжаю идти.
Стоит отдать должное пришельцу, которого я убила, одежда у него довольно теплая. Хотя каждый шаг дается с трудом, потому что я тону в снегу, ноги остаются в тепле, в то время как лицо и руки превратились в куски льда. Рукава слишком тугие, чтобы я могла натянуть их на пальцы, поэтому я засунула одну руку под куртку, а другую под мышку. Когда становится нестерпимо холодно, я меняю их местами. Мое запястье чертовски болит, как и ребра. На самом деле они болят даже сильнее, потому что мне приходится глубоко дышать и каждый вдох причиняет острую боль.
Чего я хочу сейчас больше всего? Просто свернуться калачиком и плакать. Но на меня рассчитывают другие, поэтому я иду дальше.
Проведя, кажется, целую вечность в этом снежном аду, я понимаю, что начинаю спускаться со склона. Вдалеке видны высокие и тощие стволы деревьев. По крайней мере я надеюсь, что это деревья. Другой растительности не наблюдается, поэтому направляюсь к ним. Ветер усиливается, и мой костюм, как бы хорошо он поначалу ни выдерживал непогоду, начинает промерзать. На самом деле я уже вся окоченела. Черт!
Я бы хотела вернуться на корабль. Оборачиваюсь и, прищурившись, смотрю на маленькую черную точку на склоне холма. Отсюда наш корабль выглядит таким хрупким, беззащитным. А вокруг по-прежнему нет ни еды, ни животных, ни даже воды, только снег.
Вот дерьмо! Кажется, мне все же придется продолжать идти.
Деревья оказываются дальше, чем я представляла. Кажется, что я бесконечно долго спускаюсь к ним по склону горы. Начинаю различать что-то похожее на растительность: пучки бледного голубовато-зеленого цвета, скорее перья, чем листья. Их здесь целый лес. Это, должно быть, местные деревья. Проходя мимо, прикасаюсь к одному. Кора, если это можно так назвать, на ощупь влажная и липкая, и я, морщась, вытираю ладонь о штаны. Фу, это было мерзко.
Хорошо, я нашла деревья. Раз есть деревья, значит, есть и то, что необходимо для их существования. Деревьям нужны солнечный свет и вода. Прищуриваюсь, глядя на двойное солнце. Оно движется к краю неба, а огромная луна поднимается все выше.
Внезапно меня посещает такая мысль: а что, если мне придется остаться здесь на ночь одной? «Это будет паршиво», – бормочу я себе под нос и вытаскиваю пистолет только потому, что приятно иметь оружие под рукой. Пусть мои пальцы окоченеют, пока я держу его, мне все равно. Лучше иметь дерьмовое оружие, чем никакого.
По мере продвижения вперед я начинаю впадать в отчаяние. Что, если они бросили нас здесь, на этой планете, именно потому, что мы не сможем постоять за себя? В тот момент, как мне в голову приходит эта ужасная мысль, я слышу звук капающей жидкости.
Вода?
Останавливаюсь, мое сердце бешено колотится. Господи, пожалуйста, пусть это будет вода! Если это вода, значит, она достаточно теплая, чтобы не превратиться в лед. Тепло. Прямо сейчас я бы выпила чего-нибудь тепленького.
Бросаюсь вперед изо всех сил. Звук воды, по-моему, исходит оттуда, где виднеются странные высокие стебли. Чем ближе, тем выше кажутся стебли, и когда я выхожу к бурлящему ручью, над которым стоит пар, становится понятно, что стебли высотой со здание в несколько этажей. Они возвышаются надо мной, словно бамбуковый лес, торчащий из воды. Каждый из стеблей венчает бледно-розовая, мягкая на вид штука. Выглядит довольно странно, но, может быть, это здесь в порядке вещей.
Рядом с илистым берегом растет несколько стеблей пониже, высотой с человека. Я хватаюсь за один, ощущаю пальцами его тепло. Это хорошо, значит, вода тоже теплая, возможно, даже слишком теплая, чтобы к ней прикасаться. Наклоняюсь к воде, держась за стебель. И тут я понимаю, что из воды на меня смотрит чье-то лицо. Лицо с огромным ртом, острыми зубами и выпученными глазами. А стебель, который я держу в руках? Похоже, он является продолжением носа этого существа.
Кричу и отшатываюсь в тот момент, когда тварь бросается на меня из воды. Продолжаю кричать, рыба-краб отходит подальше от кромки ручья. Существо взволнованно шевелит своей мерзкой пастью, затем погружается в воду, и стебель слегка покачивается, прежде чем вернуться на место.
Твою мать! Что за дерьмо тут творится! Меня только что чуть не съело инопланетное… рыбоподобное существо.
Смотрю широко раскрытыми глазами на беззаботно бурлящий ручей, на огромные стебли, торчащие из него, те, что выше двухэтажного здания. Неужели все это… монстры?
Разворачиваюсь и бегу. Тяжело дыша, я бегу изо всех сил по снегу обратно на холм. Назад, сквозь пушистые сине-зеленые деревья. К черту все это. Я не подготовлена к тому, чтобы иметь дело с инопланетными формами жизни на неизвестной планете. Мои легкие хрипят, ребра горят, как в огне, и пусть я упала там, у ручья, на больное запястье, все это не важно, потому что я не собираюсь останавливаться.
Когда пробегаю мимо одного из деревьев, что-то обвивается вокруг лодыжек. Я едва успеваю вскрикнуть, прежде чем тварь тащит меня назад, и я оказываюсь связанная вверх ногами в ветвях дерева.
Кричу, извиваюсь и кручусь. Земля как минимум в полуметре от меня, и я не могу до нее дотянуться. Там, внизу, мой пистолет-дубинка. Я выронила его, когда нечто потянуло меня вверх.
Ничего не происходит, и я перестаю метаться и паниковать. Надо во всем разобраться. Сгибаюсь и разглядываю свои ноги. Они связаны чем-то похожим на веревку. Если я буду достаточно извиваться… Это определенно похоже на узел. Другой конец веревки привязан выше в ветвях. Я хнычу и выпрямляюсь, а потом начинаю медленно раскачиваться.
Я… я попала в какую-то ловушку. С одной стороны, это обнадеживает: на этой планете есть разумная жизнь, а значит, мы не одиноки. Звучит волнительно.
Но нельзя упускать из виду тот факт, что это что-то наподобие охотничьей ловушки и что кто-то, возможно, собирается мной отобедать. Вспоминаю сцену из «Звездных войн», где Люк оказался подвешенным за ноги в пещере снежного существа, и снова начинаю паниковать, потому что знаю, чем это должно закончиться. Люк смог освободиться прежде, чем существо его съело, потому что он джедай. А я? Я просто девушка из Флориды в чужом костюме, без оружия и со сломанным запястьем. Кажется, я знаю, чем это закончится для меня.
Продолжаю хныкать и извиваться, дергая ногами и пытаясь высвободиться из петли, которая крепко держит меня. Я не хочу здесь быть, когда хозяин ловушки вернется за добычей.
Дерганье ногами ни к чему не приводит, поэтому в течение следующей минуты или двух я концентрируюсь на том, чтобы дотянуться до своего пистолета. Не то чтобы я поняла, как из него стрелять, но мне станет легче, если он будет у меня. Однако думать становится все труднее, и чем дольше я здесь торчу, тем сильнее стучит в голове.
Наверное, опасно долго висеть вверх ногами. Как долго человек может так висеть, прежде чем вся кровь прильет к его голове и он умрет?
Я извиваюсь еще сильнее, пока не замечаю краем глаза какое-то движение. Замираю и смотрю, как ко мне приближается белая пушистая фигура.
Вот дерьмо. Слишком поздно. Я – обед.
– Нет! – всхлипываю я и снова борюсь. Но мое тело больше не может сопротивляться. В голове пульсирует, и я теряю сознание как раз в тот момент, когда монстр ко мне приближается.
По крайней мере я не увижу, как он меня пожирает.

Вектал

Я не узнаю… существо, извивающееся в моей ловушке.
Это что-то новенькое.
Осторожно приближаюсь к нему, обнажая кинжал. Мгновение назад существо крутилось и извивалось, а теперь обмякло. Запах са-кхуйи, и все же… нет. Любопытно. Я дотрагиваюсь до него кончиком кинжала, чтобы посмотреть, дернется ли оно еще раз, но оно не двигается. Ветер усиливается, холодный воздух готовится к приходу маленькой луны, солнца-близнецы скрываются за горизонтом.
Кончиком кинжала перерезаю веревку, и моя добыча падает на землю, в снег.
А потом я испытываю шок, чувствуя, как мое кхуйи резонирует внутри меня. Мое внутреннее существо, которое так долго дремало, которое не признает партнера среди моего народа, – оно вибрирует и поет при виде этого нового существа. Я пристально смотрю на него.
Мои мысли путаются, я хватаю добычу и бегу к ближайшей охотничьей пещере.
В это суровое время года охотники должны быть осторожны, уходя далеко от родных мест. Есть ряд пещер, которые можно использовать только в самые холодные ночи, когда охотник находится вдали от дома. За время бесчисленных дней охоты я запомнил их расположение и теперь легко нахожу ближайшую из них. Откидываю кожаную заслонку, прикрывающую вход, захожу и опускаю свою добычу на пол. Быстрый осмотр не выявляет скрытых обитателей. Я перемещаю существо женского пола – а это должна быть именно она –  на меховую подстилку, лежащую в пещере. Ее зубы громко стучат. Такой звук иногда издают дети перед тем, как стать са-кхуйи, поэтому я прикасаюсь к ее веку и приоткрываю его, чтобы посмотреть, светится ли она изнутри.
Глаза ее белые, тусклые, значит внутри нее нет кхуйи, а если и есть, то оно мертво. С ней нужно будет обращаться как с ребенком. Быстро развожу огонь и жду, пока она согреется. Любопытство берет верх, и я изучаю ее. Я говорю себе, что это только для того, чтобы узнать, не ранена ли она, но мой разум в этот момент звенит от любопытства, а мое внутреннее существо вибрирует в груди песней, которая становится все громче с каждым моментом.
Она заставляет меня резонировать. Она моя.
Провожу рукой по ее рукам и ногам. На ней какая-то одежда, от которой веет старыми, горькими воспоминаниями. Я хочу сорвать ее, но если это существо беспомощно как котенок, то одежда ему понадобится. Мне требуется время, чтобы найти застежки и расстегнуть их, обнажая плоть.
Она гладкая, не то что са-кхуйи. Ее плоть почти полностью лишена волос, за исключением длинных ниспадающих локонов на голове и небольшого пучка между ногами, который появляется, когда я стягиваю с нее штаны. Я фыркаю от удовольствия при виде этого маленького пучка. Восхитительно, очаровательно и бессмысленно!
У нее нет бугорков под кожей, обозначающих мускулы, и я испытываю невероятное чувство, когда смотрю на ее тело, нежное и слабое. Возможно, она была больна, и именно поэтому ее кхуйи исчезло. Провожу пальцами по ее странному лицу, оно тоже гладкое, лоб ровный, на ней нет гребней, она вся гладкая и нежная.
Как такая слабая, как она, нашла дорогу к дальним охотничьим угодьям? Это такая же загадка, как и тот факт, что она заставляет внутреннее существо вибрировать в моей груди, оно просто гудит от призыва. Потребность в спаривании пронзает мое тело, когда ее мягкие округлые бедра раздвигаются, и ее запах наполняет мои ноздри.
Стон вырывается из груди, член мой становится твердым, гребешки на нем набухают.
Я зарываюсь лицом между ее ног, чтобы попробовать ее на вкус.

Джорджи

Я почти уверена, что сплю.
Возможно, все это дурной сон, и я просто застряла на какое-то время в плохой его части, а теперь добралась до приятной. Я почти уверена, что обнажена и кто-то лижет меня между ног так, как будто завтра не наступит никогда. Из груди вырывается тихий стон. Это гораздо приятнее, чем все то дерьмо с космическим кораблем.
Что-то скользкое и ребристое движется вверх-вниз по моей киске, чей-то рот, язык. Он проникает в каждый укромный уголок, и это так приятно. Вспышка боли пронзает мое запястье, но она быстро тонет в новой порции удовольствия. Мягкое урчание доносится откуда-то поблизости, оно звучит почти как речь, но я не могу понять ни слова. Парень, что лижет мою киску, просто чемпион.
Его голова поднимается, он утыкается носом в мой лобок, снова что-то бормоча. Мои руки опускают его голову туда, куда я хочу, и в этот момент я нащупываю… рога.
Резко просыпаюсь, понимая, что это не сон. Все было наяву. В шоке смотрю на свое тело. Я без одежды, совсем голая, у меня между ног какой-то парень, а из его головы торчит пара массивных закрученных рогов. Пока я пытаюсь понять, что происходит, его язык снова скользит по моей киске.
– О боже мой, – шепчу я, толкаю его голову, пытаясь высвободиться. Это ненормально, все это ненормально.
Он поднимает голову, и в этот момент я вскрикиваю.
Он не человек. Нет, я уже догадалась по рогам и всему остальному, но теперь, глядя на его лицо, я могу точно сказать, что он действительно не человек. Рога растут из-под волос и окружают его голову, словно остроконечный смертоносный шлем. Сам он синего цвета, точнее голубовато-серого, с копной черных волос, которая напоминает мне львиную гриву. Его брови густые, гуще, чем у любого человека, а лицо суровое, будто вырезано из камня. Прямо по лбу к кончику носа идет какой-то ребристый узор, его голубовато-серая кожа в этом месте немного темнее. Глаза сияют голубым оттенком, которого я никогда не видела; они голубые, как воды Карибского моря, но совершенно без зрачков, и будто светятся изнутри.
Тихий всхлип вырывается из моей груди, когда он поднимается надо мной. Я вижу лохматый белый мех, покрывающий его плечи, и понимаю, что видела именно его, когда висела вниз головой. Это был не монстр, пришедший меня съесть, это был монстр, пришедший меня вылизать.
Вся ситуация кажется мне невероятно нелепой, хочется рассмеяться, но я слишком напугана.
– Что ты собираешься со мной делать? – тихо спрашиваю я, во все глаза глядя на него. Невысказанное «Пожалуйста, не убивай меня, пожалуйста, не убивай меня!»  мечется в моей голове.
Он что-то говорит и проводит рукой по моему животу. Затем эти странные светящиеся глаза ловят мой взгляд, и его голова опускается. Он снова начинает меня лизать. Он лижет долго, медленно, с удовольствием, проникая в каждый уголок моей мокрой киски.
Я ничего не могу с собой поделать и начинаю хихикать. Мне щекотно, и он заставляет меня извиваться. Я вроде бы должна кричать: «Помогите, насилуют!», а вместо этого я хихикаю потому, что он не хочет меня съесть, а хочет… полизать мою киску. Некоторые из парней, с которыми я встречалась, не хотели доставлять мне удовольствие таким образом, а он это делает в качестве приветствия.
Меня охватывает смех, одновременно нелепый и приносящий облегчение. Возможно, я в истерике, но какое это имеет значение? Я все еще жива, и странный парень с рогами полон решимости сделать мне приятное. Когда меня похитили, я много сценариев себе представляла, но того, в котором мне доставляют оральные ласки, пока я не кончу, даже близко не было в моем списке.
Этот парень действительно хорош , очень хорош.
Что-то ребристое и неровное скользит у входа в мою вагину, и я понимаю, что это его шершавый язык. Это потрясающе! И хотя все инстинкты твердят убираться к черту, я не двигаюсь и еле дышу.
Когда он кладет свою большую руку мне на бедро, побуждая меня раздвинуть ноги шире, я повинуюсь. Я обязательно встану и начну возмущаться, но только через минуту.
Еще одну минуту.
Он снова лижет меня, его язык касается моего клитора. У меня вырывается неприличный визг, но я ничего не могу с этим поделать. Мой клитор особенно чувствительный, и до этого момента он к нему не прикасался.
Рогатый вскидывает голову и смотрит на меня, как я могу предположить, с удивлением. Я вздрагиваю при виде этих странных глаз и прижимаю здоровую руку ко рту, решив не издавать больше ни звука и не пугать его. А что, если он разозлится и забодает меня своими гигантскими рогами?
Но он выглядит смущенным только на мгновение, затем я наблюдаю, как его большие пальцы раздвигают мою киску, и он пристально изучает ее. Мне неловко, я пытаюсь сомкнуть ноги. К черту все это. Однако он не дает мне этого сделать, удерживая их своими большими руками, и снова принимается разглядывать. При виде моего клитора он выглядит потрясенным , совершенно потрясенным. Он вопросительно произносит что-то похожее на са-са .
Снова пытаюсь сомкнуть ноги и подняться.
– Сейчас не время для урока анатомии, приятель.
Большой пришелец, взглянув строго, толкает меня обратно на меховую подстилку.
Я сопротивляюсь, но он намного сильнее меня и полон решимости. Он раздвигает мои ноги, и я не могу не заметить, что его рука огромная, как бейсбольная перчатка. Какого роста этот парень? Он снова изучает мою киску и, к моему полному унижению, касается моего клитора так, как будто тот собирается его укусить.
Я остаюсь неподвижной.
Это его не удовлетворяет, он что-то бормочет, а затем начинает массировать мой клитор, как бы пытаясь найти правильное прикосновение, чтобы я снова отреагировала.
И я реагирую против своей воли. Закрываю глаза, чтобы не видеть выражение его лица. Он продолжает очень осторожно поглаживать мой клитор. Я все еще контролирую себя, хотя каждое прикосновение его пальцев вызывает у меня желание стонать. Затем я чувствую его губы на моем клиторе, он нежно его посасывает. Я подаюсь вперед бедрами и вскрикиваю.
Он что-то довольно бормочет и продолжает лизать и сосать мой клитор, пока мои бедра не начинают дрожать. Кажется, я собираюсь кончить. Черт бы его побрал. Черт бы побрал его и тот факт, что он заставляет меня чувствовать себя потрясающе. Эти бугорки и выступы на его языке продолжают ласкать мой клитор, все мое тело вздрагивает, а затем я кончаю как никогда. Снова и снова моя вагина сжимается, и оргазм разливается по телу, напряженному от силы удовольствия.
В изнеможении падаю обратно на меховую подстилку, моя рука скользит по лицу.
Хорошо, я только что это сделала – кончила от ласк пришельца. Понятия не имею, как объяснить это Лиз и остальным.
Инопланетянин говорит что-то, я приоткрываю один глаз, чтобы взглянуть на него. Нет никаких сомнений в том, что на его нечеловеческом лице выражение мужской гордости. Он доволен тем, что заставил меня кончить. Я показываю ему средний палец.
– Засранец.
Он говорит что-то в ответ, затем хватает меня за бедра и переворачивает на живот.
Я знаю, что будет дальше. И хотя он только что довел меня до оргазма, я не хочу заниматься с ним сексом. У девушки должны быть границы. Оральные ласки – это нормально, пока я получаю удовольствие, но секс – это уже слишком, слишком быстро. Я извиваюсь, затем вырываюсь из его хватки и пинаю. Моя нога упирается в его грудь.
Такое чувство, что я сломала ее. Сломала ногу, не грудь.
Ощущение, будто он из железа. Вскрикиваю и снова падаю на пол, боль в лодыжке пронзает все тело.
Потом поднимаю глаза и вижу, что пришелец в ярости.

Глава 2

Вектал

Моя половинка, резонанс моего кхуйи, моя новая причина существования, только что уперлась своей крошечной странной ножкой мне в грудь и пнула так, как если бы она не хотела спариваться.
Ее странные, безжизненные глаза широко раскрыты от страха, в них нет обнадеживающего сияния. Я хочу сказать ей, что с ней все будет в порядке, что теперь она моя, я позабочусь о ней, мы уничтожим одного из монстров са-кохцк  и достанем из его глубин новое кхуйи, чтобы она больше не страдала.
Но я не понимаю, почему она причинила себе вред. Я потираю грудь в том месте, где приземлилась ее крошечная ножка. Без одежды ее тело кажется еще меньше, она мягкая и гладкая. Она, кажется, тоже забыла об этом, потому что бросает на меня возмущенный взгляд, затем воет от боли и хватается за ногу.
Я ее не понимаю. Быть может, отсутствие кхуйи влияет на ее чувства.
– Я не причиню тебе вреда, – медленно говорю я ей, потому что она выглядит испуганной. – Теперь ты моя пара.
– Эт чнь бльн! 
– Дай мне взглянуть на твою ногу, – требую я. Если у нее нет кхуйи, она, вероятно, не исцеляется так, как должна. Она продолжает смотреть на меня испуганно, я наклоняюсь вперед и кладу руку ей на лодыжку.
Она что-то вскрикивает и снова набрасывается на меня. Ее рука сжимается в кулак и бьет меня по лицу, моя губа ударяется о зубы. Вспышка боли пронзает мой рот, и я рычу.
Она немедленно замолкает, отшатываясь назад, ее руки подняты в оборонительном жесте.
Я устал от ее поведения.
Эта женщина, это маленькое существо, которое в два раза меньше са-кхуйи, моя половинка, как она может подумать, что я причиню ей вред? Но она даже сейчас съеживается, словно ожидая удара. Ярость переполняет меня, потому что ее реакция ненормальна.
Кто-то причинил боль моей девушке в прошлом.
Протягиваю руку и разворачиваю ее бледное лицо к себе. Она сопротивляется, ее глаза снова закрываются, и она начинает дрожать. Пристально смотрю на ее маленькие, плоские черты лица. Цвет ее кожи нормальный, за исключением темных синяков с одной стороны. Вот доказательство того, о чем я подозревал.
– Кто это с тобой сделал? – спрашиваю я.
Она дрожит, но не отвечает мне. Она не немая, она издает звуки, и я задаюсь вопросом, не ударилась ли она головой. Или, возможно, ее народ говорит на бессмысленном языке твердых звуков, которыми она наполняет мои уши. Это так не похоже на мой язык.
Но опять же, она не са-кхуйи, я не должен ожидать сходства, хотя я полностью ею очарован. Мужчины моего племени говорят, что нет большего удовольствия, чем вкус резонансного партнера на губах, и они правы. Зарыться лицом между ее ног было одним из величайших удовольствий, которые я когда-либо испытывал, и я хочу испытать это снова.
По ее реакции, по тому, как она съеживается, ясно, что я единственный, кто этого хочет. Я озадачен ее поведением, должно быть, это из-за отсутствия кхуйи. Она не чувствует резонанса, как я, не чувствует острой потребности в обладании, не чувствует пустоты одинокого духа. Да и как она может? Внутри нее нет кхуйи, которое могло бы резонировать.
Очевидно, боги послали ее мне, чтобы научить терпению. Я печально улыбаюсь, это не самая сильная моя черта.
– Хорошо, малыш, – говорю я ей и провожу пальцами по ее странной гладкой коже. – Мы вместе научимся терпению.
– Ни пнима тбя! 
Слова срываются с ее подвижного рта. В этот момент я замечаю, что у нее нет клыков, и мое сердце замирает, кхуйи перестает резонировать. Несмотря на то, что она шлепает меня по рукам, я открываю ей рот, чтобы осмотреть зубы. Они что, сломаны?
Нет, похоже, ее маленькие зубы целы, но они даже близко не такого размера, как мои клыки. Странное создание.
Я отпускаю ее, и она бьет меня по рукам, ее глаза сужаются.
– Отвли, придрк! 
Ее тело отличается от тела са-кхуйи. Оно мягкое, почти без волос, и я не видел хвоста. А еще у нее между ног этот странный сосок. Я нахожу его возбуждающим, потому что он заставляет меня думать о том, какая она на вкус. Я снова хочу ощутить ее вкус на своем языке. Даже сейчас у меня слюнки текут от воспоминаний, и мое кхуйи резонирует в груди.
Поэтому я просто сижу и наблюдаю, что она будет делать дальше.
Она собирает свою странную одежду, решив прикрыть свое маленькое, мягкое тело. Ей холодно? Во мне просыпается защитный инстинкт, и я поворачиваюсь к огню, подкладывая в него побольше дров. Нужно будет нарубить дров и пополнить запасы для следующего охотника, но зато сейчас я порадую свою половинку. Я хочу, чтобы ей было тепло и уютно.
Как только я разжигаю огонь, она придвигается к нему, держа руки около пламени. Они выглядят… странно.
– У тебя пять пальцев, – говорю я ей и поднимаю свою руку. У меня их четыре, это еще одно различие между нами. Я очарован и немного смущен этими лишними пальцами.
Ее рука касается груди.
– Шорши.  – Она похлопывает себя по груди и смотрит на меня. – Йа Шорши. 
Что-то не так с ее грудью? Она пытается сказать мне, что ее кхуйи исчезло? Это же очевидно из-за ее тусклых бледных глаз.
– Да, я знаю, – говорю я ей. – Не бойся. Мы проведем церемонию, когда вернемся домой, в племя.
– Шорши,  – говорит она, снова похлопывая себя по груди, а затем вытягивает руку и похлопывает меня по груди, ожидая чего-то.
Она спрашивает о моем резонансе? Я прижимаю ее маленькую ручку к своей груди, чтобы она могла почувствовать, как вибрирует мое кхуйи. Она испуганно отшатывается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– Чт эт? Как тбя звт? 
– Это резонанс, – объясняю я ей, и мое кхуйи гудит от ее прикосновения.
Она смотрит на меня с таким потрясением, что я начинаю беспокоиться. Когда она снова кладет руку мне на грудь, и я резонирую, она отдергивает руку так быстро, как будто дотронулась до чего-то холодного, как лед.
– Йа нмгу эт прзнести,  – говорит она мне и снова прижимает руку к моей груди, а затем к своей. – Шорши. 
– Шиооршии,  – повторяю я.
Ее лицо светлеет.
– Дэ!  – Она радостно похлопывает себя по груди. – Шиорши! 
Она не пыталась рассказать мне о своем кхуйи или об отсутствии резонанса, это ее имя! Она снова касается своей груди и выжидающе смотрит на меня.
Сбитый с толку, я касаюсь своей груди.
– Вектал.
Ее челюсть выпячивается, и она пытается правильно произнести мое имя, но выходит что-то похожее на «Хуптал», она не может произнести первый слог. Все в порядке, это только начало.
– Хуптал, – радостно говорит она и снова похлопывает себя по груди. – Шорши.
Ее собственное имя состоит из искаженных звуков, но я стараюсь произнести его, чтобы сделать ей приятно. Значит, она Шорши.
Шорши для меня загадка. У нее нет ни хвоста, ни шерсти, она носит странную одежду и ходит по опасным охотничьим угодьям без оружия, она слабая и мягкая, у нее нет кхуйи и она не говорит на моем языке.
Это какая-то бессмыслица. Как Шорши здесь оказалась? У каждого существа есть кхуйи. Мой народ, са-кхуйи, единственный разумный народ в мире. Есть метлаки, но они покрыты шерстью и не умнее камней, они даже не овладели огнем.
Шорши умна. Она не отшатывается от огня, как метлак, она понимает его пользу. Она одета в выделанную кожу, ее сапоги прекраснее всех, что я когда-либо видел. Шорши из чужого народа, она пришла из далекой чужой страны.
Но какой? Я не могу ее спросить. Мы едва можем общаться.
И тогда мне приходит в голову мысль… она не резонирует, она не чувствует того же, что и я потому, что у нее нет кхуйи, может, никогда и не было.
Меня охватывает такое сильное чувство потери, что я оскаливаю зубы. Этого… этого не может быть. Как так получилось, что она не может резонировать со мной? Что мы не связаны? Я нашел свою вторую половину после стольких лет и… она как будто мертва для меня. Эта мысль душит меня. Отсутствие кхуйи – это смертный приговор. У меня болит душа от того, что я вижу Шорши такой живой и такой обреченной.
Но нет, она моя  пара, моя вторая половинка. Я сделаю для нее все.

Джорджи

У него есть огонь, это большой плюс. Я потираю руки около огня и греюсь. Ветер свистит за дверной заслонкой, и я вижу, что на улице темнеет, но в пещере тепло, пока горит огонь. Виновато думаю о Лиз, Кире и других. Они сумеют согреться, прижавшись друг к другу, не так ли?
Поднимаю глаза, когда Вектал начинает расхаживать по тесной пещере. Он выглядит встревоженным, и это заставляет меня нервничать. Наверное, я сделала что-то не так, но я понятия не имею, что именно. Он продолжает мурлыкать, и я думала, что он счастлив, но, кажется, ошибалась.
Мой живот урчит, и я прижимаю к нему руку. Время для батончика морских водорослей. Проверяю карманы украденного комбинезона, но ничего не нахожу и начинаю паниковать. Я потеряла еду и оружие, единственное, что у меня осталось, – это ботинки, которые жмут, и комбинезон. Моя разведывательная операция полностью провалилась. Вот дерьмо.
Он приближается и опускается на колени рядом со мной, я инстинктивно отшатываюсь назад, бросая на Вектала настороженный взгляд. Мне доставили удовольствие его оральные ласки, но я знаю, чего он хочет, и с подозрением отношусь к тому, что он находится слишком близко.
Но он только указывает на мой живот. «Кууууск?» , – в этом слове множество звуков, которые я не смогу передать, как будто в горле что-то странно вибрирует.
– Проголодалась, – говорю я ему и похлопываю себя по животу, затем изображаю, как что-то ем.
Он указывает на мои зубы и задает еще один вопрос. Верно. Что-то в них беспокоит его. Обнажаю зубы, чтобы показать, что они в порядке, и он обнажает свои в ответ.
Клыки. Конечно, у него есть клыки. Они в три раза больше моих и выглядят устрашающе. Неудивительно, что он озадачен моими короткими мелкими зубами.
– Надеюсь, они для жевания овощей, – бодро говорю я.
Он снимает меховую накидку. О боже мой, как я рада, что это одежда, а не часть тела. Я уже почти смирилась с рогами, но хорошо, что этот лохматый мех не его. Теперь я понимаю, что он выглядел таким огромным из-за одежды. Это хорошо. Хотя тот факт, что он выше двух метров ростом, ничем не скрыть.
Настороженно наблюдаю, как он раздевается. «Надеюсь, ты не принял мое урчание в животе за приглашение заняться кое-чем».
Меховая накидка падает на пол, и мои глаза увеличиваются от того, что я вижу под ней. Его кожаная одежда все такого же голубовато-серого оттенка, который заставляет меня думать о пасмурном дне, к тому же она не выглядит теплой. Его руки обнажены, а грудь прикрыта жилетом, который, кажется, полностью состоит из карманов и шнурков. Несколько зловещего вида костяных ножей прикреплены к жилету. Он полураздет, несмотря на бушующую снаружи метель, и мне интересно, насколько теплая эта его дурацкая накидка.
И смогу ли я украсть ее.
«Наверное, это плохая идея, Джорджи, – говорю я себе. – Этот парень – твой единственный знакомый тут. Даже если он просто хочет полизать твою киску». Крепко сжимаю бедра при воспоминании об этом и стараюсь не покраснеть. Продолжаю разглядывать нового знакомого. Мышцы на его огромных руках стальные, огромные и пугающие. Наверное, под кожаным жилетом он столь же ошеломляющий.
Инопланетянин стягивает пояс с одного плеча, и я понимаю, что где-то среди бесчисленных застежек и кармашков у него на груди висит сумка. У меня снова урчит в животе, возможно, у него есть еда. Настоящая еда, не батончики из морских водорослей.
У меня текут слюнки, и я скрещиваю руки, чтобы не потянуться за сумкой. Никогда в жизни не была так голодна. Он открывает сумку и достает какой-то пузырь, который оказывается емкостью с водой, а также что-то завернутое в кожу. Он протягивает сверток, я разворачиваю его. Внутри несколько толстых кусков чего-то похожего на мясо, смешанного с какой-то крупой. Должно быть, дорожные пайки. Я дрожу и смотрю на него снизу вверх.
– Это мне?
– Кууус-ках , – говорит он на своем странном языке и изображает, как отламывает кусочек и ест.
Я могла бы расцеловать его прямо сейчас, с клыками и всем прочим.
– Спасибо, – благодарю я и отламываю большой кусок. Меня не волнует, покажусь ли я жадной, я умираю с голоду. Запихиваю весь кусок в рот и начинаю жевать.
И сразу понимаю, что это было ошибкой.
Вкус ужасный, и это самое безобидное, что я могу сказать. Кажется, будто я откусила огромный перец чили, смешанный с чем-то мерзким, мучнистым. Еда настолько острая, что у меня сразу же слезятся глаза и закладывает нос. Кашляю, отчаянно пытаясь проглотить то, что у меня во рту, но еда обжигает язык. В конце концов я выплевываю все себе в руку, а пришелец смотрит на меня с любопытством.
Это жестоко. Давлюсь и кашляю, пока он не передает мне флягу, сопровождая это коротким рявканьем. Опасливо делаю глоток. К счастью, это вода, прохладная и освежающая, с оттенком цитрусовых. Я выпиваю ее с облегчением, и мой сдавленный кашель медленно стихает.
Возвращаю ему сухой паек и качаю головой. Ужасно хочу есть, но это есть не могу. При одной мысли о том, чтобы положить в рот хотя бы маленький кусочек предложенного угощения, у меня сжимаются челюсти и желудок жалобно протестует.
Пришелец озадачен моим отказом. Он снова осматривает мой рот и пытается коснуться языка. Я отмахиваюсь от его руки.
– Проблема не в моем рте, а в твоей еде.
Он опять выдает какую-то тарабарщину и показывает на мои синяки. О, он думает, что я ранена и поэтому не могу есть. Качаю головой.
– Я в порядке. Правда.
Вектал с любопытством смотрит на меня.
– Кажется, вряд ли поблизости есть уютный городишко, полный дружелюбных пришельцев, не так ли? – спрашиваю я. В тесной пещере становится все холоднее, ветер свистит, и я пытаюсь плотнее запахнуть свою куртку.
Вектал поднимает меховую накидку и набрасывает ее мне на плечи, разговаривая со мной на своем грубоватом языке.
– Спасибо.
Кутаюсь в накидку. Он остается раздетым, значит, ему не холодно. Смотрю, как он наклоняется и кидает еще одно полено в огонь.
В этот момент я замечаю, что у него есть хвост. Ну ладно, у многих существ есть хвост, это не так уж и странно. Я пытаюсь не пугаться, он просто такой… другой. Рога, руки с четырьмя пальцами, которыми он подкидывает дрова в огонь, ботинки из мягкой кожи имеют непривычно широкий носок, так что можно только догадываться, что там в них. Ах да, и он дымчато-серо-голубой, чуть не забыла об этом, и он мурлычет. Так что, кроме того, что он двуногий, он не очень-то похож на меня.
– Шорши, – говорит он, искажая мое имя. Он повторяет это, а затем хмурится и встряхивает своими черными волосами. – Шорши, Вектал, – говорит он снова, затем указывает на свой глаз и качает головой.
– Не понимаю, что ты пытаешься мне сказать. Что я не такая, как ты? Я это и так знаю, – говорю я, глядя на еду. Боже, как бы я хотела это съесть, но не могу. Мои глаза наполняются слезами отчаяния. Кажется, это последняя капля.
– Ты не представляешь, какое дерьмо мне пришлось пережить за последние две недели.
Он говорит что-то более мягким голосом и вытирает слезу с моей щеки. Я замечаю, что его кожа на ощупь похожа на замшу. Это… мило, он кажется дружелюбным, хотя все вокруг катится к черту.
Вектал плотнее кутает меня в накидку. Потом похлопывает по меховой подстилке у огня и говорит что-то. Наверное, что-то вроде «ты можешь здесь отдохнуть». Он снова похлопывает и ждет. Я ложусь, мне тепло и уютно в меху. Впервые за целую вечность я не чувствую, что мне грозит неминуемая опасность. Все, чего хочет этот пришелец, – это оральный секс. Эта мысль заставляет меня беззвучно хихикать и я засыпаю, улыбаясь.

* * *

Просыпаюсь через какое-то время, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. Под меховой накидкой очень тепло, и я прижимаюсь к чему-то большому, твердому и очень теплому, теплее любой грелки. Мои пальцы скользят по поверхности, похожей на замшу, и тут я слышу мягкое мурлыканье и понимаю, что прижимаюсь к груди Вектала.
Это… не самое худшее место в мире сейчас. Если у меня будет выбор: вернуться в грузовой отсек, остаться одной среди снегов или уютно устроиться рядом с любящим киску пришельцем, я выберу вариант номер три.
Пытаюсь притвориться спящей, но что-то твердое упирается мне в живот, сигнализируя о том, что Вектал бодрствует и очень рад моему присутствию. Он одарен гораздо более щедро, чем любой парень, которого я когда-либо встречала.
Сажусь, натягивая на себя одеяло. Мое дыхание клубится в холодном воздухе, пока я оглядываю пещеру. Слабый солнечный свет проникает через дверную заслонку, огонь погас. Ужасно холодно, если только не прижиматься к Векталу, и я испытываю сильное желание обнять его, чтобы согреться.
Но он садится и поправляет одежду. «Выдрош », – говорит он мне. Не знаю, это «доброе утро», или «черт, как холодно», или еще что-то. Он встает, и в этот момент у меня снова урчит в животе.
Вектал бросает на меня косой взгляд.
– Я знаю. Поверь мне, я знаю, – говорю я смущенно.
Он начинает разворачивать вчерашнюю еду, но я строю гримасу отвращения и качаю головой. Изображаю, как еда обжигает мой язык. Он хихикает, а затем делает жест, похожий на укачивание ребенка, что ставит меня в тупик. Вообще не улавливаю суть наших разговоров.
– Проголодалась, – говорю я, потирая живот и изображая, как что-то ем. – Еда?
Каждая клеточка моего тела просит о еде, плюс «еду» легче изобразить, чем «если ты дашь мне оружие, я сама позабочусь о завтраке», поэтому я действую осторожно.
Вектал кивает и начинает надевать снаряжение, которое снял ночью. Он обнажен по пояс, и мышцы на его дымчато-голубой груди грозны и очаровательны, как я и предполагала. Они выглядят как куски холодного железа. Я вспоминаю его теплую замшевую кожу, как к ней было приятно прикасаться. Наблюдаю, как он одевается, заинтригованная различиями наших тел. Кое-где на его теле есть бугристые выступы, они тянутся вдоль тыльной стороны рук до самого локтя, спускаются к центру груди, почти исчезают где-то между грудью и пупком, затем проступают на бедрах. Такой же рельеф украшает его лоб, спускаясь прямо к носу. Интересно, для чего он предназначен?
Вектал сегодня утром разговорчив, он ведет со мной одностороннюю беседу, надевая жилет и привязывая ножи и лезвия на свои места. Я хочу попросить его дать мне оружие, но не знаю особенностей его культуры. Вдруг такая просьба будет оскорблением? Не хочется злить его, ведь он – мой спасательный круг. Пока он продолжает говорить, я наблюдаю, как мое дыхание клубится в воздухе, и думаю о девушках на корабле, прижавшихся друг к другу.
Надеюсь, они в порядке. Боже, я правда надеюсь, что с ними все в порядке. Мне нужно вернуться сегодня, чтобы они не волновались. Расскажу им, что нашла… на самом деле не так уж и много. Я нашла рыбу, готовую вгрызться в лицо, с отростками на носу, похожими на бамбук, нашла теплый ручей (полный вышеупомянутой рыбы) и пришельца, который любит лизать киску в качестве приветствия.
Но ничто из этого не поможет нам вернуться домой. Я не нашла город, не нашла другой корабль и, разумеется, не нашла кого-то, кто говорит по-английски. А что хуже всего, я потеряла наше единственное оружие. Спасательная операция летит к чертям.
Вектал заканчивает завязывать свои сумки и мешки, а затем надевает ботинки. Украдкой бросаю взгляд на его ступни, просто чтобы удовлетворить любопытство. Три больших, растопыренных пальца и костлявая пятка, которая, вероятно, была четвертым пальцем на каком-то этапе эволюции. Я не смогла бы носить его обувь, и эта мысль угнетает меня, когда я засовываю ноги обратно в свои неудобные украденные ботинки.
Встаю, и у меня перед глазами все плывет. Еле переставляю ноги, спотыкаюсь и снова прижимаюсь к твердой груди. Вектал что-то шепчет мне на ухо и опять предлагает свою еду, но я отталкиваю ее. Я не вредничаю, просто не могу есть эту дрянь. Беру воду, которую он протягивает, и пью ее, но мне этого надолго не хватит. Может быть, я смогу убедить Вектала вернуться к месту, где он поймал меня, чтобы поискать выпавшие батончики. Сейчас я настолько голодна, что съем их, даже если за ночь они превратились в ледышки.
Он помогает мне выйти из пещеры. За ночь выпало много снега, и я с отчаянием отмечаю, насколько выросли сугробы. Не совсем то, что нужно для поиска моих припасов.
Вектал указывает на свои обнаженные плечи (его меховая накидка на мне), опускается на колени и жестами показывает, что я должна забраться к нему на спину и обнять за шею. Что ж, это унизительно, но я так устала и ослабла, что не протестую. Я обнимаю его, прижимаюсь к его спине и обхватываю ногами за талию. Он гладит мою руку, говорит, кажется, что-то успокаивающее, а затем мчится вниз по склону горы.
Я на мгновение ошеломлена тем, насколько он быстр. Сугробы ему не помеха, его ботинки скользят по поверхности снега как ни в чем не бывало. Он весь горячий как печка, и те части моего тела, которые соприкасаются с ним, тоже становятся теплыми, а те, что остались на ветру, холодны как лед. Осознав, что накидка ему совсем не нужна и что он прекрасно чувствует себя в этом зимнем царстве, я прижимаюсь к нему еще теснее, кладу голову ему на шею и зарываюсь холодным лицом в его теплые волосы. Он приятно пахнет.
Отлично, кажется у меня стокгольмский синдром.
Он спускается вниз по крутым склонам, как будто по равнине. Мы пересекаем очередную рощу, и тут я впервые понимаю, что мы движемся в другую сторону от места крушения. Я не обращала внимания раньше, мое сознание затуманено голодом и холодом. Но это неправильно, там наверху все ждут меня, я не могу их оставить.
– Подожди, – говорю я, похлопывая его по плечу. – Вектал, подожди!
Он останавливается, я соскальзываю с его спины. Холод моментально пронизывает меня. Я показываю на холм в том направлении, откуда пришла.
– Мы должны вернуться и спасти остальных.
Он качает головой и указывает вниз. Там, куда он указывает, я вижу густые деревья и больше растительности. Он хочет спуститься с горы.
Но я не могу бросить остальных. Настойчиво указываю назад.
– Пожалуйста. Мне нужно подняться на холм. Там есть люди, девушки, они голодны и замерзли, и у них ничего нет.
Вектал качает своей лохматой головой и изображает, как ест. Затем указывает на лес внизу, у заснеженных склонов.
Я в сомнениях. Могу ли я позволить ему увести меня вниз, чтобы накормить? Если мы сразу же пойдем к остальным, то будем голодать все вместе. Они, наверное, уже думают, что со мной что-то случилось.
У меня снова урчит в животе. Вектал бросает на меня сердитый взгляд. Он снова произносит слово «еда».
– Кууск. 
Кусаю губы, размышляя, и оборачиваюсь на гору. Все во мне говорит, что мне нужно стоять на своем, но я чувствую себя такой слабой и голодной. Мы ведь можем вернуться позже, как только я что-нибудь съем. И не лучше ли будет появиться не с пустыми руками?
Тяжело вздохнув, я оглядываюсь на Вектала. Его сияющие голубые глаза, кажется, прожигают во мне дыру.
– Кууск, а потом вверх по склону, хорошо? Давай раздобудем достаточно кууска для всех.
Может быть, набитый едой живот заглушит мое чувство вины.

Вектал

Когда моя девушка снова взбирается на мою спину и обнимает своими маленькими мягкими ручками, мне приходится сделать усилие, чтобы подавить удовольствие. Она замерзла, проголодалась и чем-то расстроена. Потребность утешить ее съедает меня заживо. Я принесу ей еду, чтобы она могла наесться и набраться сил. Сейчас ее белая кожа стала еще бледнее, и я боюсь, что она заболеет и станет слишком слабой, чтобы принять кхуйи.
У меня есть планы на мою милую половинку. Нравится ей это или нет, но она примет кхуйи. Я не могу позволить себе потерять ее теперь, когда только нашел.
Долина изобилует дикими животными. По тому, как беззаботно моя подруга держится, я понимаю, что она не видит крадущихся вдалеке снежных кошек или серповидный клюв, выглядывающий из-за ближайшего дерева. Мой взгляд охотника легко подмечает это, и я ищу безопасное место, в котором могу оставить свою пару на некоторое время. Она слишком слаба, чтобы охотиться или защищаться, если кто-то нападет.
На дальней стороне долины есть большой валун, который можно использовать для наблюдения, и я направляюсь туда сквозь глубокие сугробы. Хотя погода на меня не влияет, дрожь тела моей девушки все усиливается. Она не сможет перемещаться на дальние расстояния, если я не достану ей что-нибудь потеплее. Итак, сначала еда, потом мех, чтобы я мог одеть свою мягкую, хрупкую Шорши.
Я буду защищать ее ценой своей жизни, если придется.
Потребность заявить права на нее резонирует в моей груди, мое кхуйи напоминает мне, что я нашел свою пару, но еще не востребовал ее. Я похлопываю себя по груди, как бы говоря: знаю, я знаю, что она моя . С ней трудно общаться, она напугана и слаба. Как только она окрепнет и мы сможем наладить контакт, она поймет, что я пытался ей сказать. Затем она снова раздвинет для меня свои мягкие розовые бедра, и я буду чувствовать ее вкус на языке, я погружу свой член в нее и почувствую резонанс между нами.
Мой член тведеет, поэтому я быстро отгоняю эти мысли.
Добравшись до валуна, я осторожно опускаю Шорши на землю, она взбирается на камень.
– Оставайся здесь, – говорю я ей.
Конечно, она пытается следовать за мной.
Жестом показываю ей, что она должна остаться, и она бросает на меня испуганный взгляд.
– Шорши, Вектал?
– Я не оставлю тебя, мой милый резонанс, – говорю я ей, проводя пальцем по бледной щеке. – Вокруг опасность.
Указываю на притаившихся существ, которые даже сейчас наблюдают за нами: серповидный клюв, снежные кошки и тот грызун в перьях, который будет ее обедом. Шорши требуется пара мгновений, чтобы увидеть существ, сливающихся со снегом. Но как только она их видит, ее глаза расширяются от ужаса, и она бросает на меня еще один испуганный взгляд.
– Ты останешься здесь, – говорю я ей. – Я найду что-нибудь поесть.
Она что-то бормочет на своем языке.
– Вт чрт, эт тври огрмн, не бросй мня! 
– Все будет хорошо, – успокаиваю я ее и плотнее закутываю в накидку. В ответ она тянется за одним из моих ножей с вопросом в глазах. Киваю и отдаю мой самодельный нож с костяной ручкой. Теперь у нее есть защита.
Очевидно, Шорши чувствует себя лучше с ножом в руке. Она присаживается на камень и кивает мне. Снова провожу пальцами по ее холодной гладкой коже, а затем достаю все необходимое из рюкзака. У меня в руке несколько камней, я кладу один в мешочек на веревке, затем вращаю им в воздухе, пока прицеливаюсь. Мои руки напрягаются, я запускаю камень и с удовольствием наблюдаю, как грызун, дернувшись от удара, падает на землю.
Подхожу к нему прежде, чем он успевает прийти в себя, и перерезаю горло одним движением ножа. Затем я делаю разрез на шее, чтобы слить кровь, и еще один на животе, чтобы выпотрошить. Я приберегаю сердце и другие лакомые кусочки для своей девушки, а затем оставляю кровавый след для снежных кошек, но они не выйдут из укрытия, пока чуют меня. У них долгая память, и им не нравится вкус плоти са-кхуйи, мы – горькая пища.
Возвращаюсь с добычей и показываю ее своей дрожащей подруге. Она морщит нос и бросает на меня растерянный взгляд.
– Тебе раньше не приходилось встречать пернатых грызунов, не так ли? – Мне приятно с ней разговаривать. Я кладу добычу на холодный камень рядом с ней и замечаю, что она вздрагивает. – Он мертв, мой милый резонанс. Смотри, я приберег для тебя самые лакомые кусочки. – Я приоткрываю разрез на животе и показываю сердце и печень. Они все еще теплые, хотя в такую погоду быстро остынут и будут не такими вкусными. – Мы достанем тебе накидку побольше. В этом районе водятся пушистые двисти , из которых также получится отличный обед.
Шорши безучастно смотрит на добычу, затем указывает на нее.
– Ты ождш, чт я бду эт сть? 
Неужели она не знакома с этой едой? Она достаточно легко согласилась на дорожный паек. Я вытаскиваю сердце и подношу его к ее губам.
– Вот, попробуй.
Она чуть не падает с валуна, отступая назад.
– Ни зчт н свте! 
Она указывает на еду, зажатую между моими пальцами.
– Рди бга, пджрь эт! 
Я наклоняю к ней голову.
– В чем дело? Что ты говоришь?
Она имитирует жест, протягивая руки, как над огнем, затем указывает на еду.
– Гооонь,  – говорит она. – Пджрь! 
На этот раз я искривляю губы.
– Ты хочешь поджечь еду? Неужели ты не понимаешь, что это такое?
Бросаю сердце в рот и жую, чтобы показать ей. Ароматная кровь, горячая и сладкая, разливается по моему рту.
Она морщится и жестом велит мне убрать грызуна.
– О бж, ужс. 
– Ешь, – строго говорю я ей. Она слишком слаба, чтобы быть разборчивой в еде. – Я подожгу его для тебя позже, если захочешь, но сейчас ты должна поесть.
Срезаю еще один кусок мяса, протягиваю ей и заставляю взять, игнорируя тот факт, что она снова издает хрипящий звук.
– Ешь, чтобы набраться сил до конца дня.
Она качает головой.
Демонстративно откусываю кусочек, а затем жестами настаиваю, чтобы она тоже откусила. У нее урчит в животе, и на лице появляется страдальческое выражение.
– Ндсь, чт на вкс кк суши. 
Шорши корчит гримасу, а затем жует.
Я доволен. Она, конечно же, нет, но по крайней мере мне удается ее покормить. Раз ей не нравятся эти вкусные внутренние органы, я съедаю их, не обращая внимания на ее тихие возгласы, потому что хороший охотник не тратит мясо впустую. Отрезаю самые вкусные кусочки мяса и скармливаю их ей, она все время протестует, но ее живот все-таки наполняется. Она выпивает всю мою воду, а затем показывает, что все еще хочет пить.
Киваю. Одно дело сделано. Забота о Шорши на такой опасной территории требует особой осторожности. Последнее, чего я хочу, – чтобы она столкнулась со снежной кошкой возле ее логова или, что еще хуже, со стаей охотящихся метлаков. Я должен тщательно оберегать ее и не выпускать из виду. Это будет означать медленную охоту и еще более медленное возвращение в племенные пещеры, но я готов сделать все, что потребуется.
– Пойдем, – говорю я Шорши, подвешивая добычу к поясу, чтобы мясо могло замерзнуть на холоде и быть съеденным позже. Подаю ей руку, помогая слезть со скалы. Она забирается мне на спину, и я снова понимаю, какая она маленькая и хрупкая, почти ничего не весит. Это нехорошо. Даже самый худощавый из моих товарищей по племени может сломать ее, как веточку. Это пробуждает во мне защитный инстинкт, и я борюсь с желанием зарычать при этой мысли.
Шорши будет в безопасности, чего бы это ни стоило.
Какое-то время мы бредем по снегу, и я рад видеть, что Шорши спокойно наблюдает за окружающим миром. Она не привлекает к нам внимания, не жалуется и не требует большего на своем странном языке, не задает вопросов, когда я отламываю ветку от ближайшего деревца и заметаю наши следы. Она молчаливый наблюдатель.
Но я все еще обеспокоен тем, что она не знает, как постоять за себя. Ее просьба разжечь огонь залегла в моем подсознании и беспокоит меня. Я нахожу незамерзший ручей, подогреваемый землей. Несмотря на запах гнили, вкус воды будет достаточно приятным, а тепло благотворно подействует на уставшие мышцы. К тому же это послужит проверкой для моей Шорши. Некоторые вещи о дикой природе знает даже ребенок, но, я боюсь, ей они неизвестны.
И действительно, она доверчиво бежит к ручью, подходит слишком близко. Все понятно. Хватаю ее за руку, и она вскрикивает от боли.
Я мгновенно смущаюсь собственной силы.
– Шорши?
Если я причинил боль своей половинке, я себя возненавижу. Мое кхуйи, кажется, пошатнулось в груди в знак согласия.
– Вс в прдке , – говорит она, тяжело дыша, затем морщится и протягивает руку. – Эт псле ктстрфы. 
Беру ее маленькую ручку в свою, она доверчиво позволяет мне осмотреть ее. Рука в синяках, плоть распухла. Она ранена, а я даже не знал этого. Я злюсь на себя за то, что упустил нечто столь очевидное.
– Мне очень жаль, моя Шорши. Я больше не буду таким беспечным.
Отвожу ее от ручья и оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы перевязать ей запястье. Похлопываю себя по одежде в поисках ненужного куска ткани, но Шорши смеется и качает головой. Она бормочет что-то и указывает на воду, как бы говоря, что хочет пить больше, чем возиться с рукой.
Ну хорошо, значит, я покажу ей, как пить. Оглядываюсь и нахожу сломанную палку возле дерева. Беру ее и делаю знак Шорши, чтобы она наблюдала. Затем подхожу как можно ближе и бросаю палку в воду.
Долгое время ничего не происходит, затем вода бурлит от внутренней активности. Шорши ахает, когда обитающая в воде рыба-клык нападает на палку. Ее удивление пугает меня. Наша местность небезопасна большую часть года, но даже маленькие дети знают, что вонючие теплые ручьи кишат опасными существами. Рыба-клык может содрать плоть с взрослого двисти в считаные секунды. Шорши погибла бы прежде, чем я успел моргнуть.
Эта мысль заставляет меня прижать ее к себе. Она дрожит и в ужасе придвигается ближе.
– Смотри, – говорю я ей.
– Смотри, – повторяет она, глядя на меня огромными бледными глазами, которые не излучают свет кхуйи. Они напоминают мне о ее уязвимости, хрупкости. Это надо исправить в самое ближайшее время.
Достаю свою дорожную сумку (ни один охотник не покинет племенных пещер без нее), нащупываю несколько красных снежных ягод, которые растут в избытке в это время года, разминаю их пальцами, смешиваю сок с горстью утрамбованного снега и бросаю все это в ручей. Затем снова поворачиваюсь к Шорши.
– Смотри.
Она наблюдает, ее лицо сосредоточено. Я вижу ее удивление, когда вода начинает дрожать, и стая опасных рыб уплывает вверх по течению, спасаясь от ягодного запаха, который они так ненавидят.
– Им не нравится сок, – говорю я ей. – Они не вернутся сюда, пока луны снова не зайдут за горизонт. Теперь мы можем попить.
Она с любопытством смотрит на меня. Я подхожу к воде и наполняю свою фляжку, затем делаю знак Шорши, что она может пить воду прямо из ручья.
– Вс в прдке?  – осторожно спрашивает она. – Мострв нт? 
Киваю в ответ на какую-то белиберду, которую она говорит, и снова пью, затем умываю лицо пригоршней воды.
Это привлекает ее внимание.
– Помться?  – спрашивает она, дергая меня за жилет. Теперь я вижу, что все это время она сжимала в руке мой костяной нож, без сомнения, испугавшись рыбы-клыка. Но ее взгляд устремлен на мое лицо, и она повторяет жест, сделанный мной минуту назад. – Помться? 
– Да, ты можешь искупаться, – говорю я, забирая у нее нож, прежде чем она поранится. Вместо него я протягиваю ей еще несколько ягод. Их запах не нравится живущим в ручье рыбам, а еще они служат отличным мылом. Я показываю, что Шорши может намылиться ими, и она выглядит взволнованной.
– Вектал, помыться ? – спрашивает она, затем выдает еще один бессмысленный поток слогов, прежде чем повторить те же слова и изобразить купание. – Вектал, помыться ?
– Ты боишься войти в ручей одна, мой резонанс? – Я поддразниваю. – Может, мне встать выше по течению, чтобы рыба-клык набросилась на меня прежде, чем доберется до тебя?
Она слегка качает головой, показывая, что не понимает, но на ее лице появляется взволнованная улыбка.
– Помыться ? – снова спрашивает она.
Киваю и начинаю снимать свою одежду, предвкушая, как вымою свою девушку. Я наблюдаю за ее изящными формами, когда она освобождается от своей странной кожаной одежды. Впервые замечаю, что ее одежда покрыта пятнами и воняет потрохами. Я был так очарован Шорши, что не обратил ни малейшего внимания на то, что она грязная. Неудивительно, что она так взволнована мыслью о купании.
Мой сладкий резонанс болтает без умолку, дрожа и потирая руки, пока раздевается догола. Как и на руках, на ее крошечных ступнях слишком много пальцев и они странной формы, но я не обращаю на это внимания. Я люблю каждый миллиметр ее странного тела, даже если у нее нет шерсти и хвоста. Мое кхуйи начинает резонировать от удовольствия при виде нее, и сняв одежду, я направляюсь к воде.
– Нчво сбе , – выдыхает она, все еще стоя на берегу и глядя на мой пах. Довольный ее вниманием, я потягиваюсь и потираю рукой живот. Мой член твердеет под ее пристальным взглядом, а тело наполняется резонансом. Так Шорши инициирует спаривание?
– Тогда иди ко мне, моя половинка. – Жестом приглашаю ее подойти. – Я удовлетворю все твои потребности.

Джорджи

Выражение «большой как у коня» никогда не было настолько актуально, как сейчас.
Стараюсь не пялиться, но не выходит.
Я могу смириться с клыками, хвостом, голубовато-серой кожей, похожей на замшу. Черт, мне даже нравятся рога, которые вьются вокруг его головы, образуя нечто наподобие короны.
И я говорю себе, что должна была догадаться, что у чувака ростом больше двух метров будет огромный член, соответствующий его размерам. Я почти  готова к этому. Но видя, как его член увеличивается, я инстинктивно сжимаю ноги.
Я не готова к гребням. У него чертовы гребешки на члене!
Точно так же, как на груди, лбу и руках, у него есть ребристые выступы на верхней части члена. Его очень большого, очень толстого члена. Один выступ у самого основания похож на рог, но тупой на конце, не острый. Просто чудеса какие-то. Итого: мы имеем огромный ребристый член с выступом примерно в два сантиметра.
Чувствую себя победителем в инопланетной лотерее. Рога? Есть! Хвост? Есть! Невероятный член? Есть, есть, есть!
Поскольку я пристально смотрю, Вектал бросает на меня томные взгляды, как будто подначивая прикоснуться к его члену.
И… да, мне немного любопытно, как все это оборудование будет ощущаться внутри, но меня сейчас больше интересует купание, чем игра «спрячь сосиску». Я смотрю, как он стоит по бедра в воде, скрестив большие руки на груди.
Верно, моя очередь. Я все еще побаиваюсь рыб, которых видела недавно, но если Вектал в воде, наверное, опасности нет. Дрожа от холода, я подхожу поближе к тому месту, где он находится. Нужно либо залезть к нему в чертову воду, либо снова одеться.
Смотрю на свою грязную одежду и решаю залезть в воду. Я все еще чувствую запахи крови и пережитого ужаса, которые прилипли ко мне, и отчаянно хочу очиститься, поэтому совершаю прыжок веры и оказываюсь в воде.
От воды пахнет тухлыми яйцами. Я слышала, именно так пахнут подземные горячие источники, но мне все равно. Вода теплая, как в ванне, и, учитывая, что снаружи снег и ужасный холод, мне это нравится. Когда вода касается моих конечностей, я постанываю, а затем погружаюсь глубже, окуная все тело в горячую воду.
Это потрясающе. Прямо сейчас я бы могла расцеловать Вектала за то, что он привел меня сюда, прогнал страшную рыбу и все такое. Я обливаю водой и растираю свои руки, чтобы избавиться от неприятного запаха последних десяти дней плена.
Вектал подходит ближе. Он что-то говорит, затем протягивает ягоды, показывая, что я должна раздавить их и втереть в себя сок. Возможно, я недостаточно расторопна, потому что он сам берет ягоды и выдавливает сок мне на плечи, а затем втирает его в меня своими большими руками.
Сначала я напрягаюсь, но его прикосновения деловиты, как будто он понимает, что мне просто хочется помыться, а не дурачиться. Хотя огромная эрекция Вектала намекает на обратное. И это вроде как… мило. Он прикасается ко мне не для того, чтобы облапать, а чтобы показать, как пользоваться мылом. Растираю странную, но приятно пахнущую фруктами пену по рукам и ногам, а когда он зачерпывает ее и начинает мыть мои волосы, я издаю стон удовольствия.
Никогда еще мне не было так приятно быть чистой.
Слышу его неровное дыхание и как в его груди снова зарождается вибрирующее мурлыканье. Он что-то бормочет хриплым голосом, но все, что он делает при этом – моет мои волосы. Никаких требовательных или настойчивых прикосновений. Просто удовольствие для меня.
На самом деле, если не считать, что он шокировал меня приветственным оральным сексом, он довольно мил. Все, что он делал, было для того чтобы доставить мне удовольствие и угодить, сейчас я понимаю это. Возможно, во мне говорит стокгольмский синдром, а возможно, все дело в том, что с Векталом я чувствую себя в безопасности, безопаснее, чем когда-либо за последние две недели, но я не возражаю против его прикосновений.
Я не могу смотреть на него, пока я… мы… купаемся. Мои щеки горят, потому что время от времени он наклоняется ближе и упирается в меня своим огромным членом, и это порождает во мне грязные мысли. Мысли о его губах на моей киске, о его коже, похожей на замшу, о его тепле и интригующем запахе.
– Шорши, – шепчет он, пока его руки ласкают мою голову.
– Джор-джи, – поправляю я его. В его языке, должно быть, нет звука «дж», потому что он произносит его невнятно.
– Шорджи, – пытается он.
– Джор-джи, – подсказываю я.
– Ш-ш-ш-ш-ш… – начинает он, затем останавливается и пытается снова. – Корджи.
Я хихикаю. Корги? Не совсем. Поворачиваюсь и указываю на свой рот, чтобы показать ему, как двигать языком.
– Джорджи.
Его пальцы ласково касаются моих губ.
– Жорже. – Затем он пытается снова. – Джорджи-и.
– Очень хорошо, – говорю я мягко. Только сейчас я поняла, что обнажена и практически прижимаюсь к нему.
– Джорджи, – повторяет он, мурлыча мое имя. Затем он берет мою руку и кладет себе на грудь, урча как кот. – Джорджи са-акх  Вектал.
То, как он это говорит, прижимая мою руку к себе, заставляет меня думать, что это имеет для него большее значение, чем я могу себе представить. Он смотрит на меня пристально и напряженно, будто ждет ответа.
Он инопланетянин. Я напоминаю себе об этом, даже когда мне приходит в голову мысль, что можно убедить его помочь мне, помочь нам сбежать от других инопланетян. Похитителей, которые хотят нас продать.
Я понимаю, что это должен быть многоуровневый план. Планета Вектала чертовски холодна, и, судя по его снаряжению, местные еще живут в каменном веке. Но я отказываюсь терять надежду. Понятно, что маленькие зеленые человечки или баскетбольные головы никогда не вернут нас домой. Для них мы скот.
Вектал – лучший вариант.
Может быть, я немного играю на его чувствах, когда ласкаю пальцами его грудь. Мои пальцы замерзли на морозном воздухе, а соски затвердели, я намеренно прижимаюсь к нему, позволяя ощутить мое тело. Облизываю губы, смотрю в эти сияющие голубые глаза и указываю на горный склон вдалеке, где, как я знаю, много девушек (половина из которых в капсулах) ждут спасения, пока я принимаю ванну с местным жителем.
– Поможешь мне добраться до склона горы?
Он гладит мое лицо, в его взгляде вопрос.
– Го… ры?
– Да, – говорю я и провожу пальцами по его коже. – Там, наверху.
Он сводит брови и качает головой, показывая, что нет, не поведет меня туда.
Хорошо, значит, пришло время пускать в ход тяжелую артиллерию.
– Вектал, – бормочу я, – ты умеешь целоваться?
Отсутствующее выражение лица пришельца указывает мне на то, что он понятия не имеет, о чем я говорю. Конечно. Кладу руку ему на затылок и притягиваю ближе. Он теплый, и мне очень нравится чувствовать, как он загораживает меня от холодного ветра.
– Поцелуй? – повторяю я, а затем касаюсь его губ своими.
Он выглядит ошеломленным, как будто ему никогда не приходило в голову, что можно прикасаться друг к другу ртами. Подавляю смешок, грозящий вырваться наружу, и провожу пальцем вниз по его груди.
– Могу показать тебе не только это… если ты отведешь меня на гору.
Я знаю, что играю с огнем. Предлагать пришельцу сексуальные утехи в обмен на спасение, вероятно, не самый лучший план, но ничего лучше я не придумала. Он очарован мной, это можно использовать. Да, корыстно, но на карту поставлены жизни людей. Если мне придется поцеловать инопланетянина или пофлиртовать с ним, чтобы спасти своих друзей, я это сделаю.
Но, должна признаться, я не слишком-то страдаю. Я все еще думаю о его губах на моей киске прошлой ночью, о том, как он лизал меня, пока я не кончила. Его взгляд заставляет меня думать, что секс с ним не будет ужасным, отнюдь нет. Он будет медленным, безнравственным и полным открытий, и я, кажется, совсем не против. Возможно, сейчас неподходящий момент, чтобы думать о сексе, но я ничего не могу с собой поделать.
Я продолжаю играть с огнем, когда обнимаю Вектала за шею и прижимаюсь грудью к его теплому, такому теплому  телу. Его член настойчиво упирается мне в живот, но я игнорирую его и запускаю пальцы в густые черные волосы.
Вектал снова наклоняется ко мне, его взгляд скользит по моим губам и глазам, словно прося еще один поцелуй.
– Разве пришельцы не целуются? – тихо спрашиваю я, выпрямляясь, чтобы снова коснуться его губ. – Я покажу тебе все виды поцелуев, если ты отведешь меня на гору.
– Го… ру, – повторяет он, и его глаза сужаются. Он подносит пальцы к моим губам, потом к своим и повторяет: – Джорджи гора?
– Правильно, – говорю я, довольная, что он понимает. – Отведи меня на гору, и я снова тебя поцелую.
Касаюсь пальцами своих губ, потом его. Вектал пристально смотрит, затем наклоняется, как я думаю, чтобы поцеловать меня, но вместо этого утыкается носом мне в нос.
– Джорджи… гора, – говорит он тихим голосом, и я чувствую, как его пальцы скользят вниз к моей обнаженной киске. – Гора.
Стон вырывается у меня от его прикосновений. Это так же возбуждающе, как и то, о чем он просит. Он хочет, чтобы я занялась с ним сексом, если он отведет меня на гору.
Долго размышляю, глядя на него снизу вверх. Затем беру в руку его член.
– Гора Джорджи, – соглашаюсь я и несколько раз сжимаю член под водой. Если отведешь меня на гору, вот что ты получишь. 
Он стонет и пытается упереться в мою руку, но я быстро отпускаю ее.
– Гора, – настаиваю я.
– Гора, – рычит он и притягивает меня к себе, его большое тело прижимается к моему. На мгновение я паникую, думая, что он собирается взять силой то, что я пытаюсь обменять. Но он только трется своим носом о мой, а затем отпускает меня, указывая на одежду на берегу.
Черт возьми, мы все-таки поднимемся на гору. Группа из двух спасателей скоро прибудет.
Мы быстро одеваемся, и я корчу гримасу из-за того, что приходится надевать свой грязный комбинезон. Сухой зимний воздух стал еще холоднее теперь, когда я вся мокрая. Вектал настаивает, чтобы я прикрыла влажные волосы накидкой. Хорошая идея, но они все же покрываются льдом на таком морозе. Может быть, купание в реке было не самой удачной идеей, зато теперь я чистая.
Он снова сажает меня себе на плечи, и мы поднимаемся в гору. Он продолжает ворчливый рассказ, который я не могу понять, и гладит меня по замерзшим рукам. Время от времени он указывает на что-то вокруг, но все, что я могу разглядеть, – это снег.
Мы поднимаемся на холм, кажется, целую вечность, и с каждой минутой мне становится все холоднее. У меня стучат зубы, а голова превратилась в глыбу льда. Я замерзла и проголодалась, съеденное ранее сырое мясо только усилило мой голод. Невозможно понять, где мы. Мне казалось, что скалистая гора, на которой стоит корабль, находится в нескольких часах пути от нас, что только заставило мои зубы стучать сильнее.
Крутой склон заканчивается обрывом. Я не узнаю эти места и с удивлением наблюдаю, как Вектал направляется прямо к нему. Он оставляет меня, буркнув что-то вроде «жди здесь», а затем подходит к подножию скалы и начинает копать. Вскоре я понимаю, что он откапывает вход в новую пещеру.
Он не собирается подняться со мной на гору, он привел меня в другую пещеру!
– Ты, должно быть, издеваешься! – взрываюсь я. – Нет, Вектал, мы поднимаемся на гору!
Пришелец поворачивается и бросает на меня раздраженный взгляд. Он извергает поток слов, указывая на мои покрытые льдом волосы, на дрожащее тело и стучащие зубы. Он продолжает говорить, указывая на пещеру, мне не нужно знать его язык, чтобы понять. «Ты замерзла. Мы останемся здесь на ночь. К черту подъем в гору». 
Я не могу оставить остальных еще на одну ночь, просто не могу. Я замерзаю даже в его меховой накидке, а у девушек на корабле ничего нет – ни еды, ни воды, ни крова. Я так расстроена, что готова закричать.
Вместо этого я разворачиваюсь и бреду прочь, направляясь к чему-то, что выглядит как тропинка в гору. Она вьется по стене, покрытой снегом, который сползает сверху. Передвигаться очень тяжело, но я не сдаюсь. Даже если мне придется идти в гору, чтобы заставить Вектала следовать за мной, я это сделаю.
– Джорджи, – доносится сзади. Затем он выкрикивает резкий слог, который, как я теперь знаю, означает «нет».
Игнорирую его и иду еще быстрее.
– Джорджи, нет!
Поздно. Я подхожу слишком близко к обрыву, прежде чем понимаю, что моя нога ни с чем не соприкасается. Земля под ногами исчезает, я кричу, и, кажется, вечно лечу в ледяную расщелину.
Только это длится не вечно, а секунд десять, может, пятнадцать. Затем я плюхаюсь в кучу снега. Вектал не так далеко, слышно, как он выкрикивает мое имя где-то наверху.
– Да, да, – бормочу я. Не могу дождаться его «я был прав, а ты ошибалась» . Сажусь и тут же морщусь от боли в запястье, с каждым разом оно становится все хуже.
Совсем рядом слышно шуршание. Я замираю и впервые оглядываюсь вокруг.
Это какая-то ледяная пещера. С потолка свисают сосульки, вдоль стен сугробы, а сверху проникает луч солнечного света.
Света достаточно, чтобы разглядеть две дюжины глаз, уставившихся на меня из темноты. Я здесь не одна, и я по уши в дерьме.

Глава 3

Джорджи

С тревогой оглядываюсь вокруг. Оступившись, я провалилась в глубокую расщелину, сверху покрытую снегом. Наверное, эта планета насквозь пронизана пещерами, и я в одной из них.
В той, которая была не свободна. Совсем не свободна.
Меня разглядывают странные существа с рыбьими лицами. Они отчасти похожи на людей. У них по две руки и ноги, они высокие, выше меня, у них огромные глаза на заостренных лицах, рты маленькие и круглые. Они выглядят почти мультяшно, если не считать свалявшихся белых волос, которые покрывают почти каждый сантиметр их тела. И они пахнут мокрой псиной. Фу!
Один издает ворчливый звук, похожий на уханье совы.
– Привет, – тихо говорю я, стараясь не шевелится. Очевидно, они пытаются решить, друг я или враг. Они немного напоминают мне вуки из «Звездных войн» (боже, пора перестать сравнивать все происходящее со «Звездными войнами»), только они белые и у них огромные глаза. А еще хвосты. Я понимаю это, когда одно из существ приближается ко мне и виляет хвостом взад-вперед, как раздраженный кот. Существо внимательно изучает меня, затем снова издает тот звук.
– Джорджи, – рычит сверху Вектал, – Джорджи!
Слышу, как его руки разгребают лед, частички которого сыплются мне на голову.
– Кажется, со мной все в порядке.
Виляющее хвостом существо поднимает голову и снова ухает, как сова.
Еще больше снега летит мне в лицо, я поднимаю глаза. Вектал быстро раскапывает отверстие достаточного размера, чтобы пробраться ко мне. Он выглядит очень взволнованным и выкрикивает мне какую-то команду, которую я не понимаю. Это «оставайся на месте», «беги» или что?
Я смотрю на пучеглазых йети. Один наклоняет голову и еще быстрее виляет хвостом. Он похож на уродливого щенка. Улыбаюсь и медленно поднимаюсь на ноги, замечая, что эти «щенки» на полметра выше меня.
– Привет, – повторяю я мягко и нежно. Может быть, если я буду относиться к нему как к щенку, мы поладим? Когда его ноздри раздуваются и удары хвостом усиливаются, я протягиваю здоровую руку, чтобы он мог ее понюхать.
Существо рычит, затем шлепает меня по руке и яростно отталкивает. Испуганно вскрикиваю и падаю на землю. Другое существо сразу же набрасывается на меня, дергает за волосы и одежду. Третий кричит и швыряет в меня снегом. Я понимаю, что они похожи совсем не на щенков, а скорее на злобных, разгневанных обезьян.
И я нахожусь в их логове.
Чья-то рука сильно тянет меня за волосы, и я снова кричу. Кто-то ударяет по раненым ребрам, и у меня перехватывает дыхание. Кашляю и катаюсь по полу, пытаясь защититься от ударов.
Сверху доносится дикий, свирепый рев, затем своды пещеры, кажется, обрушиваются.
Вектал . Слава богу.
Что-то тяжелое падает на землю, существа с визгом отступают. Приоткрываю глаза и вижу, как Вектал яростно рычит, пещера вибрирует и сотрясается от его рева, в следующее мгновение он вытаскивает свои клинки.
Существа отступают. Я их не виню, Вектал выглядит устрашающе. Свет в его глазах пылает, а клыки обнажены. Даже я немного пугаюсь, встретившись с ним взглядом.
Затем он поднимает меня, перекидывает через плечо, словно пещерный человек, и куда-то бежит. Существа ухают и кричат. Одно из них набрасывается, но большая рука Вектала отбрасывает его в сторону, словно пушинку.
Они сбиваются в кучу, визжа, один снова хватает меня за волосы, прежде чем я успеваю уклониться. Вскрикиваю, и Вектал оборачивается, на этот раз с ножом.
Существо погибает еще до того, как падает на землю.
Охаю при виде этого зрелища, а мой спаситель прорывается к выходу, отбиваясь от злобных тварей. Несколько мгновений спустя я вижу солнечный свет и испытываю такое облегчение, что хочется плакать.
Мы выбрались из пещеры, существа больше не преследуют нас, однако это не останавливает моего пришельца. Он продолжает идти по глубокому снегу с целеустремленностью, которая немного меня пугает. Все еще жду от него фразы «Я же тебе говорил» .
Но мне холодно и страшно, и я не буду оправдывать свой глупый поступок. Если он хочет поиграть в пещерного человека, пускай, главное, чтобы он охранял меня. Вектал явно злится, я бы даже сказала, он в ярости – что-то сердито бормочет себе под нос, все его тело напряжено. И что хуже всего, я даже не могу извиниться, ведь мы говорим на разных языках. Я так расстроена и несчастна, что мне хочется что-нибудь пнуть. Правда, все мое тело болит от падения, а ребра словно в огне, поэтому лучше я просто поплачу. Хотя на таком морозе слезы, вероятно, замерзнут прямо на лице.
Вся эта чертова планета против меня!
Чувствую себя довольно несчастной, когда Вектал опускает меня на снег и свирепо смотрит в глаза.
– Саан тес.  – Он указывает на землю. – Тес! 
– Оставайся здесь. Поняла, – бормочу я, потом скрещиваю руки на груди и жду.
Он бросает на меня раздраженный взгляд и отходит на несколько метров. Кажется, мы снова у того дурацкого утеса со скрытой под снегом пещерой. Мы вернулись к тому, с чего начали. Правда, бешеный йети вырвал мне половину волос, я заработала еще несколько синяков, а Вектал теперь злится на меня.
Ненавижу это место. Ненавижу, что здесь холодно, все время идет чертов снег, и кто-то постоянно пытается меня сожрать. Ненавижу, что на мне вонючий, грубый комбинезон, что я ем сырое мясо и что на холме сидят девушки, которые, вероятно, с радостью поменялись бы со мной местами. Но я не испытываю благодарности по этому поводу, просто чувствую себя несчастной.
Изо всех сил стараюсь сдержать слезы разочарования, морального и физического истощения, но они все равно накатывают. Я дрожу от холода и страданий, и к тому времени, как Вектал заканчивает откапывать вход в пещеру и заходит в нее, чтобы убедиться, что она безопасна, слезы тихо текут из уголков моих глаз и, конечно же, замерзают на ресницах. Даже его накидка сейчас не согревает меня, и я подавляю чувство обиды за то, что он в одной жилетке и кожаных легинсах, кажется, чувствует себя прекрасно на этом холоде.
Через мгновение Вектал возвращается и знаками показывает, что я могу войти. Внутри все довольно просто: небольшой грот, вырубленный в скалах, который начинается у стены утеса, а затем уходит дальше в землю. У входа с кожаной заслонкой лежат припасы: несколько шкур, чтобы согреться, небольшая стопка чего-то, похожего на лепешки из грязи, и немного дров. Здесь уютнее, чем где-либо за последнее время, и нет ветра. Вектал опускает заслонку, чтобы отгородиться от непогоды, и становится темно.
Но безопасно.
Я в безопасности. Держусь еще несколько мгновений, а затем начинаю рыдать.

Вектал

Не в первый раз я прихожу в отчаяние от того, насколько беспомощна моя девушка. Я совершенно сбит с толку. Если она ничего не знает о нашей земле, то как сюда попала? Даже метлаки не знали, что с ней делать. Злюсь на себя за то, что позволил ей уйти, и просто в ярости на метлаков. Я слышал о молодых са-кхуйи, которые были разорваны на части, случайно столкнувшись с группой метлаков на охоте.
Джорджи, моя драгоценность, мой резонанс, угодила прямо в их логово. Ее могли убить прежде, чем я успел бы вмешаться.
От этой мысли у меня трясутся руки, а мое кхуйи сердито колотится в груди. Как я могу позаботиться о ком-то, кто беспомощнее ребенка, кто требует отправиться в опасный путь в горы вместо того, чтобы позволить мне отвести ее к моему народу?
Кто такая  моя Джорджи? Как она сюда попала? Кроме метлаков и са-кхуйи, на этой земле нет других жителей. Джорджи бесценна, а я чуть не потерял ее. Меня снедает собственный гнев, пока я развожу костер в пещере. Укладываю дрова и навозные лепешки, растираю орудие для разведения огня между ладонями, получаю искру, а затем разжигаю огонь. Когда пламя достаточно разгорается, я жестом указываю Джорджи, дрожащей от холода, подойти поближе.
– Басибо , – мягко говорит она.
– Я не понимаю тебя, – рычу я на нее. Это еще одно препятствие на пути к воссоединению. Я хочу сказать Джорджи, что она моя, мой резонанс, мой свет и новая причина моего существования, что мы вместе создадим семью, что со мной она в безопасности и я не позволю причинить ей вред, если она просто доверится мне. Но ничего из этого я не могу сказать.
Она шмыгает носом и подходит немного ближе к огню, протягивая крошечные пятипалые ручки, чтобы согреть их. Ее запястье выглядит совсем плохо. Майлак, целительница племени, могла бы вылечить его одним прикосновением, но ее здесь нет, и моя Джорджи вынуждена страдать.
– Дай мне посмотреть, – хрипло говорю я, показывая, что она должна подать мне свою раненую руку. Она, вероятно, повредила ее еще сильнее во время падения, и я расстроен тем, что так плохо забочусь о своей подруге.
– Тперь ты зшься на мня , – говорит она и снова громко шмыгает носом, затем начинает рыдать.
– Ах, Джорджи, – бормочу я и притягиваю ее к себе. Она прижимается лицом к моему жилету и всхлипывает. Я глажу ее волосы, хрустящие и твердые ото льда. Она может заболеть. Я забыл, что у нее нет кхуйи, чтобы согреваться, и тащил ее вверх по одной стороне горы и вниз по другой. Она такая хрупкая, моя маленькая пятипалая. Я упрекаю себя за то, что не позаботился о ней лучше.
– Это больше не повторится, мой резонанс, – говорю я, поглаживая ее щеку. – Я буду лучше заботиться о тебе, начиная с этого момента.
И хотя с моей стороны эгоистично использовать все припасы в пещере, я разжигаю огонь еще сильнее. Мне все равно, потею я или нет, пока моей Джорджи тепло и комфортно. И я прижимаю ее к себе, и кажется, что время замедляется. Ее руки зарываются мне под одежду, и мой член становится твердым от ее легких прикосновений. Но она все еще плачет, и поэтому я обнимаю ее и утешаю, как могу, пока слезы не утихают, и она только шмыгает носом от своих невзгод.
Пока она греется у огня, осторожно осматриваю ее руку, а затем отрезаю полоску меха, прикладываю к запястью один из костяных ножей и туго приматываю это подобие шины. Сойдет, пока я не покажу ее целительнице. Она благодарно улыбается мне и указывает на другой костяной нож на моем жилете.
– Мжно мне одн? 
Качаю головой, показывая, что не понимаю, и она жестами объясняет, что хочет один из моих ножей. А, она хочет защитить себя. Отдаю ей нож, теперь у меня осталось четыре. Завтра я покажу ей, как пользоваться ножом, как наносить удары, и если на нее снова нападет метлак, она сможет дать отпор. В душе они трусливые создания, и когда им угрожает опасность, они убегают.
При виде ножа она радостно улыбается мне, как будто я подарил ей величайшее из сокровищ.
– Мн будт спкйнее с ним. 
Киваю, хотя не понимаю ни слова. Для меня достаточно того, что она улыбается. Однако я сделаю больше. В этой пещере есть мех, оставленный для воинов, которые отваживаются охотиться так далеко. Шкуры огрубели с годами, но они все еще теплые. Когда мы уйдем утром, я нарушу правила охотничьей солидарности и заберу их для Джорджи. Я больше не позволю ей мерзнуть во время наших путешествий.
– Пджарить?  – спрашивает она и указывает на добычу, висящую у меня на поясе. – Пджарим эт? 
– Пджарить? – повторяю я, поднимая грызуна в перьях, чтобы она увидела. – Так вот как ты это называешь? Пджарить?
– Еда,  – говорит она и улыбается мне, ее маленькие зубы сверкают. Она указывает на зверя, затем на огонь. – Поджрь ег, пожлста. 
Ах, она дает мне указания. Я показываю на огонь.
– Пджарить?
– Есл бть точнми, эт огон, но да, пджарь.  – она кивает.
Хотя это противоречит всем моим инстинктам, я делаю как она просит: снимаю шкуру с животного и насаживаю вкусные кусочки на один из своих костяных ножей, она подносит их к огню, а затем съедает один причмокивая. Она восклицает после каждого укуса, и к тому времени, как еда заканчивается, ее глаза становятся сонными и довольными.
Я тоже доволен. Мы остановились раньше, чем я планировал, но Джорджи в тепле, безопасности и накормлена.
Объясняю ей жестами, что должен собрать побольше дров и расставить ловушки для того, чтобы прокормить нас. Она останется в пещере, будет поддерживать огонь и отдыхать. Она выглядит обеспокоенной, но кивает, и я оставляю ее со своим костяным ножом и флягой воды.
Выбравшись наружу, я нахожу помет двисти. У меня с собой нет топора, но здесь, высоко в горах, деревья довольно чахлые. Я расставил силки для грызунов с перьями и птиц с серповидными клювами. Двисти – лучшая добыча, но Джорджи, похоже, твердо решила подняться в гору, а мы не сможем унести столько мяса. Если бы она была са-кхуйи, это было бы проще, но моя Джорджи хрупкая, слабее нашего самого слабого воина.
Возвращаюсь в пещеру, когда уже темнеет, и вижу, что Джорджи спит, свернувшись калачиком в мехах, с ножом в руке. Огонь догорел до углей, ее волосы высохли. Оказывается, они блестящие и золотисто-каштановые, на них так приятно смотреть.
Они почти так же прекрасны, как ее мягкая улыбка, которой она одаривает меня, когда просыпается. Потом садится и сонно смотрит на меня.
– Гора?
Качаю головой и складываю принадлежности для костра. Снаружи свирепствует метель, и сугробы, через которые нам придется пробраться, чтобы подняться на гору, с каждой минутой становятся все глубже. Откидываю загораживающую вход шкуру, чтобы показать ей метель, она выглядит удрученной.
– Завтра мы поднимемся на гору, – говорю я ей. Не знаю, почему она так отчаянно хочет попасть туда, но это, должно быть, для нее важно. Жестами пытаюсь объяснить, что мы отправимся, когда снова взойдет солнце и прекратится буря. В конце концов, просто останавливаюсь на «скоро».
– Скоро, – вторит она и одаривает меня улыбкой. Похоже, она удовлетворена ответом.
День обещает быть долгим. Солнца бы сейчас стояли в зените, если бы их было видно, а мы пережидаем бурю, укрытые от пронизывающего холода. Джорджи не может переносить непогоду так, как я, и то, что она со мной, связывает меня по рукам и ногам. И хотя я бы не променял ее на лучшую охоту, но должен признать, что присутствие девушки заставляет меня менять планы. Забота о ней стала приоритетной задачей.
Мысль о том, чтобы провести с ней весь день, кажется подарком.
Она указывает на огонь и произносит «огонь» на языке са-кхуйи.
– Да, огонь.
– Огонь, – повторяет она. Затем она хватает шкуры, на которых сидит, и вопросительно смотрит на меня.
– Меха.
– Меха, – эхом отзывается она. Слова звучат забавно в ее устах, как будто ей трудно издавать горловые звуки, как это делаю я. Но я рад, что она хочет научиться общаться со мной. В течение какого-то времени я называю предметы в пещере, а Джорджи пытается повторить слова в разной последовательности, чтобы запомнить.
В конце концов в пещере заканчиваются вещи, которые можно назвать, и мы переходим к телам. Она приглаживает свои вьющиеся, растрепанные локоны.
– Волосы, – автоматически говорю я, забавляясь тем, что она сразу же начинает расчесывать пальцами свои локоны. Сделаю для нее костяной гребень, когда вернемся в мою родную пещеру.
– Волосы, – ворчит она, распутывая их. Затем наклоняется ко мне и гладит меня по гриве. – Волосы?
– Волосы, – соглашаюсь я.
Ее пальцы двигаются к моим рогам, и она слегка касается одного из них.
– Чт эт? 
– Рога, – говорю я ей, едва осмеливаясь дышать, пока она проводит по ним пальцем. Хотя мои рога не очень чувствительны, ее грудь почти касается моего лица, и ее запах возбуждает так же, как и прикосновения. Мне так хочется схватить ее и притянуть к себе, но вместо этого я сжимаю кулаки и заставляю себя оставаться неподвижным.
– Чт эт?  – снова спрашивает она. Ее пальцы касаются моего лба, гребней на нем, а затем и носа.
– Лицо? – не понимаю, о чем она спрашивает. Я касаюсь ее щеки. – Лицо, как у тебя.
Но она слегка качает головой и потирает один из гребней кончиком маленького пальца. Это заставляет мой член вытянуться по стойке смирно, и теперь я сильно возбужден и изнываю, мой пульс колотится где-то в паху. Ее пальцы касаются выступов у меня на носу, затем над бровями, а затем моего сердца.
– Эт шрмы? 
– Это просто кожа, – говорю я ей. Она вся гладкая, а у меня в некоторых местах ребристая кожа. Ее забавный плоский лоб и крошечный носик кажутся мне странными, а ее вопросы заставляют меня задуматься, что, возможно, я выгляжу странно для нее.
Ее пальцы скользят по моей груди, она продолжает касаться меня мягкими, щекочущими прикосновениями. Мое кхуйи вибрирует от желания, и мне приходится закрыть глаза, чтобы не сорваться. Меня вот-вот разорвет на части, если ее рука опустится еще ниже, поэтому я хватаю ее за руку, прежде чем она сможет продолжить.
Джорджи себя контролирует, но я больше не могу терпеть это нежное исследование. Если она снова прикоснется ко мне, я повалю ее на подстилку и буду заниматься с ней сексом, пока она не закричит от удовольствия.

Джорджи

Вектал берет мою руку в свою, когда я провожу пальцами по его большому плечу. От плеча до тыльной стороны руки его покрывает грубая ребристая пластина, похожая на доспехи.
– Нет, – говорит он мне на своем языке.
Я запуталась. Я думала, что нравлюсь ему, а значит, мои прикосновения должны быть приятны. Его мягкие кожаные легинсы не могут скрыть эрекцию. Меня немного пугают размеры его члена, но я знаю, что Вектал никогда не причинит мне вреда. Он весь день возился со мной, лечил мое запястье, проверял синяки и клал мне в рот небольшие кусочки мяса, как только они поджаривались. Все это время его прикосновения были осторожными, но властными, и они не давали мне забыть, что он прямо здесь, со мной, что он помнит обо мне.
Значит, мне суждено быть отвергнутой сейчас, когда мы узнаем друг о друге больше? Это ранит мои чувства.
– Нет?
Он видит обиду на моем лице, и я слышу, как что-то в его груди колотится еще сильнее.
– Джорджи, – говорит он в своей мягкой, неповторимой манере. Он показывает на себя, затем поднимает глаза к небу и бормочет что-то, чего я не могу разобрать.
– Значит, мы закончили играть в нашу игру?
Я как раз собиралась перейти к самому интересному. И да, возможно, я немного флиртую. Потому что прикасаться к нему и чувствовать эту замшевую кожу на своей, наблюдать за его реакцией – это как наркотик. Вектал такой теплый, у него такая нежная кожа, а под ней твердые как камень мышцы, его глаза светятся, как луна, и это… опьяняет.
Интересно, считается ли он привлекательным у своего народа? Потому что он привлекателен для меня теперь, когда прошел первый шок от рогов, синей кожи и сияющих глаз. Черты его лица выразительные и четко очерченные, нос прямой и величественный, хоть и ребристый, у него высокие скулы и красивый рот. И у него самые удивительные плечи и бицепсы. Меня бросает в жар при одной мысли о них.
На самом деле прикасаться к нему – чистое удовольствие. Мне очень нравится это делать, и я не могу выбросить из головы нашу небольшую прелюдию в ручье несколько часов назад. Его руку, тянущуюся к моей киске, и его прикосновение, сообщающее мне, что он собирается заняться со мной сексом, если отведет меня на гору.
Я прикоснулась к нему в ответ. Взяла в руку этот большой восхитительный член и сжала его, давая понять, что готова играть в его игру.
– Джорджи, – повторяет он и еще раз качает своей гордой головой, а затем проводит рукой по лицу в очень человеческом жесте разочарования, заставляющем меня улыбаться.
– Да? – мурлычу я, снова подкрадываясь к нему. Теперь, когда в пещере тепло, я сняла большую часть мехов, в которые была укутана, и осталась в комбинезоне. Я так близко, что практически могу потереться грудью о его руку.
Он не смотрит на меня. Вместо этого качает головой и говорит что-то вроде: «Са нисок ки емев» .
– Не знаю, что это значит, – замечаю я, запуская пальцы в его гриву. У него прямые, черные, жесткие и очень густые волосы, и я нахожу интересным, что они больше нигде не растут на его теле.
Он отталкивает мою руку, но я слышу странное мурлыканье, усиливающееся в его груди. Я знаю, что он наслаждается моими прикосновениями. Непонятно, почему он не смотрит на меня, почему отталкивает.
– Вектал? Я не понимаю.
Его глаза снова вспыхивают, он берет мою руку и направляет к своему напрягшемуся члену. Затем бросает на меня взгляд, как бы говоря: «Видишь?»
Ах, теперь я понимаю. Легкая улыбка появляется на моем лице. Сейчас я чувствую свою силу над ним. Он не прикасается ко мне, не смотрит на меня, потому что это возбуждает его, и он не хочет меня ни к чему принуждать.
Да, для громилы-варвара он ведет себя как настоящий джентльмен.
Забавно, теперь именно я хочу большего. Может быть, это потребность в утешении или тот факт, что я нахожу его ужасно привлекательным. Или, может быть, дело в том, что мой живот полон, и я впервые за целую вечность чувствую себя в безопасности. Что бы это ни было, но это подняло мне настроение. И чем благороднее он пытается себя вести, тем больше я завожусь.
– Думаю, мне не нужно волноваться о противозачаточных, как считаешь? – говорю я, кладя руку ему на плечо. Боже, как мне нравится к нему прикасаться, это кажется таким развратным. – Я не принимаю таблетки. Хотя это не важно. Почти уверена, что, поскольку мы с разных планет, я не смогу от тебя залететь.
Он смотрит на меня прищурившись, как будто выжидая, что я буду делать дальше.
– Позволь мне сделать первый шаг, – тихо говорю я, протягивая руку, чтобы развязать шнурки на его странном жилете.
Глаза Вектала мерцают, а затем он мурлычет сильнее, чем когда-либо, его грудь практически вибрирует.
– Спасибо, что спас меня сегодня, – говорю я, дергая за шнурки. Жилет из мягкой кожи распахивается. Отвожу в сторону ножи и мешочки, привязанные к нему, открывая широкую грудь Вектала и гребни, которые каскадом спускаются по груди между двумя массивами твердых мышц. – Позволь мне показать, насколько я благодарна.
Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он автоматически отстраняется, глядя на меня с удивлением.
– Поцелуй, – говорю я, подавляя смешок. Я могла бы обидеться на его реакцию, но знаю, что Вектал не знаком с поцелуями. Возможно, он даже не занимается любовью так, как люди. Эта мысль меня интригует.
– Поцелуй, – соглашается Вектал, и когда я снова наклоняюсь вперед, он не отстраняется.
Касаюсь губами его сомкнутых губ, они не приоткрываются вместе с моими. Чувствуется, что он напряжен и не отзывается на мои поцелуи. Решаю поуговаривать его еще немного, снова и снова целую, а затем покусываю его нижнюю губу. Он не открывает рта, сколько бы я ни просила, поэтому я нежно провожу языком между его губ.
Он удивленно отшатывается назад и прищуривается.
– И это поцелуй, – говорю я, обнимая его за шею. – Французский поцелуй. Это, когда языки соединяются. Думаю, тебе понравится, если ты дашь мне шанс.
Взгляд Вектала прикован к моему рту, пока я говорю. Он наклоняется и быстро прижимается ко мне губами, а затем бросает на меня подозрительный взгляд, словно ожидая, поправлю ли я его.
– Поцелуй, – соглашаюсь я и снова мягко целую его.
Когда его язык касается моих губ, я хватаю его за кончик и слегка посасываю.
Он стонет… и я тоже. Такие же гребни, как на лбу, груди, члене, есть и на его языке. Я забыла об этом и теперь постанываю, вспоминая, как он лизал мою киску.
Вектал запускает руки в мои спутанные волосы и прижимает к себе.
– Поцелуй, – снова требует он. Очевидно, он хочет большего, и я даю ему больше. Прижимаюсь к его губам и скольжу своим гладким языком по его ребристому, и когда он повторяет за мной, я снова издаю стон. Он все еще напряжен, как будто изучает и оценивает мои движения. Потом я провожу языком по одному из его длинных клыков, с удовольствием ощущая, как мурчание в его груди усиливается. Скоро я начинаю задыхаться от поцелуев, отстраняюсь и бросаю на него довольный взгляд.
– Ну как?
– Поцелуй, – снова говорит он, а затем берет инициативу в свои руки. Притянув мой рот к своему, Вектал начинает атаковать меня поцелуями, не давая мне продыху. Он покусывает и посасывает мой язык, а затем делает медленные толчки языком, которые напоминают мне о сексе и заставляют изнывать от желания.
К тому времени, как я останавливаюсь, чтобы глотнуть воздуха, мы уже вместе на меховом одеяле, я прижимаюсь к его обнаженной груди, мой пульс учащенно бьется где-то между ног, и меня накрывает желание заняться с Векталом сексом.
– У тебя неплохо получается. Парень, да ты действительно хорош. И ты просто убьешь меня, если научишься целоваться еще лучше.
– Джорджи, – шепчет он мне в лицо. – Поцелуй. – И его рука тянется к вороту моего грязного комбинезона. Он прижимается губами к моей верхней губе, потом щеке, потом подбородку.
– Поцелуй, – снова мягко говорит он.
– Да, – отвечаю я, дергаю за застежки комбинезона и распахиваю его, высвобождая свою грудь.
Он смотрит как бы с удивлением. Его большая рука с четырьмя пальцами поднимается, и он прижимает ладонь не к моим грудям, как я ожидаю, а к ложбинке между ними. Он гладит мою кожу, завороженно водит пальцами вверх и вниз по ложбинке.
Затем внимание Вектала переключается на груди, он проводит пальцами по соску. Я задыхаюсь, чувствуя, как по моему телу пробегает волна возбуждения, и он, кажется, очень удивлен строению моего тела. Он слегка касается одного из сосков кончиком пальца, и тот сразу твердеет и морщится от его прикосновения.
– Сем , – говорит он низким благоговейным голосом, затем снова касается моей ложбинки. – Сем .
– Мягко? – Я глажу выступы на его груди, а затем качаю головой. – Сем? 
– Джорджи сем , – произносит он хрипло. Эта мысль, похоже, мучает его.
– Да, пожалуй, я довольно мягкая. Но ко мне интересно прикасаться, да?
Беру его руку и кладу обратно себе на грудь. Он отвечает поцелуями, и я тянусь за его ласками. В нем есть что-то восхитительное. Его поцелуи становятся более ненасытными, и я вновь издаю стон, когда его рука обхватывает мою грудь. Прижимаюсь к нему в еще большей жажде прикосновений.
Большая рука Вектала скользит по моему телу, исследуя. Он распахивает мою расстегнутую куртку. Я и сама хочу, чтобы он прикасался ко мне везде. Его кожа согревает лучше любой одежды. Я хочу быть рядом с ним, и мысль о том, что его большое тело накроет мое обнаженное, вызывает во мне дрожь предвкушения. Стягиваю куртку, в узком рукаве застревает мое больное запястье с повязкой вокруг него, но я быстро разбираюсь с этим.
Указываю на его жилет, и он снимает его. Затем мы оба полуголые смотрим друг на друга, исследуя различия наших тел. У него фактурные, похожие на броню щитки на руках и груди, я мягкая; у него замшевая кожа, которая по сравнению с моей кажется такой восхитительной. Из общего только пупок и соски. Я провожу руками по ним, они такие твердые и ребристые. Может быть, поэтому он так очарован моей мягкостью.
Прижимаюсь к нему грудью и упираюсь подбородком в твердое плечо. Это позволяет мне провести руками по его спине, и я глубоко дышу от удовольствия, продолжая прикасаться к нему. Он мурлычет так сильно, что его грудь практически вибрирует, и это так приятно ощущается. Его плечи огромны, его сила заводит меня. Гребешки на его спине идут вдоль позвоночника к хвосту. Признаюсь, хвост заставляет меня улыбнуться. Это длинный шнур с пучком черных волос на конце, и сейчас он хлещет взад и вперед по одеялам.
– Джорджи, – шепчет Вектал и утыкается в мою шею.
Ох. Мои соски твердеют в ответ, и я прижимаюсь к нему, пока он лижет нежную кожу на моей шее, затем переходит к ушам и играет с мочкой уха своим языком. К тому времени, как он возвращается к шее, я издаю стон удовольствия и трусь грудью о его большую грудь.
Его руки тянутся вниз, к моей заднице, и он притягивает меня к себе. Затем касается губами груди, и я вскрикиваю, когда он берет мой сосок в рот. Я хватаю его за рога и держусь за них, пока он ласкает и дразнит сосок губами.
О боже, гребешки на его языке… это сладкая пытка. Он ласкает мои чувствительные соски, и я практически залезаю на него верхом. Тяжело дышу, а он ласкает меня так, что мне хочется кричать от желания.
Руки Вектала стягивают с меня штаны, сейчас это именно то, чего мне хочется больше всего. Скидываю их быстрыми движениями, страстно желая оказаться обнаженной рядом с ним.
– Ты тоже, – говорю я, снова прижимаясь губами к его губам. – Хочу, чтобы ты тоже разделся.
Поднимаюсь на ноги, чтобы окончательно высвободиться из узких штанов. Моя киска уже намокла, я чувствую это. У меня нет трусиков под комбинезоном, поэтому я остаюсь полностью обнаженной – бледная кожа в синяках и все такое.
Мой большой пришелец отводит мои руки в сторону, когда я пытаюсь вернуться в его объятия. Вместо этого он настаивает на том, чтобы осмотреть мои синяки. Наверное, хочет проверить, не появились ли новые. Закатываю глаза и терплю его заботу, заинтересованная больше в том, чтобы залезть к нему в штаны. Он хочет, чтобы я повернулась и он мог осмотреть мою спину, я раздраженно вздыхаю, кладу руки ему на бедра, приспускаю штаны и беру в руки его член.
Это быстро переключает внимание Вектала.
Я поглаживаю его член и чувствую разницу между ним и любым мужчиной с планеты Земля. Во-первых, огромный размер чертовски впечатляет, но он еще и обжигающе горяч, а в дополнение ко всему имеет твердый выступ у основания, похожий гребень. Понятия не имею, для чего это, и у меня нет желания задавать вопросы по этому поводу. Кожа на члене у него тоже ребристая, хотя на ощупь нежная, как на языке.
Боже, держу пари, внутри это ощущается потрясающе. Вздрагиваю при этой мысли. Повезло же женщинам его расы.
– Хочу увидеть больше, – говорю я, просовывая пальцы под его член, и нащупываю основание мошонки. Интересно, чувствительная ли она.
Он запускает руки в мои волосы и снова начинает меня целовать, скользя своим шершавым языком по моему. Издаю стон и крепче сжимаю его член. Я хочу, чтобы он сейчас был голым, но он все еще в штанах, и я пытаюсь расшнуровать их, хоть и не понимаю, как это сделать. У него какая-то набедренная повязка поверх штанов, завязанная хитрой системой шнурков, которые не поддаются изнемогающей от желания девушке. Я психую и пытаюсь просто стянуть эту конструкцию вниз.
Вектал, посмеиваясь, что-то бормочет мне в лицо. Он дергает за шнурки, завязки ослабляются, а штаны спадают. К черту их. Видимо, я просто не знаю, как устроена инопланетная одежда, да мне и все равно, потому что мой большой, красивый пришелец обнажен, и я могу купаться в лучах величия Вектала. Когда он стоит, вытянувшись в полный рост, он просто бесподобен.
Он смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза ярко сияют, и грудь гудит от непрерывного мурчания. Его рука снова скользит в ложбинку на моей груди, и я задаюсь вопросом, не ищет ли он мое собственное мурчание.
– Люди не мурчат. Вместо этого мы намокаем. – Я беру его руку и направляю к своей киске, чтобы он мог почувствовать сам.
Мой большой пришелец падает на колени и издает стон. Он осыпает поцелуями мой живот, спускаясь все ниже, затем открывает мои бедра и впивается губами в киску.
У меня вырывается стон, колени подгибаются, так что мне снова приходится вцепиться в один из его рогов. В ответ он укладывает меня на меховое одеяло, закидывает мои ноги себе на плечи. Его язык скользит по моей промежности, и я вскрикиваю, когда он достигает клитора.
О боже! Потом он лижет меня своим потрясающим ребристым языком, проводя им по чувствительной плоти и наслаждаясь моими соками. Я издаю стон и раздвигаю ноги шире, цепляясь за его рога. Это какое-то невероятное ощущение. Конечно, у меня был секс до этого, в том числе и оральный пару раз, но я никогда не испытывала ничего подобного. Он касается моей киски своим языком еще и еще, и я сжимаю ноги вокруг его лица. Он продолжает, и я практически сползаю с подстилки, задыхаясь и крича от неистового желания.
Этот жестокий пришелец просто игнорирует мои мольбы об оргазме и продолжает лизать меня медленными, равномерными, чувственными движениями, которые говорят мне, что он наслаждается так же, как и я. При этом он бормочет мягкие, непонятные слова, а когда его язык кружит вокруг входа в мою вагину, я практически покидаю собственное тело.
– Пожалуйста, – умоляю я. – О боже, пожалуйста!
Но он, конечно же, меня не понимает. Поэтому я продолжаю стонать и умолять об оргазме, а он продолжает лизать. Я сжимаю его рога и думаю, что это самая невероятная и приятная пытка, которую только можно придумать.
– Стой! – почти кричу я. Я настолько готова кончить сейчас, что у меня внутри все ноет, будто от боли. Хочу, чтобы он был глубоко внутри меня, наполнил меня. Облизывание и покусывание сводит меня с ума.
– О боже, остановись, Вектал! Я хочу, чтобы ты был во мне  сейчас!
В ответ его язык проникает в мою вагину.
Глубоко.
И трется  внутри.
Я растворяюсь в самом сильном оргазме, который у меня когда-либо был. Мои ноги сомкнуты вокруг лица Вектала. Возможно, я выкрикиваю его имя и цепляюсь за рога, возможно, приподнимаюсь и падаю на шкуры. Я не совсем уверена, потому что сейчас я вижу звезды, и кроме них и оргазма для каких-либо других осознанных мыслей нет места.
Он рычит, явно наслаждаясь тем, что я кончаю, и проникает языком еще глубже, отчего мой оргазм, кажется, продолжается вечность. Я совершенно вымотана и обессилена, когда он наконец поднимает голову. Его глаза светятся, как фары, и он облизывает свой порочный влажный рот.
Чувствую себя изнеможденной. Я кончила так сильно, что почти уверена, что это был не один оргазм, а дюжина следующих друг за другом и обрушивающихся на меня с каждым движением его чертовски умелого языка.
– Боже, ваши женщины, должно быть, невероятно выносливы, – слабо выдыхаю я, когда он ползет по моему телу, как большая серо-голубая пантера, и начинает тыкаться носом мне в шею. Мне нужен перерыв, но Вектал не намерен останавливаться – он скользит губами по моей коже, облизывая все места, которые сочтет самыми нежными.
И вот я уже стону и вожу руками по этой мягкой, как замша коже желая, чтобы его член был глубоко внутри меня.
– Вектал, – выдыхаю я, обхватывая ногами его бедра. Он такой теплый, и внутри него что-то неистово вибрирует.
Он касается моей щеки и шепчет что-то нежное и приятное, а затем произносит мое имя. Его бедра устраиваются между моими, и я снова восхищаюсь тем, насколько большой его член. Внезапно безумные оральные ласки обретают новый смысл, потому что теперь я чертовски мокрая, и это облегчит ему путь.
– Джорджи, – бормочет он, и я понимаю, что уже слышала это раньше. – Джорджи са-ах  Вектал.
Он снова утыкается носом мне в шею, и я чувствую его член у входа в мою вагину. Он кажется таким огромным, но я готова к тому, что он наполнит меня. Действительно готова. За гранью готовности, если быть точнее.
Он прижимается губами к моим, а затем начинает входить. Мое тело раскрывается, чтобы впустить его, я поглаживаю и ласкаю его спину, пока он продвигается сантиметр за сантиметром.
Когда он полностью вошел, меня ждет новое открытие. Этот отросток, твердый гребень на его члене – я понятия не имела, для чего он, и сейчас не знаю, но когда его член внутри меня, гребень скользит по клитору, и это уникальные ощущения. Вектал двигает бедрами, делая неглубокие толчки. И каждое нервное окончание вспыхивает в ответ на нажатие этой штуковины на мой клитор.
– О-ох!
Это напоминает о тех временах, когда у меня был вибратор, который может работать с клитором и вагиной одновременно. Секс с Векталом немного похож на тот опыт с вибратором, только гораздо лучше, ощущения куда более интенсивные.
Это чистое удовольствие может… убить меня. Крепко прижимаюсь к нему, он входит в меня снова и снова, и я жадно глотаю воздух, когда его гребень касается моего клитора. Неужели я думала, что сойду с ума от его оральных ласк и необузданного энтузиазма? Да это ничто по сравнению с умопомрачительными ощущениями от того, как он трахает меня. Этот гребень, дразнящий мой клитор с каждым толчком, гребешки на его члене, работающие вокруг моей точки G. Я кончаю. И еще раз. Я царапаю его спину и кричу от удовольствия, когда он входит в меня снова и снова, шепча какие-то нежные слова. Я растворяюсь с каждым движением его члена, пока не обмякаю, слабая и постанывающая. И снова кончаю.
Мои ноги дрожат от усталости, его толчки становятся более интенсивными. Вектал обнажает клыки, лицо напряжено, внутри него нарастает оргазм. Я провожу ногтями по жестким выступам на его груди и руках, он рычит и вздрагивает от удовольствия. Я вижу, что ему нравится, и делаю это снова. «Давай, кончи в меня, малыш» , – думаю я, когда он выжимает из меня еще один оргазм, и я задыхаюсь от всепоглощающего удовольствия.
Вдруг его член начинает пульсировать во мне. Тело Вектала горячее моего, как и сперма, и я чувствую ее внутри себя, когда он кончает. Его рычание от удовольствия становится все громче и громче, а мурчание в груди превращается в грохот. Он продолжает интенсивные толчки, и его пальцы впиваются в мои бедра, когда он кончает. Я чувствую его оргазм внутри себя снова и снова. Для меня это совершенно новое ощущение.
Черт возьми, да все происходящее для меня в новинку.
Когда он накрывает меня собой, как большое восхитительное одеяло, а затем прижимается своим выпуклым лбом к моему плоскому и шепчет мое имя, я чувствую себя удовлетворенной. Обессиленной, конечно, но абсолютно удовлетворенной. Надо спросить его, возьмет ли он меня завтра на гору, но, наверное, сейчас не самое подходящее время. Не хочу, чтобы он думал, что я переспала с ним только ради собственной выгоды.
Если быть до конца откровенной, я переспала с ним, потому что он меня чертовски привлекает. Его рога, голубовато-серая кожа, хвост, странный член, грубоватые повадки и стремление защитить меня – все это мне очень нравится.
Он перекатывается на бок, явно не желая придавить меня своим весом. Я прижимаюсь к нему, потому что мне нравится чувствовать его большое теплое тело рядом, поверх моего, внутри моего, и довольно вздыхаю.
Вектал же опять начинает целовать меня, и я вновь чувствую толчки его бедер.
У меня вырывается тихий стон.
– Хорошо, что я не могу залететь от тебя, приятель, – говорю я, сцепляя ноги у него за спиной.

Вектал

Всю ночь напролет мое кхуйи трепещет от удовольствия.
Я заявил права на свою девушку. Снова и снова она позволяла мне войти в свое маленькое, мягкое тело, пока мы оба не обессилели от удовольствия. Быть с партнером по резонансу не похоже ни на что другое, я до глубины души доволен своей милой Джорджи. Мне не терпится вернуться с ней в племенные пещеры. Моя рука ласкает ее нежную кожу, она посапывает мне в ухо, солнечный свет проникает сквозь щели в дверной заслонке.
Не могу дождаться, когда она забеременеет. Будет носить нашего ребенка. Мое кхуйи поступило мудро, выбрав ее. Хоть она и миниатюрна, но сильна сердцем и духом и очень изобретательна. И пусть внутри нее нет резонанса (пока нет), но когда она обретет кхуйи, то будет трепетать от удовольствия при каждом моем прикосновении, как я трепещу от ее.
С этого момента и до тех пор, пока мой дух не покинет этот мир, для меня не существует никого, кроме нее.
Я благоговейно прикасаюсь к ней, пока она спит, запоминаю черты ее лица. Она странная, крошечная и мягкая, но ее влагалище так крепко сжимает мой член, что я испытываю экстаз, который невозможно описать. Ее соки сладки, но выражение ее лица, когда я погружаю в нее член, еще слаще.
С нетерпением жду сегодняшнего вечера, когда снова займусь сексом со своей Джорджи, пока она не начнет стонать от изнеможения, но все равно будет желать меня.
Я прижимаюсь к ней губами, чтобы разбудить.
– Джорджи?
Ее глаза – все еще тусклые, безжизненные, без блеска кхуйи – открываются. Это нужно будет исправить в самое ближайшее время, решаю я. Она выглядит усталой, темные круги под глазами ярко выделяются на бледной коже.
– Вектал, – радостно бормочет она и скользит рукой вниз по моей груди, отчего мое кхуйи снова начинает вибрировать.
– Гора? – спрашиваю я ее, удивленно приподнимая бровь, когда она пытается снова зарыться в одеяла и заснуть.
Это действует на нее пробуждающе.
– Гора? – спрашивает она, широко раскрыв глаза.
Я киваю.
– Одевайся, пока я проверяю ловушки, а потом мы выдвигаемся.
– Не зню, чт ты скзл, но я сглсна. 
Она выглядит взволнованной, суетится в пещере в поисках своей одежды.
Требуется некоторое время, чтобы убедить ее остаться внутри, пока я буду проверять ловушки, но жестами и несколькими известными нам словами мне удается объяснить, что я пойду намного быстрее, если буду один. Она отчаянно целует меня на прощание, как бы желая заручится гарантией, что я вернусь за ней.
Как будто что-то может удержать меня вдали от нее.
Потирая пульсирующую грудь, я улыбаюсь про себя и бреду по снегу. Снег падал всю ночь и практически полностью замел тропы. Но в прошлом я много раз ходил по этим землям и точно знаю, где следует ставить ловушки, чтобы они приносили добычу. Поскольку здесь только мы с Джорджи, мои ловушки маленькие, а добыча еще меньше. Если бы я охотился для своего племени, я бы выследил двисти, убил их, а затем закопал в снегу, не забыв оставить метку, чтобы группа, которая будет направлена следом, смогла забрать добычу. Сегодня утром у меня есть два грызуна в перьях и маленький зверек для Джорджи. Поблизости нет ручья, поэтому я собираю чистый, сладкий снег, а затем прижимаю его к груди, чтобы он растаял.
Проверяю все ловушки и только когда возвращаюсь от последней, замечаю на недавно выпавшем снегу бугорок странной формы. Любопытство берет верх, я подхожу к нему и толкаю ботинком.
Под снегом я вижу ногу. Маленькую, голую и пятипалую, как у моей Джорджи.
Она уже окоченела.
Теперь я понимаю, что моя Джорджи здесь не одна, вот почему она так отчаянно хочет подняться на гору. Есть и другие, подобные ей.
Или… были.

Глава 4

Джорджи

Сижу в пещере, а Вектал проверяет ловушки и заботится о моем завтраке на планете Не-Хот. Твердо решаю, что захвачу с собой меховые накидки, а не брошу их в пещере, как мы сделали в прошлый раз. Вектал дал понять, что хочет, чтобы я была закутана с головы до ног, и так как мы направляемся в гору, хорошо бы захватить одеяла и для других девочек. Но мой план сработает только в том случае, если я понесу все это на себе.
Поэтому я отрезаю куски ткани от подкладки куртки и протыкаю ножом отверстия в меховом одеяле, чтобы сделать из него плащ. Не очень-то люблю шить, особенно такими ужасными принадлежностями, но зато можно себя занять в ожидании Вектала. Как раз примеряю свой второй «плащ», когда Вектал врывается в пещеру, его глаза неистово горят.
Я встаю в тревоге.
– Что случилось?
Он хватает меня, притягивает к груди и гладит по волосам, тяжело дыша. Кажется, я впервые вижу его запыхавшимся. Обычно ничто не может вывести его из равновесия.
Но прямо сейчас он напуган. И это меня волнует.
– Вектал?
Он поднимает мой подбородок и пристально осматривает лицо, затем глаза, кладет руку мне на лоб, потом на грудь, задает вопрос, который я не могу разобрать.
Хмурюсь и качаю головой.
– Я в порядке. Что происходит?
– Джорджи, – говорит он, а затем произносит что-то еще. Почти уверена, это означает «пойдем со мной».
Надеваю на себя тяжелые меха, он кивает и помогает мне укутаться. Каждый сантиметр моего тела покрыт лохматыми шкурами, я начинаю потеть. Он сажает меня на спину, и мы выходим.
Так гораздо теплее, и я даже наслаждаюсь снежной погодой, пока Вектал делает тяжелую работу, пробираясь по глубоким сугробам. Два болезненно-бледных солнца вышли, и кругом сейчас довольно красиво, настоящий снежный рай.
Я отвлеклась, любуясь окрестностями, и не сразу заметила, что Вектал остановился. Он толкает меня локтем в плечо, а затем указывает на снег.
В сугробе что-то есть.
Почему-то мне кажется, что это не охотничий трофей. Мой желудок болезненно сжимается, и я соскальзываю со спины Вектала. Придерживая меха, пробираюсь вперед, нагибаюсь и разгребаю снег.
Это лицо. Лицо человека. Рыжие волосы, глаза застыли открытыми.
Громко вскрикиваю. Это Доминик. Ее одежда оборванная и грязная. Кажется, она пробыла здесь какое-то время, потому что ее тело промерзло насквозь. К горлу подкатывает комок, я смотрю на Вектала.
Он указывает на девушку, его глаза стали бледными от шока.
– Джорджи?
– Нет, я Джорджи. Это Доминик, – говорю я, указывая на девушку. Затем пытаюсь научить его слову «человек». Не могу перестать шмыгать носом. Что она здесь делает? Они послали ее за мной? Слезы продолжают течь.
– Вектал, мы должны подняться на гору. Пожалуйста.
– Гора. Человек? – спрашивает он тихим голосом.
– Да, – отвечаю я, чувствуя себя ужасно. Пока я трахалась с пришельцем, ела и носила теплые меха, остальные голодали и мерзли. Я указываю на гору.
– Пожалуйста, пожалуйста, давай поднимемся на гору. Больше людей.
Он кивает и выдает новый поток слов. Я ничего не понимаю и жестом показываю, что хочу снова взобраться ему на спину. Вектал сажает меня на себя и начинает быстрым шагом подниматься по заснеженному холму.
На этот раз мы поднимемся наверх. Хочется рыдать, теперь от облегчения, но вместо этого перед глазами возникает застывшее лицо Доминик. Бедняжка. Что случилось? Почему они отправили ее без одежды? Ведь это смертный приговор. Неужели они были в таком отчаянии? У них не оставалось выбора?
– Пожалуйста, поторопись, – говорю я. Он не понимает, но, возможно, слышит настойчивость в моем голосе и ускоряется.
По меньшей мере два часа Вектал размеренно и твердо шагает по снегу. Я наконец-то начинаю различать черный корпус корабля. Он почти полностью покрыт снегом, и у меня перехватывает дыхание при виде него. Внутри не может быть тепло, независимо от того, дырявый он или целый. На такой высоте нет ни деревьев, ни зверей, воздух разрежен, и я задаюсь вопросом, не нарочно ли пришельцы оставили нас в самых суровых условиях, чтобы мы не сбежали.
К черту все это. Мы выберемся отсюда сегодня, я заберу своих девочек с собой.
Сейчас я молюсь, чтобы они все еще были живы.
Вектал указывает на черный продолговатый отсек, отколовшийся от корабля.
– Са? 
– Да, – говорю я ему, – Са! 
Нам требуется много времени, чтобы добраться до корабля. Склон каменистый и крутой, и подъем наверх оказывается сложной задачей, с которой мне не пришлось столкнуться при спуске. Мы подходим, и я вижу, что с одной стороны корабля снега намело так много, что по нему можно взобраться, как по пандусу. Черт, должно быть, здесь непрерывно валит снег.
Спрыгиваю со спины Вектала и двигаюсь вперед, беря инициативу в свои руки. Ветер усиливается, поэтому я плотнее закутываюсь в меха и поднимаюсь по снежному пандусу. Дыра в корпусе заделана куском пластмассы, я отодвигаю его.
Снежок тут же прилетает мне в лицо.
Я плююсь, морщусь и отшатываюсь назад. Снежок попал мне прямо в нос, лицо пульсирует, глаза щиплет.
– Отвали на хрен! – кричит кто-то. Еще один снежок летит в мою сторону, я уклоняюсь.
Вектал издает яростный крик, заслоняя меня собой, гнев горит в его глазах. Он достает из-за пояса два острых коротких меча.
– Подожди! – кричу я. – Ребята, это я, Джорджи!
Тишина.
– Джорджи? – голос похож на Лиз. – Ты жива?
– Да, – кричу я в ответ. – Прекрати кидаться снежками!
– Что насчет льва, Джорджи? – кричит кто-то еще. – Отзови его!
– Это не лев, это местный, мой друг. Его зовут Вектал. – Похлопываю Вектала по руке, пытаясь успокоить, потому что он все еще выглядит так, словно хочет залезть внутрь и убить всех. – Все в порядке, большой парень. Правда.
Я так рада, что нашла остальных живыми, что хочется расплакаться, теперь уже от счастья. Собираюсь протиснуться в отсек, но Вектал перегораживает мне путь. Я сердито смотрю на него.
– Все в порядке, правда. Это люди. Мои люди.
– Люди, – повторяет он.
– Верно.
Он неохотно пропускает меня, я отодвигаю заслонку и пригибаюсь на случай, если в мою сторону полетит еще один снежок. Ничего не происходит, и я заглядываю внутрь.
Пять оборванных девчонок с грязными лицами. Лиз, Кира, Меган, Тиффани и Джози. Все живы, хотя выглядят ужасно. У них запали глаза, волосы висят сосульками, и они дрожат, глядя на меня снизу вверх.
Боже, как они прекрасны! Я так счастлива их видеть, что все-таки начинаю рыдать.
– Привет, – всхлипываю я.
– Джорджи? – спрашивает Вектал. Его руки ложатся мне на спину, это прикосновение выражает ревность.
Я поворачиваюсь и глажу его.
– Поможешь мне спуститься?
Мое запястье все еще выглядит дерьмово, но сильный Вектал опускает меня в отсек ровно настолько, чтобы я могла ухватиться за какие-то обломки. Неуклюже спускаюсь и падаю лицом вниз, когда до пола остается совсем немного. Девушки помогают мне подняться, а потом заключают в крепкие и вонючие объятия.
– Вы, ребята, ужасно пахнете, – говорю я между рыданиями и обнимаю каждую из них. Лиз широко улыбается, Джози кажется вялой, ее хрупкая фигура похожа на скелет. Тиффани рыдает так же сильно, как и я, а Меган и Кира молчат.
– Вот, – говорю я, снимая с себя меха, – пожалуйста, возьмите это. Вы, наверное, ужасно замерзли.
Они жадно расхватывают меховые накидки, я не возражаю. Наоборот, радостно снимаю их с себя. Подруги из последних сил радуются, кутаясь во что-то теплое впервые за долгое время.
– Мы думали, ты умерла, – говорит Тиффани. – Ты так и не вернулась.
– Меня задержали обстоятельства. Вы в порядке? – спрашиваю я, когда они уютно устраиваются под одеялами. Кира одета в дорожный плащ Вектала, Лиз и Меган прижимаются друг к другу под одним одеялом, Джози и Тиффани под другим. Они живы и настороже, это хорошо.
Меган шмыгает носом, а затем чихает, остальные морщатся. Совершенно вымотанная Лиз потирает лоб.
– Мы держимся, – говорит она. – Еда почти закончилась, вода тоже. Но…
Что-то большое и тяжелое приземляется позади меня, сотрясая весь грузовой отсек. У девочек расширяются глаза, они пытаются вскочить.
Поворачиваюсь и вижу, как Вектал стряхивает остатки снега со своих ботинок. Его ноздри раздуваются от вони немытых тел и экскрементов, а затем он хмурится, осознавая, что я отдала все свои накидки.
– Все в порядке, – говорю я, подойдя к нему. Я глажу его по большой груди, пытаясь успокоить легкими прикосновениями. – Вектал, это мои люди.
– Он тебя понимает? – спрашивает Лиз тихо.
– Совсем немного, – говорю я, наблюдая за ним. Не думаю, что он собирается приветствовать других оральным сексом, но никогда не знаешь наверняка.
Он смотрит на остальных, а затем кладет руку мне на затылок и собственнически притягивает к себе.
Да, кажется, я единственная, кого он так по-особому приветствовал. Как ни странно, эта мысль меня радует. Мне нравится быть для него особенной.
– Дамы, – говорю я, указывая на своего большого серо-голубого друга, – это Вектал. Он из здешних краев.
Они настороженно смотрят на него.
– Похож на демона, – заявляет Лиз, как всегда, прямолинейно.
– Он милый, честно. Благодаря ему я не умерла.
– Мне все равно, как он выглядит, – бормочет Джози, ее тихий голос дрожит. – Это убитое животное у него на поясе – мы можем его съесть?
Я смотрю вниз. Конечно же, Вектал привязал свои трофеи к поясу. Они похожи на гигантских голых крыс или кроликов без шерсти и ушей. Этим утром он ведь ходил проверять свои ловушки.
– Уверена, он поделится, – говорю я, указывая на его пояс. – Можно мне это, Вектал?
Когда я тянусь к его поясу, он хватает меня за руку и недоверчиво смотрит, а затем произносит несколько слогов.
– Он спрашивает, хочешь ли ты спариться здесь, – произносит Кира голосом, полным недоверия.
– Вот дерьмо! – восклицает Лиз. – Вот что ее удерживало. Шуры-муры с пришельцем.
Мое лицо пылает. Я отдергиваю руку. Они все уставились на меня. Меган выглядит удивленной, а Тиффани – немного напуганной.
– Я могу объяснить…
– Не стоит, – прерывает меня Лиз. – Лучше дай нам немного пофантазировать и накорми. Мне плевать, даже если ты трахнула целый стадион пришельцев, просто дай мне съесть что-нибудь горячее.
– Он как раз не спец по горячему, – откликаюсь я, затем поворачиваюсь к Векталу и указываю на кроличьи тушки, свисающие с пояса. – Еда? Еда для людей?
– Люди, – соглашается он, отстегивая добычу от пояса. Когда я беру ее, он протягивает мне свой нож.
– Нам нужен огонь, – говорю я ему, жестикулируя. – Огонь.
– Вот дерьмо, – замечает Джози. – Я даже готова переспать с ним, если он сможет развести для нас огонь.
– Точно? – фыркает Лиз.
Внезапно я чувствую раздражение. Они замерзли. У меня нет причин ревновать к ним. Последние два дня я развлекалась в снегах с большим сексуальным пришельцем, пока они морозили тут задницы и голодали. Но мысль о том, что они прикоснутся к нему, делает меня… несчастной.
Ревнивой.
Вот дерьмо. Я не могу влюбиться в большого синего пришельца, не важно, насколько он хорош в постели.
– Огонь? – спрашивает Вектал. Он оглядывает грузовой отсек и хмурится, затем указывает на потолок и разражается потоком слов.
– Он говорит, что на такой высоте в горах нет леса. Ему придется вернуться и взять дрова из пещеры.
Киваю Кире, затем Векталу.
– Пожалуйста, сделай это.
Его мощные брови опускаются, а затем он указывает на Киру и говорит что-то еще.
– Он хочет знать, понимаю ли я его, – шепчет Кира и придвигается ближе к остальным. – Что я должна сказать?
Поднимаю руку и касаюсь твердого подбородка Вектала, поворачиваю его хмурое лицо к себе. Невозможно сказать, о чем он сейчас думает.
– Вектал? – Когда его внимание возвращается ко мне, я указываю на свое ухо, затем подхожу к Кире и тяну ее вперед. – Ты говоришь, и она тебя слышит. Понимает тебя.
Я добавляю много пантомимы и шлепаний губами в надежде, что он поймет. Его лицо озаряется, голубые глаза сияют. Еще один поток слов, и он указывает на ухо Киры.
Лицо Киры морщится.
– Он говорит, что у меня есть ракушка, которая позволяет понять его речь. Интересно, насколько точен этот переводчик.
– Что-то в этом роде, – соглашаюсь я, кивая Векталу.
Он поворачивается к Кире и говорит что-то еще.
– Он хочет знать, учит ли меня языку живущий во мне паразит. – Она качает головой, постукивает себя по уху, потом по губам. – Только перевод. Слышу, не говорю.
Вектал долго изучает Киру и говорит что-то еще. Затем поворачивается, хватает меня за талию, притягивает к себе и крепко целует в губы на глазах у всех.
– Он говорит, что отправляется раздобыть нам еды и дров и чтобы мы присмотрели за его парой, – переводит Кира с улыбкой. – Твой парень, да?
На этот раз моя очередь быть шокированной.
– Мой парень? Что?  Он думает, что мы пара?
Но Вектал уже взбирается по корпусу корабля и снова оказывается снаружи.

Вектал

Помимо той, что замерзла в снегу, есть еще пять человек. Все женщины. Мой разум не может этого принять. Женщины. Я думаю о своем племени, в котором более двадцати мужчин без пары. У нас всего пять взрослых женщин, их никогда не было много. Майлак была моей единственной свободной ровесницей, и какое-то время мы были любовниками, пока она не нашла резонанс в Кашреме. У них появилась на свет малышка Эша, в результате чего количество самок в нашем племени возросло до шести. Большинство наших воинов могут только мечтать о резонансной паре.
Я нашел свою, и есть еще пятеро, с которыми, возможно, случится резонанс у одного из мужчин моего племени. Эти пятеро могли бы вернуть к жизни наше немногочисленное вымирающее племя. Все мы долгожители благодаря нашему кхуйи, но это одинокая, хоть и долгая жизнь, и я провел большую ее часть, завидуя тем, у кого есть пара.
Теперь есть Джорджи, и Джорджи принесла с собой надежду.
Не знаю, как она и ее племя попали сюда и почему они совсем не подготовлены к суровым условиям. Сейчас мы испытываем сложности в общении, но со временем у меня будут ответы. А пока я должен охотиться и кормить этих маленьких, хрупких людей. Я беспокоюсь, что они слишком слабы, чтобы дойти до племенных пещер.
Ни у кого из них нет кхуйи.
Если так пойдет и дальше, они вскоре заболеют и умрут. Джорджи выглядит не так, как они, но я кормил ее и согревал. Остальным недостает искорки, как в ее глазах, они выглядят усталыми, хилыми. У одной из них хрипит в легких, что говорит о болезни.
Я думаю о девушке, замерзшей в снегу. С моей Джорджи не случится подобного.
Передвигаюсь как можно быстрее по глубокому снегу. Сначала я обчищу пещеру, в которой мы спали сегодня утром, затем спущусь вниз по склону и заберу содержимое еще одной. Если повезет, я, возможно, и поохочусь. Правда, у меня только одна фляга с водой. Людям нужно так много, они абсолютно не приспособлены к выживанию. Мысль об этом заставляет меня бежать по снегу еще быстрее. Раахош отправился на охоту, его территория находится рядом с моей. Я бы мог двинуться на юг, попросить его помочь, и вместе нам бы удалось накормить этих слабых людей.
Но на его поиски могут уйти дни, а я не оставлю Джорджи так надолго. Не оставлю потому, что она не может постоять за себя, потому что она, возможно, уже вынашивает нашего ребенка и потому, что в округе водятся метлаки, а у племени Джорджи нет никакого оружия, кроме шариков снега.
Понятия не имею, почему и как они здесь оказались, но мои защитные инстинкты обостряются при мысли, что Джорджи столкнется со стаей бешеных, непредсказуемых метлаков. Я должен научить ее защищаться. Но всему свое время, напоминаю я себе – сначала еда и кров для людей.
К тому времени, как я заканчиваю собирать припасы, оба солнца скрываются за горизонтом, большая из двух лун выходит, закрывая собой небо. Снова идет снег, когда я возвращаюсь в странную черную пещеру, в которой ютятся женщины Джорджи. Я принес им дрова и меховые одеяла, которые смог найти в пещерах, а еще маленького двисти. Эти голодные рты смогут питаться им по крайней мере несколько дней, если правильно заморозят мясо. Я вымотан от дневной беготни и с трудом протискиваюсь в отверстие пещеры.
Испуганные крики раздаются, когда я спускаюсь.
– Успкойтсь,  – Джорджи говорит остальным, – это Вектал. 
Я бросаю свою ношу на твердый холодный пол и потягиваюсь. Спина трещит, мышцы болят.
– Вот чрт, какй у нг рост? 
– Не мнш двх метрв,  – отвечает Джорджи, я слышу нотку гордости в ее голосе. Она подходит ко мне, и я вижу беспокойство на ее лице, когда она смотрит на меня. – Тбя длго не бло. 
– Я в порядке, милый резонанс, – говорю я ей и глажу по щеке. – Ты что-нибудь ела? Ты такая же маленькая и слабая, как и твои собратья-люди.
Смотрю на остальных пятипалых. Они забрали все ее меха и жмутся друг к другу у стен. Они ужасно пахнут, но ведь они заперты в этой пещере, так что я их не виню.
– Он спршвт, поел ли ты,  – переводит та, с ракушкой в ухе. – Гврит, чт мы выглдм слабми. 
Джорджи делает забавную гримасу и морщит свой крошечный, гладкий носик.
– Змрзл.  – Она с надеждой смотрит на меня и спрашивает на моем языке: – Огонь?
Киваю и прижимаю ее к себе. Я сейчас разведу для нее огонь, а пока я чувствую острую потребность быть рядом с ней. Мое кхуйи поет от ее присутствия и начинает вибрировать. Тревога, которую я испытал, оставив ее, исчезает от сладкого прикосновения ее щеки к моей груди.
Одна из девушек при виде этого чмокает ртом, и бледные щеки Джорджи вспыхивают.
– Ид к чрт!  – говорит она, смеясь. – Он мн нрвтся. 
Вдыхаю запах своей Джорджи еще мгновение, затем отпускаю ее и направляюсь к припасам, которые принес. Сооружаю небольшую пирамиду из деревяшек и навозных лепешек, добавляю немного перьев из моих ботинок в качестве розжига. Женщины молча наблюдают за мной. Когда искра наконец загорается, я дую на нее, чтобы разжечь пламя, затем сажусь и вижу шесть странных, гладких лиц, смотрящих на меня с восторгом.
– Чрт, тепр он мн тже нрвтся!  – говорит одно из них.
Они жмутся к огню, чтобы согреться, пока я насаживаю мясо на вертел, чтобы поджарить. Непонятно, почему им нужно выжигать аромат из свежего мяса, но Джорджи ясно дала понять, что не будет есть его по-другому, поэтому я должен его жарить. В дальнем углу женщина с длинной гривой бледно-желтых волос снова начинает кашлять глубоким, мучительным кашлем, от которого сотрясается ее маленькое тело.
Джорджи хмурится и смотрит на меня.
– Лкрств? 
Я не знаю, о чем она спрашивает, но качаю головой.
– Ничто из того, что у меня есть, не сможет ей помочь. Это болезнь кхуйи.

Джорджи

– Что означает это слово «кью»? – спрашиваю я Киру.
– Не знаю, – говорит она, пожимая укрытыми меховой накидкой плечами. Остальные закутаны в меха так, что виднеются только головы. Мне немного холодно теперь, когда я осталась без накидки, но я не жалуюсь. Да и как можно? Впервые за последние несколько дней девочки не трясутся от холода. Я очень рада, что смогла помочь им.
Вернее, Вектал смог. А я в основном просто стою рядом и горжусь тем, что привела его.
Девчонки достают меня уже не первый час, но я не возражаю. Я действительно этого заслуживаю. Нас похитили пришельцы, бросили непонятно где, а я вдруг появляюсь с инопланетянином, который называет меня своей парой, целует и обнимает при каждом удобном случае и который, кстати, затрахал меня до чертиков прошлой ночью, пока я чуть не потеряла сознание от оргазмов.
Да, я полностью заслуживаю все то дерьмо, которое получаю.
В данный момент я чертовски счастлива. Вектал обеспечил нас огнем и едой, все девушки живы. Суечусь над ними последние несколько часов, следя за тем, чтобы они были в тепле. Я даже собрала снег и растопила его в самодельном тазу, чтобы они могли немного помыться. Они совсем ослабли от голода, пальцы на руках и ногах Тиффани выглядят так, словно они обморожены, Джози вялая, а у Меган глубокий, мучительный кашель, который сотрясает все ее тело. Но они живы, это главное. Еда поможет им поправиться. В дополнение к зверькам без шерсти, похожим на крыс (с толстым слоем подкожного жира, который Вектал настойчиво убеждает есть, но никто еще не набрался смелости попробовать), у нас есть нечто среднее между кабаном и пони. Вектал говорит, это двисти. Мясо жарится на огне, и в этот момент даже у меня текут слюнки. Не могу представить, насколько голодны девочки.
– Что такое болезнь кхуйи? – спрашивает Меган с озабоченным выражением лица, подсаживаясь поближе к огню.
– Не знаю, – откликаюсь я, слегка качая головой. Когда я спрашиваю Вектала, в ответ он прижимает руку к своей груди, а затем к моей.
– Кхуйи живет здесь, – переводит его жест Кира, пожимая плечами. – Понятия не имею.
– Сейчас тебе нужно хорошо питаться и оставаться в тепле, – говорю я Меган, пытаясь успокоить. – Давайте решать проблемы постепенно.
Она кивает. Я пугаюсь, что она продолжит задавать вопросы, но в этот момент Вектал отрывает у приготовленной безволосой крысы ногу, которая выглядит как куриная, и протягивает ее мне.
– О боже, – говорю я смущенно. – Не нужно кормить меня, Вектал, я поем последней.
И передаю еду Меган. Она моментально обгладывает ножку, а Лиз весело смотрит на меня и корчит рожи с поцелуями.
– Он кормит свою пару, Джорджи. Оставь его в покое.
Мои щеки снова вспыхивают. Такое чувство, будто я весь день только и делаю, что краснею.
Он отрывает еще одну крысиную ножку и поднимает бровь, глядя на меня. Качаю головой, и он предлагает ножку Кире, которая берет ее с благодарностью. Девочки наконец накормлены. Я беру только небольшие кусочки двисти, пока он готовится. Это не нравится Векталу, который настаивает на том, чтобы я тоже поела. Бросаю на остальных несчастный взгляд каждый раз, когда он сует мне в руки очередной кусок жареного мяса.
– Не выводи его из себя, – просит Тиффани, слизывая остатки жира со своих грязных пальцев. – Раз ему доставляет удовольствие кормить тебя, ешь.
Поэтому я ем. Когда все наелись, Вектал присаживается на корточки рядом со мной, прижимает меня к своей груди и начинает мурлыкать. Он гладит меня по волосам и касается моего лица, пока остальные тихо разговаривают. Мы обсуждаем наших похитителей, которые еще не вернулись, планету, которая с каждым днем становится все более снежной, и нашу ситуацию, которая выглядит довольно безысходной.
Разговор зашел в тупик, все замолкают. Меган решает поесть еще. Лиз сидит рядом, скрестив ноги и закутавшись в меха. Она наблюдает за мной и Векталом.
– Значит, ты и этот здоровяк? Да тебя нельзя оставить даже на две секунды. Сразу снюхалась с первым попавшимся пришельцем.
Неловко пожимаю плечами.
– Мне казалось, это повысит мои шансы на выживание.
Честно говоря, мне не хочется, чтобы мои отношения с Векталом выглядели только как моя борьба за выживание. В них есть и влечение, но я чувствую, что предам своих товарищей по плену, если признаюсь в этом.
Лиз кивает и некоторое время смотрит на рога Вектала. Затем переводит взгляд на меня.
– Он относится к тебе по-собственнически.
– Ага. Так и есть, но меня это не бесит, скорее даже нравится.
– Как он отреагирует, когда узнает, что мы не хотим оставаться на Не-Хоте?
Молчу в ответ, у меня не было времени подумать об этом. Для начала нужно свыкнуться с мыслью, что Вектал считает меня своей парой. Не хочу думать о том, что он сделает, если я сяду в первый автобус до планеты Земля. Или о том, что такого «автобуса» вовсе не будет.
Лиз все еще смотрит на меня, ожидая ответа.
Я пожимаю плечами и говорю:
– С ним я счастливее, чем была с любым другим парнем. Посмотрим, что у нас получится.
– Понятно. – Она смотрит на огонь. – Ты не спросила о Доминик.
Сглатываю комок в горле. Я намеренно избегала этой темы, не зная, как отреагируют другие. Как сказал Вектал, девочки выглядят хрупкими.
– Я… нашла ее мертвой в снегу.
Лиз кивает и придвигается немного ближе.
– В первую ночь мы видели каких-то существ. Они ухали как совы, но выглядели как тощие плюшевые мишки или что-то в этом роде.
– Я тоже видела их. Они довольно противные, Вектал их недолюбливает.
– Неудивительно, – откликается она с гримасой. – Они были недостаточно умны, чтобы понять, как проникнуть внутрь, но все равно напугали нас до чертиков, не давали спать всю ночь. Доминик все время плакала.
– Мне жаль.
Она похлопывает меня по руке.
– Я говорю это не для того, чтобы заставить тебя сожалеть. Просто рассказываю, что случилось. В любом случае, решив, что нам нужна какая-то защита, я, Тиффани и Доминик на следующий день поднялись наверх и стали запасаться снежками. Мы отвлеклись буквально на минуту, и Доминик тут же убежала куда-то. Мы попытались догнать ее, но у нас не хватило сил, к тому же было слишком холодно. – Лиз пожимает плечами. – Тиффани отправилась на ее поиски, но вынуждена была вернуться. Кажется, она обморозила пальцы.
Я киваю.
– Так что мы больше не видели Доминик, но надеялись, что она нашла тебя. А оказывается, все совсем иначе, да?
Качаю головой.
– Она была мертва, когда я нашла ее. Давно мертва.
– Даже не могу как следует расстроиться по этому поводу, – говорит Лиз со вздохом и прижимает здоровую ногу ближе к телу. – Она не хотела жить. Не после того, что они с ней сделали.
Лиз смотрит своими большими глазами, которые теперь выглядят просто огромными на слишком худом лице.
– Мы должны убираться отсюда, Джорджи. Нельзя здесь оставаться, когда зеленые вернутся, чтобы забрать нас.
– Я знаю.
Еще не поняла как, но я собираюсь вытащить нас отсюда. Мне просто нужен план.

Вектал

Остальные всю ночь внимательно наблюдают за нами с Джорджи. Каждый раз, когда я прикасаюсь к ее волосам или глажу по щеке, их глаза смотрят на нас с беспокойством. Это потому, что я показываю свою привязанность перед ними? Мой народ не стесняется таких вещей. Джорджи, похоже, не возражает против моих прикосновений, и ее близость заставляет мое кхуйи приятно напевать.
Когда женщины-люди начинают зевать, они укладываются спать в одеялах Джорджи, и это меня злит. Им холодно, но она моя половинка, такая же маленькая и хрупкая, как и все остальные. Я предлагаю ей взять себе одно, она качает головой.
И тогда я делаю так, чтобы мои жалобы были услышаны той, с серьезным лицом и ракушкой в ухе, которая может понимать мои слова. Мгновение спустя она отдает свое одеяло Джорджи, а сама, несмотря на протесты моей милой подруги, ложится спать, свернувшись калачиком, с другой девушкой. Им будет тепло вместе. Странная пещера закрыта от пронизывающих ветров, а внутри хоть и пахнет не очень приятно, зато довольно тепло, чтобы никто не замерз.
Но у них нет часового. Либо женщины уверены, что будут в безопасности, либо настолько больны и измучены, что не могут бодрствовать. Я подозреваю, что верно второе. Тогда я буду их часовым.
Но сначала я проведу время со своей парой. Мое кхуйи требует этого.
Джорджи зевает и хочет лечь рядом с другими женщинами. Я подкладываю в огонь большое полено, чтобы оно обеспечивало тепло в течение многих часов, а затем подхожу к ней, поднимаю и уношу в дальний конец пещеры, где мы сможем немного уединиться.
Одна из девушек смеется и выкрикивает:
– Снмите нмр. 
Другая кричит:
– Потше там, мы пытмся уснть! 
Джорджи просто утыкается лицом мне в грудь.
Я уношу ее так далеко от остальных, насколько это возможно. Они не смогут увидеть ничего, кроме пламени костра. Кладу Джорджи на меховое одеяло у стены, укутываю нас обоих и крепко прижимаю к себе свою девушку.
Мое кхуйи поет и ликует. Оно хочет, чтобы наши тела соединились, и я намерен это сделать.
Она обнимает меня, ее холодные руки скользят под моей одеждой, касаясь кожи.
– Тк тепл,  – бормочет она, – тк хршо. 
Кхуйи грохочет у меня в груди, когда она прикасается ко мне. Ее глаза закрыты, и я не уверен, понимает ли она, насколько сильно возбуждает меня. Мой член поднимается в ответ на ее сонные прикосновения, но она словно не замечает этого. Я должен дать ей понять, чего хочу.
Поэтому я ласкаю ее шею и откидываю голову назад, а затем прижимаюсь своими губами к ее губам и трусь об ее язык своим.
Джорджи издает тихий стон и лижет меня в ответ. Мне нравится человеческий обычай соединять губы и ласкать свою половинку языком. Раньше я не умел, но теперь, когда делаю это с Джорджи, мне это кажется таким естественным. Мне нравится пробовать на вкус ее всю. Кладу руку ей между ног, но на ней странная кожаная одежда. Я нахожу пояс ее штанов и засовываю руку внутрь, ища сладкое тепло.
Она стонет, прижимаясь ко мне, ее рука в моей руке.
– Вектал…
Мне нравится, когда она произносит мое имя. Я рычу от удовольствия, и мое кхуйи напевает в ответ. Запускаю пальцы в мягкие складки у нее между ног, ища тот странный третий сосок. Нахожу его, и она тут же вздыхает и прижимается лицом к моей руке.
– Думшь они занимтся этм?  – слышен шепот в другом конце пещеры.
– Не смтри. Лжсь спть. 
– У нго, длжно бть, огрмнй члн! 
Джорджи утыкается лицом мне в грудь, и я чувствую, как она отталкивает мою руку.
– Нет, – шепчет она.
Нет? Мое кхуйи почти болезненно пульсирует в груди от потребности в спаривании. Я в шоке. Это потому, что другие не спят и, возможно, подслушивают? Какое это имеет значение? Я много раз видел и слышал, как другие са-кху спариваются. Мы не застенчивы. Но, похоже, люди не такие. Джорджи не хочет, чтобы я прикасался к ней на глазах у других.
Я снова рычу, но убираю руку.
Она тихо вздыхает и прижимается ко мне всем телом.
И этот приглушенный вздох разочарования – единственная причина, по которой я не встаю и не выгоняю остальных людей из пещеры.

* * *

На следующее утро я разжигаю огонь, и мы начинаем строить планы. Люди не хотят здесь оставаться, очевидно, они нервничают и хотят уйти. Я тоже не могу позволить им остаться, но я не в состоянии отвести их всех в безопасное место. Дорога до моих племенных пещер – это по крайней мере день тяжелого пути даже для меня, что говорить об этих хрупких людях.
После завтрака они смотрят на меня с надеждой, как будто я сейчас магическим образом достану из-за пазухи одежду и ботинки для всех женщин. Я знаю, о чем они хотят спросить. Мне жаль разочаровывать мою Джорджи, но охотник-одиночка должен быть практичным.
– Я не могу взять вас с собой, – говорю я той, у которой в ухе волшебная ракушка.
Одна начинает шмыгать носом, самая громкая из них, Лизх, смотрит на меня так, как будто проблема во мне.
Я указываю на ботинки.
– У вас нет ни обуви, ни одежды. Один с шестью девушками я не смогу охотится и быстро передвигаться. До моих племенных пещер отсюда много часов ходьбы. С Джорджи мне потребуется два дня на дорогу. Я соберу своих людей, и мы принесем вам теплую одежду и дорожные пайки. Затем мы заберем вас с собой, и вы будете в безопасности.
Брови девушки с ракушкой опускаются, а затем она переводит.
– У нг ест плмя?  – спрашивает Джорджи и хлопает себя по лбу. – Ну кнчно у нг ест!  – Она смотрит на меня. – У тб ест плмя?  – Указывает на остальных, затем на себя. – Люди-плмя. И Вектал-плмя? 
– Есть ли у меня племя? Да. Нас тридцать два, плюс два детеныша. Я – вождь.
Девушка переводит, и Джорджи снова кивает.
– Я длжна бла дгадться. 
Лиз хихикает.
– Нас двндцть,  – говорит Джорджи и считает на пальцах, прежде чем указать на стену позади нее. – Шст внутр .
Качаю головой.
– Я не понимаю.
Джорджи всплескивает руками.
– Не бри в глву, оствим сюрпрз на потм. 
Все начинают болтать, одна указывает на стену. Я хмуро смотрю на них, не понимая их волнения по поводу тех здоровенных металлических штуковин, мигающих огнями. Наш разговор ни к чему не приводит.
– Я вернусь к своим людям с Джорджи, и мы достанем ей кхуйи. Тогда я соберу охотников, и мы вернемся за вами. Это я обещаю.
– Не збдь об этм,  – говорит Лиз, постукивая по шишке на своей руке.
– Не збду,  – отвечает Джорджи. Решительный взгляд появляется на лице моей половинки, и мне интересно, о чем таком они говорят, что придает мрачный вид ее тонким чертам.

* * *

По настоянию Джорджи мы оставляем женщинам меха и два моих клинка, а также всю еду. Это меня расстраивает, потому что моя подруга будет нуждаться, но мягкими похлопываниями и улыбающимися глазами она обещает, что с ней все будет в порядке. Думаю, ей приятно иметь возможность позаботиться о своих людях, поэтому я не жалуюсь. По пути есть и другие охотничьи пещеры, и, если понадобится, я обчищу их все, чтобы одеть мою Джорджи.
А запасы в пещерах можно пополнить весной, когда растают глубокие снега и у охотников выдадутся дни полегче.
Мы машем женщинам на прощание, Джорджи утирает слезы. Я знаю, она беспокоится о них. Несмотря на еду, сегодня утром они кажутся еще немного более усталыми и бледными.
Это из-за отсутствия кхуйи. Вот почему так важно, чтобы я показал Джорджи своим людям, и как можно скорее. Я не смогу сам победить са-кохцка, мне потребуется больше охотников с острыми копьями.
Несу исхудавшую Джорджи на спине, мы спускаемся с горы другим маршрутом. На этот раз я не иду по извилистым охотничьим тропам, наш путь прям, как полет птицы. Вместо пещер охотников по пути будет только пещера старейшин со странными гладкими стенами, мало чем отличающимися от стен пещеры Джорджи.
Она, кажется, с пониманием относится к спешке. Мы останавливаемся только на короткий отдых, чтобы наполнить флягу водой и облегчиться. Когда два солнца стоят высоко в небе, я нахожу грызуна в перьях. Джорджи не протестует против кусочков сырого мяса, ведь на сбор дров для костра уйдет слишком много времени. Мы быстро едим, а затем снова отправляемся в путь.
Весь день мы то бежим, то взбираемся на гору, и даже легкая как пушинка Джорджи со временем становится все тяжелее для меня, однако я ее не отпускаю. У меня гораздо больше сил для путешествия, чем у нее. Она тоже очень устала. С каждым часом ее хватка за мою одежду ослабевает. Уже начинаю беспокоиться, что мы не успеем вовремя, как вдруг вдалеке появляется знакомый заснеженный холм прямоугольной формы. Вздыхаю с облегчением и показываю его Джорджи.
– Вглдит стрнно,  – произносит она, зевая. – Мы идм туд? 
– Это наш единственный привал сегодня, – говорю я ей. – Мы отдохнем и выспимся, а завтра отправимся к моему народу.
Перебираю в голове охотников, которые могут помочь мне привести больных людей. Майлак захочет пойти, она ведь племенная целительница, но у нее маленький ребенок. Значит, ее партнер Кашрем, Раахош, если он вернулся со своей охоты, Рокан, Салух, Зеннек, Хэден, Дагеш.
Все они охотники без пары, за исключением Кашрема. Возможно, разумнее взять только спаренных, чтобы не возникло драки из-за маленьких самок, я не хочу провоцировать недовольство в своем племени. Я знаю, мужчинам обязательно захочется увидеть женщин-людей, особенно после того, как я вернусь с моей прекрасной Джорджи.
Задумчиво потираю ее руку. Наверное, не стоит отказывать моим людям в возможности увидеть, резонируют ли их кхуйи с людьми. Не тогда, когда я сам испытал удовольствие от пробуждения к жизни.
Мы входим в пещеру, и Джорджи что-то удивленно восклицает. Я не виню ее, стены здесь странные – они покрыты тонким слоем льда, и в них есть какая-то однородность, которая беспокоит. Кажется, будто гигантская рука зачерпнула склон холма и пригладила его. Но в пещере есть меха, дрова и заслонка из шкуры, чтобы ветер не проникал в наше укрытие. Джорджи слезает с моей спины и, к моему удивлению, сразу же начинает строить пирамиду из дров, пока я вешаю дверной заслон. Она одаривает меня застенчивой улыбкой.
– Хчу научтся. 
Мое сердце переполняется гордостью. Я подхожу к ней и, забыв про огонь, обхватываю ладонями ее маленькое личико. Она прелестна, с ее плоским носом и всем прочим, и я одержим желанием прикасаться к ней.
Она улыбается мне, и мое кхуйи начинает размеренно вибрировать в груди. Огонь может подождать. И мое кхуйи, и тело с самого утра изнывают от потребности в Джорджи. Еще немного, и я начну испытывать физическую боль. Я притягиваю ее за воротник комбинезона.
Джорджи мило хихикает. Она прижимает маленькую холодную руку к моей груди, как раз там, где под кожей вибрирует кхуйи.
– Любл, когд ты мурчшь,  – тихо говорит она. Затем смотрит своими странными белыми глазами и запрокидывает голову, позволяя ее поцеловать.
Хватаю ее и притягиваю к себе, не забывая о раненом запястье. Я хочу касаться ее везде, пробовать ее на вкус. Кхуйи внутри меня требует спаривания, и это зов, на который я собираюсь ответить. Целую ее так, как ей нравится, мои губы скользят по ее губам, прежде чем я проникаю языком в ее рот. Эти поцелуи с Джорджи несравнимы ни с чем из того, что я испытывал раньше, и я хочу, чтобы они продолжались снова и снова. Мне нравится, как ее гладкий язык касается моего.
Она жаждет моих прикосновений. Ее пальцы срывают одежду, обнажая грудь. Я стону при виде нее и опускаюсь на колени, чтобы взять в рот мягкий сосок. Мне нравится ее грудь, она похожа и в то же время отличается от грудей женщин моего народа. Розовый сосок чуть твердеет, когда я прикасаюсь к нему, но все равно остается мягким по сравнению с каменными сосками наших женщин. Интересно, как выглядят человеческие дети, если у их матерей такие мягкие, нежные соски. Я представляю там, внутри ее тела, своего ребенка и прижимаю его к себе.
Наш ребенок. Наполовину са-кхуйи, наполовину человек.
– М-м, – тихо говорит Джорджи, и я не знаю, напевает ли она или произносит еще одно из своих странных человеческих слов. Она стонет, когда я ласкаю ее грудь. Затем протягивает руку, сжимает и гладит мой член через одежду.
Я едва не кончаю от этого прикосновения. Быстро развязываю узлы, удерживающие мою одежду, и освобождаю свой член. Это спаривание будет быстрым и грубым, но мне все равно. Судя по звукам, которые издает Джорджи, и по тому, как она сжимает мой член, я сомневаюсь, что ей тоже есть до этого дело.
– Ты – мое сердце, – говорю я, лаская ее груди. Дразню одну, потом вторую, наслаждаясь тихими звуками, которые издает Джорджи. Соски грубеют от моих прикосновений, воздух наполняется ароматом ее возбуждения. У меня слюнки текут при мысли о том, чтобы попробовать мою подругу на вкус, и я целую плоский живот, который скоро станет большим и округлым.
Но дети появятся позже, а сейчас мне нужна Джорджи. Я спускаю ее кожаные штаны до темного пучка волос между ног. Она стягивает их до конца и отбрасывает в сторону, а затем раздевает меня, и мы оба остаемся обнаженными.
Джорджи слегка дрожит и подходит поближе, чтобы согреться в тепле моего тела. Я притягиваю свою половинку, поднимаю ее на руки и несу к меховым накидкам. Она целует мое лицо, проводит пальцами по рогам, бормоча нежные слова. Потом я кладу ее на одеяла, она выглядит такой красивой и соблазнительной, моя странная женщина-человек. Я накрываю ее маленькое тело своим большим. Ее ноги опускаются мне на бедра, ступни касаются размахивающего хвоста, а руки ласкают мои рога вверх и вниз так, как будто это мой член, и мне нравятся эти прикосновения. Ощупью нахожу нежные складки между ее ног, она влажная и скользкая, ее тело жаждет меня, как и мое – ее. Я хочу ощутить ее вкус на своих губах и опускаю голову ниже, ей между ног.
Она издает нежный звук и широко раздвигает ноги, приветствуя меня. Вожу языком по сладкому месту, наслаждаясь ее стонами. Ее аромат опьяняет и возбуждает, и я растворяюсь в ее теле. Я облизываю и сосу ее промежность, впитываю ее соки. Дрожь пробегает по ее телу, бедра крепче сжимают мою голову с каждым движением моего языка. Она близка к оргазму, но я хочу быть внутри нее, когда она кончит.
Поднимаюсь, пристраиваясь к ней членом. Она ощущается невероятно, моя Джорджи, влажная, возбужденная и такая мягкая. Я проникаю в нее, и она издает вздох, хватаясь за меня. Ее тело плотно, как перчатка, облегает мой член. Ощущение просто потрясающее, и я закрываю глаза, наслаждаясь им. Кхуйи отзывается, гудя внутри меня. Скоро я почувствую, как ее кхуйи ответит на мое.
Нужно, чтобы это произошло как можно скорее, иначе Джорджи не выживет.
Эта мысль отдается уколом страха, и я прижимаюсь к моей подруге всем телом. Нет, она моя. Я должен удержать ее. Со стоном я вхожу в нее, чувствуя, как ее тело отдается моему.
Джорджи стонет:
– Вектал, о да! 
Вынимаю член и снова проникаю в нее, ее ноги дрожат, а затем сжимаются крепче. Я вхожу в нее снова и снова, чувствуя потребность ускорить темп. Ее крики усиливаются вместе с интенсивностью моих толчков, и когда ее горячее тепло сжимается вокруг моего члена, я чувствую наступление ее оргазма еще до того, как она вскрикивает.
Кхуйи реагирует на это, и я снова проникаю в нее, изливая свое семя. Кончая, я прижимаю ее к себе и глажу по волосам, мое тело сковано наслаждением. Ее руки порхают по моей коже, и она выдыхает короткие, милые, непонятные слова.
Когда мое семя вышло, я прижимаюсь к Джорджи губами, а затем перекатываюсь на бок, притягивая ее к себе. Наши тела все еще соединены ниже пояса. Я хочу оставаться в таком положении много часов. Всю ночь. Теперь, когда моя пара в моих объятиях, от моей усталости не осталось и следа. И я уже думаю о том, как заставить ее снова кричать от удовольствия.
Провожу рукой по ее коже и чувствую, как тело сжимается вокруг моего члена. Всего несколько прикосновений, и она снова будет стонать. Я заинтригован этой мыслью, притягиваю ее ближе, разворачиваю. Ее спина теперь прижимается к моей груди.
Джорджи приподнимается на локте.
– Чт эт? 
Я касаюсь ее руки.
– М? – снова испытываю разочарование от того, что не понимаю ее язык.
Джорджи похлопывает меня по руке, чтобы привлечь внимание.
– Чт там мгает? 
Она указывает на дальнюю стену, где звезда вспыхивает подо льдом, а затем исчезает. Понятно.
– Это пещера старейшин, пещера звезд. Она полона магии. Ее ты и видишь.
Но она вырывается из моих объятий и выползает из-под одеяла. Я ощущаю чувство потери, когда мой член выскальзывает из ее теплого тела, но она чем-то озабочена. Сажусь и смотрю, как она поднимается на ноги и бежит к дальней стене. Она прижимается лицом к толстому льду, наблюдая за равномерным миганием. Затем смотрит на меня.
– Вектал,  – в ее голосе слышится волнение и восторг, – эт ксмичский крбль? 

Глава 5

Джорджи

Вот черт, это космический корабль!
И почему я раньше его не заметила?
Хотя знаю. Я так устала с дороги, что мой мозг был как в тумане. Мысль о необходимости спасти остальных не давала мне покоя. Вектал, казалось, тоже был обеспокоен; он пересекал долины и взбирался по отвесным скалам проворнее горного козла. Я в это время держалась за него изо всех сил, это было тяжело. Холод не ослабевал, ветер, казалось, превратил мое лицо в один большой кусок льда. Но мои дела все равно обстояли лучше, чем у других, так что я не жаловалась.
Когда мы наконец остановились на ночлег, я едва огляделась по сторонам. Да, пещера была непривычно гладкая внутри, и да, она внутри холма, который снаружи казался идеальной овальной формы. Это я заметила, когда, спотыкаясь, вошла внутрь, ища глазами прежде всего заветные меховые одеяла, которые, как я уже знала, ждали меня там.
Только после секса, когда я расслабилась и прижалась к своему пришельцу, я увидела огоньки. Сначала показалось, что глаза подводят меня, но мигание повторилось снова. Затем я подошла и стала пристально вглядываться в лед.
В тот момент я поняла, что пещера была такой странной, потому что это не холм, а космический корабль.
– Это корабль, – говорю я Векталу. За толстым слоем льда едва различима какая-то панель управления.
Его глаза сужаются, и он качает головой, не понимая.
– Эс са-кхуйи токх. 
То, что он сказал, едва ли похоже на «космический корабль». Верно. Мой большой синий варвар, вероятно, не узнал бы космический корабль, приземлись он прямо на его большом ребристом носу. Он носит одежду из кожи, ест сырое мясо и охотится с веревками и костяными ножами. Большой парень, вероятно, никогда не слышал об отоплении, не говоря уже о космическом корабле.
Я похлопываю его по груди.
– Знаешь что? Я возьму это на себя, не волнуйся.
Беру костяной нож, который ношу с собой, и начинаю разбивать им толстый лед, покрывающий стены.
Вектал останавливает меня нежным прикосновением. Он указывает на еще не зажженную кучу дров. Он прав, огонь расплавит лед быстрее. Поворачиваюсь и быстро чмокаю его.
– Сообразительный парень.
Он не понимает, о чем я говорю, но остается доволен поцелуем.
Жду, пока разгорится огонь, и осматриваюсь вокруг, стараясь не паниковать. Лед на стенах толстый, Вектал явно знаком с этим местом, и оно, как и другие пещеры, приспособлено под лагерь – все это говорит о том, что корабль здесь уже давно. Он совсем не похож на грузовой отсек, в котором сейчас находятся девушки. Шансы на то, что он принадлежит тем же пришельцам, невелики, говорю я себе.
Хотя все еще беспокоюсь. Вот почему надо своими глазами увидеть панель управления. Я должна понять, что именно мы нашли.
Это либо огромная сковорода, либо обратный билет домой.
А может, ни то, ни другое.
Но мне нужны ответы. Как бы я ни была вымотана, я не смогу заснуть, не получив их.
Когда огонь разгорается достаточно сильно, Вектал берет зажженную палку и протягивает мне. Это похоже на дрянной самодельный факел, и я осторожно подношу его к стене в том месте, где мигает панель. Лед мерцает в свете огня, а затем медленно, но тает. Дело небыстрое, но постепенно большая часть приборной панели открывается взору. Я смотрю на Вектала, он, кажется, тоже встревожен нашим открытием.
Все выглядит иначе, чем на космическом корабле, который привез меня сюда. Конечно, я мало что видела за пределами так называемого грузового отсека, но здесь точно все по-другому. На панели, которую я обнаружила, где-то сотня кнопок и изредка мигающий огонек. У электронных устройств ведь есть режим ожидания, и мне интересно: если он до сих пор мигает, означает ли это, что все работает?
Означает ли это, что мы можем вернуться домой?
Украдкой бросаю взгляд на Вектала. Его грубое, но красивое лицо нахмурено, как будто он не совсем уверен, что со всем этим делать. Он был таким милым со мной. А секс? Ладно, секс был просто потрясающим. Но эта планета отстой. Здесь холодно и мерзко, и я не знаю, хочу ли я оставаться здесь, когда есть возможность вернуться домой.
Если  такая возможность есть, напоминаю я себе. Если .
Возвращаю потрескивающий факел в костер и снова осматриваю панель. Я вижу множество кнопок и один мигающий огонек, но никаких экранов. Ошибаюсь ли я, надеясь, что это работает? Подхожу ближе и изучаю панель. Мигающий огонек – это кнопка со странным изогнутым символом на ней. Собираюсь нажать на нее, затем останавливаюсь.
Не глупо ли нажимать странную кнопку на еще более странном космическом корабле?
Да, очень глупо. Но какие у меня варианты? Размышляю о том, что может случиться. Кнопка может подать сигнал бедствия, может включить систему безопасности. А может оказаться просто кнопкой. Хочу ли я рискнуть?
Снова смотрю на Вектала.
На самом деле я… не хочу рисковать. Можно развернуться и уйти отсюда вместе с ним. Знаю, с ним я в безопасности. Возможно, я даже смогу быть здесь счастлива. Но у девушек другая ситуация, у них нет большого, чудесного пришельца, который обращается с ними как с драгоценностью и удовлетворяет все их потребности.
Поэтому я делаю глубокий вдох и нажимаю на мигающую кнопку.
Она щелкает.
Ничего не происходит.
Что ж, это… разочаровывает.
Затем я слышу жужжание, как будто что-то запускается. Ровный голос – не то мужской, не то женский – говорит что-то на странном языке, не похожем на мой. Загораются и начинают мигать огни на панели. Раздается шум, а затем шипение, как будто только что включили систему вентиляции.
Вектал хватает меня и прячет за собой, вытаскивая один из своих клинков, чтобы защитить. Я достаточно труслива, чтобы спрятаться за его спиной. Но я похлопываю его по руке.
– Все в порядке. Думаю, система просто… загружается.
Подхожу обратно к панели. Как только я приближаюсь, снова раздается голос. На этот раз интонация, кажется, вопросительная. Меня о чем-то спрашивают?
– Я тебя не понимаю, – говорю я вслух.
Раздается еще один стрекочущий, щебечущий звук, и в воздухе появляется трехмерное изображение Земли.
– Запрос, – произносит голос. – Язык: Земной английский. Верно?
Я выдыхаю.
– Да! Да, верно! Ты знаешь английский?
– Искусственный интеллект этого корабля знает более чем двадцать тысяч языков. Вы хотите изменить выбор языка? Если так, скажите…
– Нет, – быстро отвечаю я. – Оставь английский! – Я указываю на изображение Земли, вращающейся в воздухе. – Это моя планета!
– Настройки приняты. Пожалуйста, подождите, пока система полностью загрузится, прежде чем делать запрос.
– Э… хорошо.
Смотрю на Вектала широко раскрытыми глазами. Он, кажется, удивлен не меньше меня. Он кладет руки мне на плечи и на всякий случай притягивает к себе, готовый к любому повороту событий. Это, на удивление, успокаивает.
Компьютер гудит еще мгновение, а затем я чувствую, как порыв теплого воздуха касается моего лица.
– Контроль среды обитания запущен. Идеальная температура среды обитания людей – 22 градуса по Цельсию или 72 по Фаренгейту. Идеальная температура среды обитания видоизмененных сакхов  – 3 градуса по Цельсию или 37 по Фаренгейту. Какую температуру я должен запрограммировать?
– Видоизмененный сакх? – спрашиваю я.
– Мужчина рядом с вами – это вид сакха, приспособленный для обитания на этой планете.
Ох.
– Разве он не с этой планеты? Вектал тоже здесь чужой?
– Сакхи родом с планеты, которую они называют Кес, или «дом» на их языке. Это примерно в 10,5 миллионах световых лет от планеты Земля. Планета, на которой мы сейчас находимся, в 19 миллионах световых лет от Земли.
Как… далеко. Я чувствую слабость. У меня так много вопросов. Я не знаю, о чем спросить в первую очередь.
– Э… что это за место?
– У этой планеты много названий в зависимости от языка. Ваш вид еще не открыл эту солнечную систему. Наше текущее местоположение – вторая планета в двойной солнечной системе. Она совершает оборот вокруг солнц каждые 372,5 дня и вращается вокруг своей оси каждые 27,2 часа. Текущая температура…
– Холодно. Ага, я в курсе. – Я отмахиваюсь, потому что ничего из того, что я сейчас узнала, мне не поможет.
– Так, если он не отсюда, – говорю я, указывая на Вектала. – Как он сюда попал?
– Это судно изначально было прогулочным крейсером сакхов, – продолжает корабль мелодичным голосом. – Из-за солнечной бури экипаж был вынужден укрыться на ближайшей обитаемой планете, на которой вы сейчас находитесь. У них возникли технические трудности.
– Технические трудности? – Это звучит абсурдно. – Серьезно?
– Этот корабль настроен под конкретного пилота. У пилота случился сердечный приступ, второй пилот отсутствовал. Был подан сигнал бедствия, но он не сработал. Дальнейших сигналов не поступало.
Значит, люди Вектала тоже застряли здесь?
– Когда это произошло? – спрашиваю я, чувствуя легкую слабость от этой новой информации.
– 287 лет назад. Пожалуйста, обратите внимание, что «год» – это относительная величина, рассчитанная системой после сопоставления орбиты этой планеты и планеты Земля.
А год здесь, наверное, длиннее. Боже. Смотрю на Вектала широко раскрытыми глазами. Он смотрит на меня с любопытством, его лицо выражает нетерпение. Я знаю, у него есть вопросы, а мой разговор с компьютером, вероятно, вызывает еще больше.
Но я не закончила, поэтому побуду эгоисткой еще немного.
– Сколько сакхов потерпело крушение?
– В бортовых журналах записано шестьдесят два пассажира и один пилот. Многие умерли, прежде чем приняли симбионта.
– Симбионта?
– Определение термина: «симбионт» – это организм, который живет в симбиозе с другим организмом.
Мне становится не по себе.
– Подожди… У Вектала внутри кто-то есть?
– В атмосфере этой планеты есть элемент, который токсичен для людей, а также для сакхов. Это газовый элемент, подобный азоту, который еще не был обнаружен людьми, поскольку он не встречается на Земле. Ваше тело не приспособлено для того, чтобы отфильтровывать его из воздуха. Как только вы достигнете токсичного уровня этого элемента, ваше тело медленно отключится. Сакх рядом с вами существует во взаимном симбиозе с существом, которое они называют кхуйи.
– Кхуйи, – говорит Вектал, внезапно оживившись. Он задает компьютеру вопрос, и тот сразу отвечает, Вектал кивает и смотрит на меня.
– Я сказал ему, что объясняю вам, какую роль выполняет кхуйи, – говорит мне компьютер.
Я потираю лоб.
– Не понимаю. Значит, ты должен иметь эту штуку, кхуйи, внутри себя или… умрешь?
– Кхуйи придает сил своему хозяину и вносит незначительные изменения в организм, чтобы позволить ему приспособиться к враждебной среде. Те, кто высадился на этой планете, продержались восемь дней без симбиотических отношений.
Восемь дней? Все, что у меня есть, это восемь гребаных дней?
– И-изменения? – слабо спрашиваю я. Меня тошнит. Я что, либо пущу в себя… паразита, либо умру?
– Кхуйи изменяет своего хозяина. Генетически модифицированные кхуйи-симбионты приспособлены к жизни при более низких температурах и к фильтрации химических веществ из воздуха, которые организм не может переработать. Кхуйи также ускоряет выздоровление хозяина и заживление ран, а еще обеспечивает рождение жизнеспособного потомства.
О боже. Или я получаю морозостойкого ленточного червя, или умираю.
– А что, если я сейчас пущу эту штуку «кхуйи», а когда уберусь с этой планеты, избавлюсь от нее? Могу я это сделать?
– После симбиоза кхуйи и хозяин становятся зависимы друг от друга. Кхуйи не может существовать вне своего хозяина дольше нескольких минут, а хозяину потребуется замена кхуйи, чтобы выжить.
В этот момент я подумала, что остаться на Не-Хоте со своим сексуальным варваром лучше, чем ждать, пока маленькие зеленые человечки вернутся. Но, если я решу остаться, я больше никогда не смогу уехать. Буду только я и мой паразит… навсегда. Фу!
Но если я не подцеплю паразита, жить мне осталось всего несколько дней, меньше недели. Зеленые человечки, должно быть, знали, что мы, люди, не сможем выжить на этой планете. А значит, они либо не собираются забирать нас, либо… вернутся очень, очень скоро. Я громко вздыхаю при этой мысли.
Шансы явно не в нашу пользу. Я должна спасти остальных, и как можно скорее.
Хочу задать больше вопросов, но безопасность других сейчас на первом месте. Всему свое время. Сначала мы спасем девочек, а потом разберемся с кхуйи. Я поворачиваюсь к Векталу.
– Нам нужно поговорить.
Он касается моего лица, его голубые глаза светятся нежностью.
– Са-акх меволо. 
– Черт. Ты меня не понимаешь. – Я поворачиваюсь к компьютеру. – Вы можете мне перевести?
– Это одна из функций искусственного интеллекта, – говорит он дружелюбным тоном. – Хотели бы вы выучить сакхский диалект, на котором он говорит?
– Ты… ты можешь меня научить?
– Я могу выполнить разовую лингвистическую загрузку. Вы бы хотели это сделать?
– Боже, да! – Я хочу иметь возможность поговорить с Векталом по-настоящему, откровенно. – Пожалуйста.
В воздухе появляется маленький красный кружок.
– Пожалуйста, подойдите ближе к отмеченному месту. – Когда я подхожу, он дает мне дополнительные инструкции. – Я проведу сканирование сетчатки глаза. Пока оно происходит, пожалуйста, не моргайте и не пытайтесь двигаться, это может помешать передаче информации. Соединение через три… два… один…
Начинается низкий гул. Я замираю на месте, стараясь не моргать, когда красный лазер светит мне в глаза.
– Вы можете испытывать некоторый дискомфорт, пока ваш мозг обрабатывает информацию, – говорит компьютер, как раз перед тем, как поток символов проносится в моем мозгу, и мне кажется, что моя голова взрывается.

Вектал

Моя девушка падает, и кхуйи бьется в груди в знак протеста. Я хватаю ее, прежде чем она касается земли.
– Джорджи!
– Пожалуйста, дайте ей несколько минут на восстановление, – произносит странный голос, доносящийся из стен.
Я рычу на него, рычу в пустоту. Не знаю, откуда исходит этот голос, но, если он причинил боль моей Джорджи, я разнесу это место и разбросаю обломки по ледяным морям. Прижимаю свою половинку к груди, не в силах дышать от страха. Кладу руку ей на сердце, которое ничем не защищено снаружи. Она слишком мягкая и ранимая, моя бедная женщина-человек.
Но сердце ровно стучит у нее в груди, и я вздыхаю с облегчением. Касаюсь губами странного гладкого лба и прижимаю ее к себе, в этот момент в пещере становится неприятно тепло.
Бестелесный голос снова говорит:
– В режиме ожидания. Пожалуйста, уточните, есть ли у вас вопросы ко мне, в противном случае я вернусь в спящий режим.
Прижимаю Джорджи к себе, глажу ее волосы, лицо, прохладную кожу, которая не может удержать достаточно тепла, чтобы ей было комфортно. Я игнорирую незнакомый голос, хотя теперь он говорит на моем языке. После того как Джорджи поговорила с ним, он направил красный луч в ее голову и лишил сознания. Я не хочу, чтобы он сделал то же самое со мной, поэтому я, прищурившись, наблюдаю за мигающими огнями и жду.
Джорджи поворачивает сонное лицо и утыкается носом в мою грудь.
– Джорджи? – спрашиваю я, касаясь ее щеки. – Ты в порядке?
Она моргает, а затем открывает глаза. И эти белые глаза с бледно-голубым кружком в центре – самые красивые из всех, что я когда-либо видел.
– Ой… Я слышу тебя, – говорит она на моем языке. – Твои слова, они… – она на секунду задумывается, а затем на ее лице появляется улыбка, – удивительные.
– Как ты выучила мой язык? – Я ошарашен.
Она наклоняет голову на мгновение, очаровательно сморщив носик, как будто что-то обдумывая. Затем снова улыбается.
– Эти слова немного отличаются от тех, что звучат в моей голове. Может быть, это ди-а-лект , который есть у ком-пью-тера .
Некоторые слова не из моего языка, в них нет никакого смысла.
– Ком-пью-тер? – переспрашиваю я.
Джорджи указывает рукой в воздух.
– Этот голос. Корабль. Он научил меня.
– Магия? – с сомнением спрашиваю я. Единственная магия, о которой я знаю, – это магия кхуйи, и она не учит языкам.
Она звонко смеется. Затем ее глаза снова тускнеют, и она потирает лоб.
– Это не магия, – говорит она, – а обучение. Я, наверное, неправильно это объясняю. – Ее глаза закрываются, и она сворачивается калачиком у меня на груди. – У меня болит голова. Ты подержишь меня еще немного?
– Столько, сколько захочешь, – обещаю я и прижимаю ее к себе. Кхуйи пульсирует у меня в груди, и в данный момент я доволен. Полон вопросов и изумления, но доволен.

* * *

– Ешь, – настаиваю я, предлагая Джорджи свой паек.
Она издает рвотный звук и качает головой.
– Эта дрянь обжигает мой язык. Даже сейчас у меня слезятся глаза.
Я всматриваюсь в ее маленькое личико, она права; ее светлые глаза слезятся и блестят. Я нюхаю дорожные пайки с любопытством. У них слегка пряный вкус, но он должен быть приятным, а не удушливым.
– У людей слабые языки.
– Нет, – она бросает на меня сердитый взгляд, – это не так.
– Слабые языки, слабые глаза, слабые тела, – бормочу я, наслаждаясь нарастающим раздражением на лице Джорджи. Это такое удовольствие – говорить с ней, вести полноценный разговор и дразнить ее. – Слабые во многих местах… но с восхитительной вагиной.
Ее лицо багровеет, и она бьет меня по руке своей здоровой рукой. Легкая улыбка появляется на ее губах.
– Ты всегда думаешь о сексе, не так ли?
– Трудно не думать, когда моя пара такая мягкая и красивая. – Я провожу пальцем по ее щеке.
Она отвечает серьезно:
– Вектал… Я не твоя пара.
– Конечно моя. Мое кхуйи выбрало тебя. Когда ты обретешь кхуйи, оно запоет при виде меня. Подожди и увидишь.
Она качает головой.
– Люди сами выбирают себе пару. Я еще никого не выбрала. Пойми, ты очень милый, – говорит она, успокаивающе поглаживая меня по руке. – И ты мне не безразличен. Но… выбор пары должен быть обоюдным решением.
Обоюдное решение? Она что, сошла с ума? Люди сошли с ума?
– Это не решение, кхуйи выбирает. Оно всегда знает наверняка.
– Но у меня нет кхуйи.
– Мы исправим это в ближайшее время. Как только мы вернемся в мое племя, то организуем охоту, чтобы уничтожить одного из великих са-кохцков. Они содержат в себе много кхуйи. Мы добудем достаточно для тебя и твоих соплеменниц.
– Вектал, – говорит она с несчастным лицом. – Ты меня не слушаешь. Я… я даже не знаю, хочу ли я кхуйи.
Мое сердце леденеет от ее слов.
– Ты должна. Это смертный приговор…
– Только если я решу остаться, – тихо произносит Джорджи. – Я не уверена. Если есть шанс, что я смогу вернуться домой… – Она опускает глаза и смотрит в сторону. – Я просто хочу еще подумать, хорошо?
– Где же твой дом, если не здесь? – Мое сердце замедляет биение. Джорджи думает о том, чтобы бросить меня, как будто она не чувствует того же, что и я, как будто ее сердце не разрывается на части при одной мысли о разлуке. Да, это кхуйи свело нас вместе, но я горжусь тем, что она моя пара. Я не хочу никого другого ни сейчас, ни когда-либо еще. Даже помыслить об этом не могу.
Она поднимает руку, указывая на потолок пещеры.
– В небе. Очень, очень далеко отсюда.
Сузив глаза, я смотрю на нее. Я не понимаю.
– На этом корабле , – продолжает она, – твои предки прибыли сюда из другого места.
– Это пещера, из которой вышли мои предки. Но она не летает. – Я представляю себе пещеру, летящую по небу как птица. Эта мысль смехотворна.
Джорджи разочарованно вздыхает.
– Это корабль. Ты знаешь, что такое корабль ?
Я не отвечаю, она постукивает пальцем по губам, размышляя.
– Это корабль , который плывет среди звезд, Вектал. Ты же знаешь, что я не отсюда, верно? У меня нет кхуйи, так что я не могу быть из местных.
Киваю, потому что знаю, что она права. Но мысль о том, что она прилетела… со звезд, странна и причудлива. Непостижима. Но ее странный язык, одежда, отсутствие кхуйи…
– Ты… хочешь вернуться к звездам?
Выражение ее лица становится печальным. Бледные глаза на мгновение вспыхивают, мокрые от непролитых слез.
– Не знаю. Больше всего на свете я ненавижу, когда у меня нет выбора.
Значит, она ненавидит не меня. Кхуйи снова начинает вибрировать у меня в груди. Я прижимаю к нему руку.
– Тогда я пойду с тобой.
Ее слезы исчезают, она улыбается. Затем придвигается ближе, сжимает мою руку и прижимается к ней щекой.
– Я бы этого хотела, – вздыхает она.
Провожу пальцами по ее мягкой щеке. Неужели она не понимает? Куда бы она ни направилась, я с радостью последую за ней. Она – мое сердце, мой резонанс, моя душа, моя половинка. Мне грустно от того, что она так несчастна здесь, со мной.
– Даже если бы я хотела остаться, – тихо произносит она, – я не могу принять это решение за других. Если есть шанс вернуться домой, я должна позволить девочкам решать самим.
Моя девушка такая благородная. Фыркаю в знак понимания, хотя моя животная сторона хочет затащить ее обратно в одеяла и держать там, обнаженную и разгоряченную, пока она не забудет обо всем.
Но тогда Джорджи умрет, потому что у нее нет кхуйи. Другие девушки тоже непременно, умрут, не получив помощи. И тогда мои соплеменники, у которых нет пары, – Дагеш, Раахош, Хэден и многие другие никогда не познают удовольствия. Я так же, как и Джорджи, не могу быть жестоким.
– Мы должны спасти твоих друзей, – говорю я ей. – Если мы пойдем быстро, то сегодня ночью доберемся до племенных пещер. Мы соберем лучших охотников и вернемся за людьми утром.
– Давай сделаем это, – заявляет она, ее голос звучит решительно. – Потому что с каждым прожитым мгновением я чувствую себя все более виноватой.
– Виноватой? – спрашиваю я, приподнимая ее маленькое личико, чтобы она могла посмотреть мне в глаза. – Почему? Почему моя половинка несет такое бремя?
Ее щеки снова розовеют.
– Потому что я здесь с тобой, мне тепло, я сыта и счастлива, а они нет.
Касаюсь пальцем ее полных губ.
– И потому что мой член заставляет тебя кричать от удовольствия?
Румянец на ее щеках становится ярче, она наклоняет голову.
– О боже,  – произносит она на своем языке. Затем на моем: – Давай оставим такие разговоры между нами.
Меня это забавляет. Моя половинка стесняется? Что означает этот румянец? Женщина са-кхуйи краснеет у основания своих рогов, когда она смущена, но у Джорджи нет рогов.
– Это всего лишь разговор между партнерами, мой резонанс.
Она наклоняет голову.
– Резонанс? Что это?
Я беру ее маленькую здоровую руку и прижимаю к своей груди. Кхуйи отвечает, довольно вибрируя.
– Вот он. Только ты взываешь к нему, только ты заставляешь мое кхуйи вибрировать в груди от счастья. Это знак того, что пара найдена.
Ее рот приоткрывается, и она удивленно смотрит на меня.
– Я думала, ты мурчишь .
– Мурчишь? Я не знаком с этим словом.
– Как кошка.
– Кошка? Снежная кошка? – Я думаю об уродливых существах с усами и клочьями шерсти повсюду. Я не помню, чтобы они когда-нибудь мурчали, но мясо у них вкусное.
Джорджи смеется.
– Знаешь что? Это не важно. Нам пора.
Она встает и поправляет одежду. Мы сыты и готовы к отправлению, но, как ни странно, мне не хочется идти, я боюсь, что, возможно, не смогу сохранить свою Джорджи.
Эта мысль повергает меня в отчаяние. Прижимаюсь лицом к ее животу и притягиваю ее к себе, желая успокоиться. Подумать только, я могу потерять свой сладкий резонанс так скоро после того, как нашел его. Я этого не вынесу.
– О, Вектал, – тихо шепчет она. Ее руки нежно ласкают мои рога. – Я бы хотела, чтобы мне нужно было думать только о себе. Тогда все было бы проще.
– Это легко, – говорю я ей, прижимаясь лицом к ее обтянутому кожаным костюмом телу. Даже сквозь одежду я чувствую ее чудесный аромат. Я жажду снова попробовать ее на вкус. – Прими кхуйи. Прими меня.
Она молчит, но ее руки продолжают прикасаться ко мне, нежно гладя мое тело и рога. Должен же я быть хоть немного ей небезразличен. Должен. Но она лишь говорит:
– Я хочу сделать этот выбор самостоятельно. Меня и так многого лишили. Мне нужно оставить хоть что-то для себя. Пожалуйста, позволь мне это.
Смотрю на ее грустное лицо.
– Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать.
Она улыбается мне мило и печально.
– Я знаю.

Джорджи

Пока Вектал упорно пробирается через снежные сугробы со мной на спине, я обдумываю свой выбор.
Вполне вероятно, что мы никогда не сможем вернуться домой, хотя я изо всех сил стараюсь это отрицать. Если предки Вектала застряли здесь, то мы, по всей видимости, тоже не сможем возвратиться, как бы сильно ни старались. Другой вариант – подождать, когда вернутся маленькие зеленые человечки, попытаться захватить их корабль и в случае успеха заставить отвезти нас домой. Или мы можем покинуть ледяную планету вместе с ними в качестве пленников, но это рискованно.
Или принять паразита… пардон, симбионта и попытаться найти счастье здесь, с Векталом и его соплеменниками.
Думаю, если бы мне пришлось делать выбор только за себя, было бы проще. Хотя мысль о том, чтобы оставить Землю, друзей и семью, причиняет мне боль, но жизнь с Векталом может оказаться счастливой и полной удовольствия. Я уже с нетерпением жду, когда увижу его улыбку, почувствую его кожу на своей. Мне так нравится его раскатистый смех, мне нравится понимать, что он говорит.
Если бы это было только мое решение, чаша весов определенно склонилась бы к Векталу.
Но я чувствую, что люди должны принимать решения согласованно. Не хочу делать это за других. Мне повезло, я повстречала Вектала, но если мы с девочками останемся здесь, мы обречем себя на непростую жизнь в снегах. Да и кто может поручиться, что другие из племени Вектала (са-кхуйи, как он их называет) будут относиться к мои подругам так же чудесно, как и он ко мне?
И потом, вдруг маленькие зеленые человечки продадут нас кому-нибудь на милой планете с климатом как на Таити, полной сексуальных мужчин, которые попивают коктейль «Май Тай» и жаждут только нашей компании? Все может быть. Шансы, конечно, ничтожны… Но это еще одна причина не влиять на решение других. Что бы мы ни решили, мы сделаем это вместе. Нам предстоит сделать выбор не только за нас шестерых бодрствующих, но и за тех шестерых, которые еще спят.
Прежде чем кто-либо что-либо решит, нужно все обсудить.
Если они захотят остаться, мы вместе выясним, как это сделать. Если они захотят сразиться с зелеными за контроль над кораблем, нам понадобится оружие и план.
Поврежденное запястье ноет и пульсирует, напоминая мне, что все мы пострадали при жесткой посадке. Вступить с кем-то в открытое противостояние кажется ужасной идеей. Но, может быть, я просто настроена негативно? Отмахиваюсь от этой мысли. Если Лиз, Меган, Тиффани, Кира и Джози захотят бороться за нашу свободу, самое меньшее, что я смогу сделать, – это присоединиться к ним. Я не брошу подруг. Оставаться в стороне, сидя в мехах с моим большим сексуальным пришельцем, кажется предательством после всего, что мы пережили вместе.
– Вон там, – говорит Вектал, выводя меня из моих мрачных мыслей. – Мой дом прямо перед нами.
Обхватываю Вектала за шею и вглядываюсь сквозь падающий снег. Впереди нет ничего, кроме еще одного скалистого утеса, на этот раз едва выглядывающего из-за густой чащи розовых деревьев с ветками, растущими часто, как ресницы.
– Где?
– Вход скрыт и охраняется от нападения метлаков и других хищников. Не переживай, там мы будем в тепле и безопасности. – Он гладит меня по руке. – Никто не посмеет причинить тебе вред.
Переживаю ли я? Я не могу не переживать после таких слов. До этого мне приходилось иметь дело только с Векталом, но теперь мне предстоит встретиться с тридцатью са-кхуйи. Мои руки крепче обвивают шею Вектала. Что, если они меня возненавидят? Что, если они решат, что я мерзко выгляжу? Что, если…
– Хо, – раздается низкий, звучный голос.
В ответ Вектал высоко поднимает руку. Крепко держусь за его спину, меня начинает трясти от волнения, когда вдалеке появляется еще одно большое тело.
– Это Раахош, – тихо говорит мне Вектал. – Он, должно быть, вернулся с охоты.
Кто-то бежит к нам, прокладывая себе путь через глубокие сугробы. Розовые хлипкие деревья колышутся над головой, и вся сцена выглядит нелепо. Я стараюсь не пялиться на Раахоша, но… у меня не получается. Рога Вектала большие и толстые, но ровные и симметричные. А корона Раахоша – это нечто. Один рог выгибается назад, торчит высоко над головой, от второго остался лишь зазубренный обломок. Он подходит ближе, я вижу шрамы, покрывающие одну сторону его широкого лица. Его кожа более глубокого серого цвета, чем у Вектала… Словно серый дым. И если кому-то кажется, что Вектал выглядит устрашающе, Раахош точно выводит страх на новый уровень.
Он ухмыляется и поднимает руку, выбегая нам навстречу, а затем его шаги замедляются, когда он видит меня.
– Я думал, ты несешь много добычи, брат, и вышел помочь тебе.
– Мне нужно многое тебе рассказать, – говорит Вектал, и я слышу гордость в его голосе, когда он мягко опускает меня на землю. Его грудь начинает вибрировать от громкого непрерывного мурчания.
Глаза Раахоша расширяются, и он смотрит на Вектала, а затем на меня.
– Кто это? – Он оглядывает меня с головы до ног. – Что… что она такое?
– Это Джорджи, человек и моя пара. – Вектал обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я чувствую такое сильное мурчание внутри него, что он практически вибрирует. Резонирует, как он это называет.
Раахош смотрит на меня так долго, что мне становится не по себе. Он рассматривает мое лицо, мои волосы, без сомнения, в поисках рогов, а затем остальные части моего маленького, дрожащего тела.
На мне чужой костюм, я уже несколько недель не причесывалась и наверняка выгляжу ужасно. Но это первый раз, когда я так себя почувствовала. Вектал всегда заставляет меня чувствовать себя… красивой. Как будто я самая сексуальная женщина, которую он когда-либо встречал, и ему приходится себя сдерживать, чтобы не прикоснуться ко мне. Я принимала как должное это чудесное чувство – когда для кого-то ты особенная.
Кладу руку на пояс Вектала и скольжу вниз по спине, пока не добираюсь до основания хвоста. Затем я рассеянно кручу и играю его хвостом.
Вектал рядом со мной напрягается, и вибрирование становится еще более настойчивым. Он тянется назад и мягко убирает мою руку, затем утыкается носом мне в ухо.
– Подожди, пока мы не останемся наедине, мой сладкий резонанс. Я знаю, что тебе не нравится делать это публично.
Ой. Неужели я только что дала ему знак на языке са-кху, что хочу прилюдно заняться этим? Румянец заливает мои щеки, и я киваю, не глядя на Раахоша, иначе просто сгорю от стыда.
– Че-ло-век? – говорит Раахош через мгновение, это слово застряло у него в горле. – Ее глаза…
– У нее нет кхуйи, – объясняет Вектал. Его рука тянется к моим волосам, и он расчесывает их своими большими толстыми пальцами. Я снова чувствую себя красивой. Он просто не может не прикасаться ко мне, и, да, я это обожаю. – Мы скоро решим эту проблему.
Я толкаю Вектала локтем.
– Мы поговорим об этом.
– Мы поговорим об этой проблеме, – поправляется он.
Украдкой бросаю взгляд на Раахоша, он все еще смотрит на меня. Но это не взгляд безразличия или отвращения, скорее я вижу тоску. Не в сексуальном смысле, нет. Он смотрит так, как будто его лучший друг только что явился с рождественским подарком, о котором он мечтал годами.
– Тебе повезло, – наконец произносит он хрипло, – что ты нашел свой резонанс.
– Я самый счастливый, – соглашается Вектал, и его пальцы гладят мою шею. – Но моей паре нужна целительница.
Хочу возразить по поводу пары, так как я еще не ответила «да», но мое запястье слишком сильно болит.
– Целительница – это хорошо, – тихо говорю я. – А как насчет еды?
– Будет и еда, и теплая одежда, – обещает Вектал. – И сегодня ты спишь в моих мехах.
Я краснею, потому что Вектал явно дает понять Раахошу: «Мы с ней уже занимаемся этим», но его приятель не моргнул и глазом.
– Пойдем, – говорит пришелец и жестом приглашает нас следовать за ним. – Будет много вопросов.
– Я к ним готов, – говорит Вектал.
– Не уверена, что я готова.
Мысль о том, что меня будут допрашивать и пристально разглядывать десятки пришельцев, заставляет меня чувствовать себя измученной, а мы ведь еще даже не вошли в пещеру.
– Ты помнишь, что мы должны вернуться за остальными утром, верно?
– Остальные? – спрашивает Раахош, в его взгляде неподдельный интерес.
– Джорджи прибыла с пятью другими людьми, – объясняет Вектал. – Они нуждаются в нашей помощи.
– Еще пять человек? – спрашивает Раахош, его сияющие голубые глаза расширяются. – Ты не обманываешь?
– Все женщины, – произносит Вектал низким, почти благоговейным голосом.
Раахош останавливается:
– Правда?
– Правда.
Это они еще не знают о шести других женщинах в капсулах гибернации.
– Это проблема? – уточняю я. – Вектал, ты сказал, что твои люди помогут моим.
– Это не проблема, – отвечает мой пришелец серьезным тоном, – это благословение. В нашем племени всего четыре взрослые самки, и у всех есть пара.
– Они резонируют? – резко спрашивает Раахош.
– У них нет кхуйи, – откликается Вектал. – Но я нашел отклик в Джорджи. Другие тоже, возможно, найдут резонанс в человеческой женщине.
Я останавливаюсь как вкопанная.
– Подожди, что? Это не сезон охоты на человеческих женщин! Я думала, нас спасают, а не сватают.
Раахош смотрит на меня как на сумасшедшую. Мои слова, вероятно, звучат как бессмыслица на их языке, но мне все равно. Я хочу помочь своим подругам, а не свести их с парнями-пришельцами. Вспоминаю «приветствие» Вектала: он просто схватил меня, и мы занялись сексом. Конечно, я несколько раз испытала оргазм, но это не давало ему права решать за меня, что я теперь его пара , равно как и решать за других, что у них появятся партнеры.
– Никто не вступит в отношения без обоюдного согласия, – заявляю я, скрещивая руки на груди. И тут же вздрагиваю от боли, потому что опять забыла о больном запястье.
– Договорились, моя Джорджи, – соглашается Вектал и гладит меня по щеке. – Я вождь, они послушают меня. Любой мужчина, который выберет себе пару среди женщин-людей, должен будет получить ее согласие.
Я немного успокаиваюсь.
– Договорились? – бормочет Раахош. – Но резонанс…
– У людей его не бывает, – замечаю я.
– Давайте продолжим этот спор позже, когда моя девушка будет сыта и обогрета, – вмешивается Вектал прежде, чем Раахош успевает что-то возразить. Мой пришелец обнимает меня за плечи, словно защищая. – Мы проделали долгий путь, и утром мы снова выдвигаемся.
– Конечно, – сухо отвечает Раахош. Он разворачивается и идет в сторону деревьев, мы с Векталом следуем за ним.
Деревья становятся гуще, и когда мы приближаемся к утесу, я вижу вход в очень большую пещеру. Она настолько огромна, что больше любого человека или са-кхуйи. Даже если я встану на плечи Вектала и попытаюсь дотянуться до потолка, мне не удастся. Мы заходим внутрь. По ходу движения стены пещеры постепенно сужаются, и я съеживаюсь при мысли о том, чтобы жить в таком месте. Это не кажется мне безопасным.
Но пока мы пробираемся по извилистому туннелю, воздух вдруг становится теплее. Заметно теплее. По ощущениям мы спускаемся, так разве не должно становиться холоднее? Я озадачена этой мыслью, пока пещера не расширяется, и слабый запах тухлых яиц не доходит до моего носа.
В следующее мгновение я просто ошеломлена.
Холм, где котором живут са-кхуйи, полый внутри. Пещера переходит в открытое пространство, напоминающее гигантский пончик, – круглое, с огромным бассейном голубой воды в центре. Это горячий источник, с удивлением осознаю я, вот почему так сильно пахнет яйцами.
Зажимаю нос и удивленно оглядываюсь. В бассейне купаются местные: ребенок с шишками вместо рогов плещется в воде, мужчина поддерживает его, а женщина смеется. Стены пещеры закругляются кверху, заканчиваясь отверстием. Сквозь него падает снег, но он тает в парах теплого воздуха, превращаясь в капли.
В стенах «пончика» множество пещер, некоторые из них соединены лестницами и мостами из камня другой породы или из чего-то вроде плетеного тростника. Такой же плетеный мост переброшен с одной стороны потолка на другую. Повсюду представители народа са-кхуйи. Некоторые сидят у входа в свои жилища, одна пара вдалеке плетет корзины, мужчина с огромными изогнутыми рогами и бледной кожей выделывает шкуру, натянутую на раму.
– Вектал вернулся! – раздается чей-то радостный крик. По пещере разносятся ликующие возгласы и шепот… В следующее мгновение все замолкают и смотрят на меня.
Странно быть в центре такого пристального внимания. Все больше голов поворачивается в мою сторону, кто-то встает и подходит. Здесь много мужчин, очень много. Некоторые из них одеты только в набедренные повязки, потому что в пещере тепло. Все они мускулистые, высокие и хороши собой (для са-кхуйи, конечно), и все они пристально разглядывают меня с любопытством и, кажется, даже страстью.
– Моя пара, – гордо объявляет Вектал. – Она – человек.
– Мама, почему у нее такое уродливое лицо? – спрашивает тоненький голосок. Чей-то взрослый голос пытается заставить ребенка замолчать.
Раахош выглядит огорченным или подавленным, сложно понять. Вектал негромко рычит и делает шаг вперед, явно оскорбленный.
Я хихикаю. Подумать только, что эти странные пришельцы считают меня уродиной. А у самих есть рога, хвосты, горящие глаза и гребни по всему лбу, носу и… другим интересным частям тела.
Вектал притягивает меня к себе собственническим движением, и я внезапно оказываюсь прижатой к его твердой как камень груди, прикрытой кожаным жилетом.
– Это моя пара. Я резонирую с ней. – Словно по команде, его грудь начинает вибрировать, и моя щека трясется от его ровного глубокого мурчания. – Она прекрасна для меня. Она другая, но тем не менее красивая.
Он проводит пальцами по моим волосам.
– Я видел ее храбрость, ее дух и силу воли. Она доверилась мне, хотя у нее не было на то причин, она отдала мне свое тело, притом что у нее не было кхуйи, чтобы сделать за нее этот выбор. И не имеет значения, как выглядит она в других глазах, кроме моих… Для меня она самое прекрасное, самое привлекательное и совершенное из созданий.
Меня переполняют эмоции. Что ж, для варвара он хорошо говорит. Отблагодарю его, как только мы снова останемся наедине.
– Что такое че-ло-век? – спрашивает кто-то.
– Есть ли другие? – спрашивает еще один.
– Вектал говорит, их еще пятеро, – отвечает Раахош своим низким, рокочущим голосом. – Все женщины.
В голосах инопланетян волнение и трепет. Вот черт! Чего доброго, эти парни подумают, что открыт брачный сезон. В их племени всего четыре взрослые женщины, а это значит, что есть много неудовлетворенных сексуальных потребностей. Что будет, когда они узнают, что в капсулах спят еще шесть женщин – в дополнение к шести бодрствующим?
– Вектал, – неловко бормочу я. Са-кхуйи все больше оживляются, а я начинаю нервничать.
При звуке моего голоса все взгляды устремляются в мою сторону. Вектал крепче прижимает меня к себе.
– В свое время вы получите ответы. Моя половинка проделала долгий путь, она устала, проголодалась, и ей нужен целитель. Где Майлак?
– Я здесь, – отзывается нежный голос. Женщина с завитыми рогами и темными длинными волосами выходит вперед. Она прижимает к груди ребенка, а круглый живот свидетельствует, что скоро появится второй. Сияющие глаза зачарованно смотрят на меня.
– Хорошо, – говорит Вектал. – Мы с Джорджи будем ждать тебя в моей пещере.
Она кивает и передает ребенка какому-то мужчине.
– Я только возьму свою корзину.
Мой пришелец берет меня за руку и тянет за собой. Остальные идут следом. Я не виню их за то, что они пялятся. Шепот усиливается, когда я поворачиваюсь к ним спиной. Слышны комментарии по поводу отсутствия у меня хвоста. Оглядываюсь по сторонам и вижу, как Раахош отходит куда-то в тень, сжимая в руках копье. Его взгляд пристальный, но не пугающий. Мне начинает казаться, что Раахош будет усиленно бороться за право на человека-партнершу.
От этой мысли мне становится не по себе. Должно быть, это нелегко – жить в племени, полном одиноких, свободных мужчин.
Вектал ведет меня через лабиринт пещер к одной из тех, что находится на краю «пончика». На его двери висит несколько перьев и что-то вроде украшений. Больше ничто не указывает на то, что это дом вождя. На мой взгляд, его пещера выглядит так же, как и любая другая. Зато внутри тепло и уютно. Гнездо из меховых одеял в углу, на каменной полке – несколько предметов домашнего обихода, яма для костра, которой давно не пользовались, и что-то похожее на тростниковую сеть висит на стене. Я бросаю на Вектала любопытный взгляд.
– Для рыбалки?
Он простодушно ухмыляется, словно мальчишка.
– Хотел проверить, сможем ли мы поймать одну из самых больших рыб в соленом озере.
Соленое озеро? Мы что, рядом с морем? У меня так много вопросов.
– Это моя пещера, мой дом… и теперь твой тоже, Джорджи. – Через мгновение он добавляет: – Если ты примешь меня как партнера.
Его голос звучит неуверенно, и я чувствую вину за то, что моя нерешительность причиняет ему боль.
Однако гнездо из шкур выглядит так заманчиво, и я не могу не подойти к нему. Присаживаюсь, а затем ложусь и блаженствую. Это, безусловно, самая удобная и уютная кровать, на которой мне довелось лежать с тех пор, как началась вся эта история с похищением.
– С нетерпением жду возможности свернуться здесь калачиком, – говорю я ему.
Его глаза загораются, из груди слышен гул.
Он воспринял это как приглашение. Надо его поправить. Но вместо этого я еще немного нежусь в мехах, вспоминая, как он ласково говорил о том, какая я красивая и сильная. Я выгибаюсь, моя грудь выступает вперед. Внимание Вектала приковано к ней, и я вижу, как в его странных сияющих глазах вспыхивает огонь.
– Я могу войти? – спрашивает женский голос.
Вектал проводит рукой по лицу.
– Да, Майлак. – Он подходит ко мне и целует в лоб. – Я пойду пообщаюсь со своими охотниками, Майлак позаботится о тебе.
Хочу обидеться, но у меня болит запястье. А если у Майлак есть еда, она мой новый любимый пришелец.
– Хорошо. Не задерживайся надолго.
– Не буду, – с жаром обещает он, и его пальцы скользят по моему подбородку. – Если ты уснешь, я разбужу тебя, соединив наши рты.
Горячий румянец вспыхивает на моих щеках.
– Это называется поцелуй, Вектал.
В его формулировке поцелуй приобретает совершенно непристойный окрас. Я и так возбуждена, но его слова распаляют меня еще больше.
Вектал лукаво смотрит на меня, затем прижимается своими губами к моим и выходит из пещеры. Бросаю последний восхищенный взгляд на его упругую задницу в облегающих штанах, и мгновение спустя входит Майлак. Она несет в руках большую корзину и улыбается мне, сверкая изящными клыками.
– Я могу войти?
Киваю и наблюдаю, как плавно она передвигается. Есть разница между мужчинами и женщинами са-кхуйи. Ее рога меньше и аккуратнее. Кажется, что их рога – как наши носы: у кого-то огромные, у кого-то поменьше и изящные. Вероятно, ключевую роль тут играет наследственность. Черты лица Майлак такие же сильные и резкие, как у Вектала, но глаза больше, ресницы длиннее, а губы полные, пухлые. У нее маленькая грудь, и все тело кажется скорее жилистым, чем мягким. Но она двигается так чувственно, что вызывает во мне зависть. У нее длинные шикарные волосы, струящиеся темным водопадом до талии и хвоста.
Она странно одета. Ее одежда более замысловатая – куски кожи с узорами наподобие вышивки красиво обрамляют грудь, перекрещиваются на широких плечах и свободно ниспадают на живот. Ее кожаные легинсы также украшены узорами. Она без обуви – я замечаю это, когда она садится рядом, и очень удивляюсь. В пещере, конечно, теплее, чем снаружи, но мне все равно холодно. В племени Вектала, похоже, одеваются так, как будто стоит чудесный летний день.
Я им завидую. Хотела бы я наконец перестать мерзнуть.
Одним плавным движением Майлак садится передо мной, скрестив ноги. Она ставит свою корзину на пол рядом с кроватью и кладет обе руки ладонями вверх на колени.
– Позволишь мне исцелить тебя?
– Э… да.
В их языке нет слова «хорошо».
Она нежно берет мою больную руку в свою, закатывает рукав куртки и снимает импровизированную шину. Мое запястье опухло и все синее, без повязки оно начинает пульсировать с новой силой. К моему удивлению, Майлак закрывает глаза и укачивает мое запястье, как дитя.
Хм, ладно. Я просто жду, потому что мне кажется невежливым спрашивать, какого черта она делает.
После долгого молчания она наконец открывает глаза и хмурится.
– У тебя нет кхуйи. Я подумала, возможно, Вектал ошибся.
– Нет, – говорю я, слабо улыбаясь. – Он прав, у меня нет кхуйи.
Это слово кажется странным у меня на языке. Она осторожно отпускает мое запястье.
– Странно. Тогда я мало что могу для тебя сделать. Мое кхуйи особенное, – рассказывает она, прикасаясь к своей груди. – Оно может призвать твое кхуйи и побудить его работать усерднее.
Ну, по крайней мере она не предлагает проглотить кристалл, обмазать меня грязью, или как там еще могут лечиться варвары.
– Ладно. Все в порядке, правда.
– Давай я обновлю повязку, – предлагает она, беря свою корзину. – Как только ты примешь кхуйи, я смогу исцелить тебя.
Молчу в отчет. Я еще не решила, хочу ли я инопланетного паразита, хотя в данный момент его шансы увеличились.
– Могу я кое-что спросить?
– Конечно. – Она смотрит на меня большими сияющими глазами.
– Ты помнишь, как получила кхуйи?
Почему все эти пришельцы так одержимы своим паразитом?
Ее глаза расширяются, и она качает головой.
– Наши дети рождаются беспомощными, без кхуйи. Они уязвимы первые четыре дня. Затем мы охотимся на великого са-кохцка  и передаем кхуйи ребенку.
– А зачем ждать четыре дня?
– Ребенок должен достаточно окрепнуть, чтобы принять кхуйи, – объясняет она. – В противном случае это смерть для обоих.
Ее нежные руки достают из корзины костяные шины. Потом она накладывает их, мягко поддерживая мое запястье.
– Это больно?
Она пожимает своими изящными плечами.
– Не знаю. Я была совсем маленькой, когда приняла кхуйи. Случаи, когда кхуйи умирает и приходится искать ему замену, очень редки. На моей памяти такого не случалось.
Это не особо помогает мне избавиться от беспокойства по поводу принятия в свое тело долбаного симбионта.
– Ты чувствуешь, как оно движется? Ты знаешь, что оно внутри? Оно… говорит с тобой?
– Говорит? – Ее глаза расширяются, и она смеется, пока не замечает, что мое лицо остается серьезным. Ее смех затихает. – Нет, конечно нет. Оно не говорит. Это все равно что иметь сердце, или легкие, или желудок. – Она снова пожимает плечами. – Некоторые проживают всю свою жизнь, не чувствуя резонанса. Резонанс – это единственный раз, когда кхуйи пробуждается. Затем оно яростно заявляет о своем присутствии.
– Мурчанием?
– Мур… что?
– Таким звуком. – Я пытаюсь горлом сымитировать его. – Оно заставляет тебя мурчать рядом со своей парой, верно?
– Это больше, чем просто звук, – говорит она, завязывая последнюю из веревок вокруг моего запястья. – Ты чувствуешь сильнейший порыв, когда кхуйи оживает. Это как… прилив духа.
Видно, что ей сложно описать это.
– Как адреналин? – Я размышляю, а затем добавляю: – Как бывает, когда очень быстро бежишь с холма? Или во время охоты?
– Да, но больше. Еще это радость обладать и принадлежать. Твоя пара принадлежит тебе, и те, кто познал это, говорят, что со временем это чувство усиливается. Трудно описать. Нет, это больше, чем просто чувство, это знание.
Меня немного беспокоит то, что я слышу. Представляю, через что проходит Вектал, когда резонирует со мной. Впрочем, он не кажется таким уж взволнованным. Испытывающим чувство собственничества – да, а еще довольным. Может быть, у всех это проявляется по-разному.
– Это часть нашей жизни, – мягко говорит она. – Кхуйи выбирает себе пару, и оно никогда не ошибается. Невозможно описать удовольствие от резонанса с твоей парой.
– И ты счастлива с партнером, которого оно для тебя выбрало?
На ее лице появляется милая улыбка.
– С моим Кашремом? Нет, сначала я была очень зла. Кхуйи не всегда выбирает того, кого мы бы хотели видеть рядом. Кашрем – скорняк, а не охотник. Я была молода, и меня привлекал один охотник, с которым я тогда делила постель. – Ее длинные ресницы дрожат, она наклоняется к своей корзине и что-то из нее достает. – Я принесла тебе это. Вектал говорит, ты все время мерзнешь, поэтому надеюсь, что это поможет тебе согреться.
Кажется, она намеренно изменила тему разговора.
– С кем ты делила постель до того, как… э-э… найти резонанс? – спрашиваю я, беспокоясь, не запрещено ли поднимать эту тему.
Но выражение ее лица бесхитростно.
– С Векталом.
Ревность пронзает меня, словно острый нож. Значит, это любовница моего пришельца? Моего Вектала, который жил холостяцкой жизнью, прежде чем нашел резонанс во мне? Я сразу представляю себе, как Майлак и Вектал кувыркаются в кровати, он лижет ее так же, как меня, затем она встает и бежит к другому мужчине только потому, что нашла в нем отклик.
Тут моя ревность угасает, и я преисполняюсь состраданием к Векталу. Как это, должно быть, непросто иметь любовницу в племени, где так мало женщин, и которую потом у тебя забирают. Полагаю, для него это было тяжелое время. Возможно, поэтому он чертовски рад, что я у него есть. Я чувствую прилив нежности к этому большому варвару.
Сегодня ночью я его точно отблагодарю.

Вектал

Как я и предполагал, у мужчин возникло бесконечное множество вопросов. Будут ли женщины резонировать? Сколько их? Как они выглядят? Есть ли у них пары? Имеют ли они фигуру женщин са-кхуйи?
– Различия незначительны, – говорю я им. – У них нет хвостов и клыков, и рты у них маленькие. Они не могут есть свежее мясо, поэтому они должны жарить его до тех пор, пока оно не потеряет вкус.
Кто-то изображает звук рвоты.
– Но… ты нашел в ней отклик? Она такая маленькая, она может принять тебя в своем теле? – об этом спрашивает Салукх, самый большой из наших охотников. Без сомнения, он представляет себя рядом с крошечной Джорджи, представляет, как пытается войти в нее. Эта мысль почему-то меня злит. Я знаю, что вопрос по сути невинный, у Салукха никогда не было пары, и он очень хочет ее найти.
Я должен поделиться той информацией, которая у меня есть. Рассказать им, что скользить в тугой, влажной киске Джорджи – это как сон. Что она дрожит и сжимается вокруг моего члена, когда испытывает удовольствие, совсем как наши женщины. Что ее соски покрыты мягкой кожей и розовые, как и ее язык. Но это кажется слишком интимным. Однако я вижу голодный взгляд Салукха и понимаю, что он надеется найти резонанс в одной из женщин-людей, найти среди них пару и завести семью, это его самое большое желание. Поэтому привожу несколько скупых фактов.
– У нее есть шерсть еще в одном месте на теле. Между ног. – На восклицания мужчин я добавляю: – И третий сосок.
– Еще один сосок? – спрашивает Раахош резко, не веря. – Где?
– Тоже между ног.
Он фыркает, явно находя это смешным.
– Она уродлива и еще не сразу соглашается на спаривание? Ей вообще повезло, что у нее есть ты.
Его слова приводят меня в бешенство. Я поднимаюсь на ноги.
– В тебе говорит горечь, Раахош. Ты завидуешь, что я нашел отклик, когда твой собственный кхуйи молчит все эти годы. Моя пара идеальна во всех отношениях. Это не ее вина, что она родом из мест с другими обычаями. На ее родине люди сами выбирают себе пару.
Кто-то перешептывается об этом странном обычае.
– Джорджи скоро примет кхуйи, – говорю я им.
Она должна. Я не могу думать о том, что она оставит меня и вернется на свою странную планету. Эта мысль пронзает меня как нож я с трудом переношу боль, которую она приносит.
– Когда она почувствует, как кхуйи внутри нее резонирует, то поймет, что значит быть связанной со своим партнером. А до тех пор я буду ухаживать за ней с лаской и нежностью. То, что я не вызываю у нее отклика, не означает, что я буду относиться к ней как-то иначе.
– Хорошо, что Джорджи нашла отклик в тебе, Вектал, а не в Раахоше. Он бы счел ее ущербной, – дразнит Ахако.
Ноздри Раахоша раздуваются. Он бросает на меня холодный взгляд и стремительно покидает собрание мужчин.
Я устало потираю лицо. Я рад быть дома, среди своих, но мое тело изнемогает по Джорджи. Мне не терпится оказаться с ней в постели.
– Мне понадобятся охотники и припасы, – говорю я им. – Завтра утром мы отправимся спасать людей. Кто готов присоединиться ко мне?
Вскоре у меня набирается группа добровольцев. Все они молоды и не имеют пары. Те, кто постарше, возможно, привыкли к своему одиночеству, но молодые, как и я, жаждут обрести партнера. Со мной идут: мускулистый Салукх, веселый Ахако, тихий Пашов и его брат Зеннек, вспыльчивый Рокан, у которого острый язык и еще более острое чутье, опытный Золая и мрачный, неулыбчивый Хэйден, чья печальная история служит уроком для остальных. Подозреваю, что утром объявится Раахош и присоединится к нам. Он отличный охотник, несмотря на горечь внутри него.
Майлак тоже захочет пойти, но Кашрем не отпустит ее, ведь путь слишком далек, а она вынашивает ребенка. Она останется здесь.
Группа набрана, и я отдаю приказ подготовить пайки для женщин-людей (слегка поджаренные и без специй), запастись водой, теплой обувью, одеждой, взять столько одеял, сколько сможет унести каждый. Из странного корабля-пещеры, где обитают женщины, мы отправимся прямо на охоту на са-кохцка. Там мы добудем женщинам их кхуйи.
И тогда Джорджи будет резонировать со мной, а ее жизни не будет угрожать болезнь кхуйи. И она, и наш ребенок будут в безопасности.
– Отдохните, – говорю я охотникам. – Отправляемся с восходом второго солнца.
Мужчины расходятся, хотя я сомневаюсь, что кто-нибудь из них сможет уснуть. Они будут мечтать о человеческих женщинах с плоскими лицами и гладкими телами с тремя сосками.
Я выхожу из пещеры, горя желанием снова увидеть свою половинку. Ахако выкрикивает шутку, но я игнорирую ее; мне все равно, кажусь ли я нетерпеливым. Любой одинокий мужчина с радостью бы поменялся со мною местами, и они это знают.
Внутри моей пещеры темно и тихо, в очаге не горит огонь. Но он мне и не нужен, я прекрасно ориентируюсь в своем маленьком жилище. Подхожу к кровати и слышу тихое дыхание Джорджи – кхуйи снова ликует. Мое сердце переполняется любовью и страстью к этому мягкому, но волевому человеку. Она для меня все.
Провожу рукой по ее мягкой гриве, она просыпается.
– Вектал?
– Не вставай, – говорю я ей, снимая штаны. – Я сейчас присоединюсь к тебе.
Она садится, и в бледном свете я вижу ее взъерошенные волосы.
– Кажется, ты собирался разбудить меня слиянием наших ртов.
Ее голос хриплый и полон обещаний, он заставляет мой член напрячься.
– Ты устала и должна поспать, мой резонанс. Мы выдвигаемся рано утром.
– Тогда надо поторопиться, – заявляет она, и ее руки тянутся к моим штанам. Я не смею пошевелиться, пока она развязывает шнурки моей набедренной повязки и стягивает одежду. Мой член вырывается на свободу, а мгновение спустя оказывается в ее маленьких теплых ручках. Невероятно, но он становится еще тверже.
– Я мечтала об этом весь день.
Это кажется слишком невероятным, чтобы в это поверить.
– Правда? – Мои руки скользят по ее мягким волосам, не в силах сопротивляться желанию прикоснуться к ней. Смахиваю волосы с ее лба, она обхватывает руками мой член и крепко сжимает его. Это не так приятно, как погружаться глубоко в ее влагалище, но я очарован и возбужден ее движениями.
– Да.
Говоря это, она скользит губами по головке моего члена. Судорожно глотаю воздух, кхуйи начинает твердо и настойчиво пульсировать от желания.
Затем она берет мой член в рот. Я едва могу поверить в происходящее. Чувствуя, как головку члена окутывает теплая влага, и я чуть не извергаю свое семя. Издаю стон, все мое тело напрягается. Это несравнимо ни с чем. У меня были женщины, которые доставляли мне удовольствие губами, но ее губы… другие. Она сосет меня своим мягким ртом с гладким, скользким языком, и я словно погружаюсь в ее влагалище. Только благодаря силе воли я не заталкиваю член глубоко в ее рот. Я не хочу, чтобы она задохнулась.
Она проводит языком по головке члена, и я сжимаю кулаки от желания войти в нее. Но я слишком заинтригован тем, что она делает. Легкими покусывающими прикосновениями языка и губ Джорджи скользит по моему члену вниз и вверх, облизывает его. Затем берет головку в рот, играя с ней языком.
– Он слишком большой, чтобы я могла взять его глубже, – бормочет она с благоговением в голосе. – Я едва могу обхватить его рукой.
– Это… хорошо?
Она смеется, звук ее голоса хриплый и сексуальный.
– Для меня да.
Она снова проводит языком по головке члена.
– Джорджи, – хриплю я. Вся кровь моего тела, кажется, собралась в моем члене, кхуйи колотится в груди. – Если я не окажусь внутри тебя в следующее мгновение…
– Подожди, – тихо бормочет она, и я слышу, как она ерзает в кровати, а затем воздух наполняется ароматом ее возбуждения. – О да, теперь я мокрая.
Это уже слишком. Я издаю стон, толкаю ее на кровать и вожусь с ее одеждой… Все немного по-другому, почему все по-другому? Наконец я нахожу ее гладкую, манящую вагину и убеждаюсь, что она влажная и готова принять меня. Хватаю Джорджи за ноги, прижимаю свой член ко входу во влагалище, а затем врываюсь в него.
Она вскрикивает, и я чувствую, как ее вагина крепко обхватывает меня.
– Ох, – стонет она. – Ох, Вектал. Еще!
Моя девушка громко кричит, другие могут ее услышать, но мне все равно. Я отстраняюсь и снова врываюсь в нее, проникая глубоко, гребень на моем члене скользит по ее влажной плоти.
Она снова вскрикивает, и я чувствую, как ее вагина сжимается.
– Я кнчаю,  – выдыхает она на своем языке. – Черт! 
Останавливаюсь, обеспокоенный, и она хлопает меня по руке.
– Еще! – требует она. – Вот так!
Усмехнувшись, я даю своей милой, требовательной подруге то, чего она хочет. Вхожу в нее снова и снова, и кхуйи вибрирует с такой интенсивностью, что отдается в моей челюсти и члене. Джорджи, должно быть, тоже это чувствует, потому что она извивается подо мной, издает возбуждающие звуки и тяжело дышит. Ее руки цепляются за мои плечи, она снова и снова повторяет:
– Еще! Еще!
Я делаю, как она хочет, входя в нее глубокими толчками, пока она не издает крик удовольствия. Ее влагалище сильно сжимается вокруг моего члена, и тогда я наконец изливаю в нее семя, кончая так сильно, что звезды пляшут у меня перед глазами. Я замираю на мгновение, и когда Джорджи тянет меня на кровать рядом с собой, я с благодарностью следую за ней.
Мой член все еще в ней, я поворачиваюсь и прижимаю Джорджи к себе, ее спина прижата к моей груди. Она немного ерзает в этой позе.
– Я чувствую, как ты прижимаешься к моей заднице этим… – Она замолкает, подбирая правильное слово.
– Моим гребнем? – спрашиваю я, посмеиваясь. Меня возбуждает мысль о том, чтобы овладеть ей таким образом. С женщинами са-кхуйи это невозможно, им мешают хвосты. – Тебе неудобно?
Она снова ерзает.
– Нет, просто… странно.
Я с удовольствием провожу рукой по ее все еще плоскому животу.
– У нас будет время выяснить, что нам нравится, а что нет, моя Джорджи. Не волнуйся.
В этот момент мое сердце, кажется, застывает в груди. Если она останется со мной. Если .
– Твое кхуйи остановилось, – немного устало шепчет она.
– Оно замолкает на некоторое время после спаривания. Но оно никогда не исчезнет, даже когда появится пополнение.
– Пополнение? – спрашивает она и хмурится. – Что это за слово? Я сразу представляю ребенка.
– Верно, – соглашаюсь я и провожу рукой по ее животу. – Пополнение – это ребенок.
– Что? Как я могу родить от тебя ребенка? – спрашивает она, ее тело напрягается. – Я же пришелец. На самом деле пришелец – это ты, но для простоты давай скажем, что это я.
Разве я не объяснял ей?
– Это выбор кхуйи. От него зависит появление потомства. Резонансный партнер – единственный, с кем получится завести детей. Потомство появляется только в результате безошибочного выбора кхуйи.
– Подожди, подожди, подожди… – стонет Джорджи, а затем встает с кровати. Я ощущаю чувство потери, когда ее тело выскальзывает из-под моего. Мой член уже жаждет вернуться в ее влажное тепло.
– Подожди, Вектал, говори прямо.
– Прямо? – повторяю я, сбитый с толку этим неуместным словом. – Ты хочешь, чтобы я встал?
– Нет! Скажи мне правду!
– Я говорю тебе правду.
– Ты… ты вибрировал-резонировал, потому что твое кхуйи решило, что я смогу от тебя забеременеть? – спрашивает она, ее голос становится громче.
– Да, – соглашаюсь я, не совсем понимая, к чему она клонит. – Кхуйи всегда выбирает женщину, способную принести потомство.
Джорджи издает стон.
– Нет. Ты не можешь меня обрюхатить. У меня же должны начаться месячные… О чрт,  – говорит она на своем родном языке. – Чрт!  Они никогда не задерживаются!
– Чрт? – эхом откликаюсь я. – Я не знаю этого слова.
Джорджи опускается обратно на кровать и бьет меня кулаком по руке.
– Это значит, что у меня задержка! Это значит, что я могла забеременеть от тебя, прдурк !
– Прдурк? Я не знаю и этого слова.
– Чрт!  – это все, что она отвечает.

Глава 6

Джорджи

Сложно злиться на парня, который даже не понимает, почему ты расстроена.
Хотя нет, на такого парня злиться легко. Крайне сложно злиться на парня, который ведет себя так, будто ты лучшее, что есть на земле после куска хлеба, балует тебя на каждом шагу, а ребенок, которого ты носишь под сердцем – это единственное, о чем он мечтал всю свою жизнь. Особенно сложно злиться, когда он и девять его лучших охотников пробираются по глубоким сугробам в лютый мороз, неся на себе припасы для пяти женщин (которых на самом деле одиннадцать).
Я не посвятила их в эти подробности, приберегла как вишенку на торте. А если мы решимся отнять корабль у маленьких зеленых человечков, нет смысла будить девушек сейчас и рассказывать им о больших синих инопланетянах с рогами например, которые больше всего хотят встречаться с ними и заделать ребенка.
Испытываю непреодолимое желание прикоснуться к своему животу, хотя в настоящее время сижу верхом на Вектале, пока он пробирается по снегу, направляясь все выше и выше по ледяному склону. Возможно, у меня не было выбора насчет ребенка, но… я не расстроена. Что кажется странным. Сложно сердиться, когда видишь столько радости на лице другого человека, и эта возможность сделать Вектала счастливым доставляет мне удовольствие.
Может быть, я увлечена этим парнем сильнее, чем готова признать.
– Там, – говорит Вектал, его голос почти не слышно из-за ветра. Бушует метель, превращая подъем в гору в кошмар. Сколько бы мехов я ни надела, не могу согреться; и даже Вектал сейчас тепло одет. Я тоже укутана с головы до ног, руки в перчатках, но зубы продолжают стучать. Это беспокоит Вектала, но ранее, когда он предложил мне остаться в пещере-корабле старейшин, я отказалась. Я не оставлю девочек, нет. Мне нужно увидеть их и убедиться, что они в безопасности.
Во время нашей ночной остановки в пещере старейшин несколько са-кхуйи выучили английский язык с помощью лазера. Их версия языка не совсем точна, но этого достаточно для того, чтобы они могли пообщаться с другими женщинами.
Примечательно, что Раахош был первым, кто позволил закачать английский прямо себе в мозг. Он определенно планировал заполучить человеческий трофей. Я рассказала об этом Векталу и предупредила, чтобы он следил за охотником. Он кивнул, и с тех пор мы держались неподалеку от Раахоша.
Наш черный корабль почти неразличим вдалеке из-за покрывающего его снега. Меня снова охватывает беспокойство из-за того, что я так надолго оставила девочек. Это не входило в наши планы. Из меня дерьмовый лидер.
– Ох, – тихо говорю я. – Поторопись, Вектал, пожалуйста. Если с ними что-нибудь случилось…
Резкий ветер заглушает мои слова. Я не хочу выпускать их во вселенную.
Вектал гладит меня по руке своей рукой в перчатке.
– Все будет хорошо, милый резонанс. Не переживай. Мы уже здесь.
Как ни странно, его слова успокаивают меня. Это больше не спасательная операция одного человека. Спасателей одиннадцать. Мне больше не нужно делать все в одиночку. С ума сойти, мою спину прикрывают пришельцы.
Что на самом деле чертовски мило.
– Вперед! – кричит Вектал и ускоряется. Цепляюсь за его шею изо всех сил и не издаю ни звука, хотя бег убивает мое запястье. Я должна узнать, все ли в порядке. Должна.
Время, кажется, замедляется, когда мы достигаем грузового отсека. Снег почти добрался до пробоины в корпусе. Я соскальзываю со спины Вектала, остальные уже на месте.
– Мы войдем первыми, – говорит Вектал.
– Нет, я первая, – упрямо заявляю я, делая шаг вперед.
Вектал обгоняет меня, качая головой.
– Позволь мне. На случай, если там небезопасно.
Хочу возразить, но его рука тянется к моему животу, и он ласкает его. О черт. Ребенок на борту полностью меняет правила игры, не так ли? Я молча киваю и прикасаюсь к своему животу. Вектал вынимает костяной нож и спускается в отсек.
Звезды начинают мелькать у меня перед глазами, и я понимаю, что задерживаю дыхание. Делаю глубокий вдох, сосредотачиваюсь на дыхании. Там так тихо. Что, если все мертвы? Что, если…
Голова Вектала показывается из бреши в корпусе, он протягивает мне руку.
– Спускайся сюда, Джорджи.
Вздыхаю с облегчением и благодарно беру его за руку. Она такая сильная и теплая по сравнению с моей. И снова я вспоминаю, как много Вектал сделал для меня. Новый прилив благодарности захлестывает, когда он помогает мне спуститься в грузовой отсек.
Вонь ударяет в нос. Пахнет мочой, фекалиями и немытыми телами, но, к счастью, не трупами.
– Ребята? – зову я их. Одеяла, сбитые в кучу в углу, остаются неподвижны. Это заставляет мое сердце сжаться. – Лиз? Кира? Меган?
Откидываю одеяло, обнаруживаю под ним осунувшееся лицо Киры. Она слабо улыбается.
– Привет, Джорджи. Ты вернулась.
Мои глаза расширяются при виде нее. Она бледнее, чем раньше, волосы спутаны, глаза впалые и тусклые, и она выглядит такой слабой, что я сомневаюсь, хватит ли у нее сил пошевелиться. Рядом с ней спит Тиффани, ее темная кожа стала пепельного цвета.
– Вы в порядке? Ты можешь сесть? – Я притягиваю Киру к себе, игнорируя протест моего раненого запястья. Где-то снаружи Вектал командует своим нести еду, воду, одеяла.
– Думаю, это болезнь, – устало выдыхает Кира. Кажется, ей требуется целая вечность, чтобы моргнуть и сфокусироваться. – Мы слабеем с каждым днем. Тиффани не просыпается.
Наклоняюсь и кладу руку на лоб Тиффани. Она вся горит и не реагирует на мое прикосновение.
– Остальные живы? – спрашиваю я Киру.
Раахош подходит к одеялам в дальнем углу отсека, откидывает одно, а затем очень осторожно поднимает Лиз на руки и подносит флягу с водой к ее приоткрытому рту, чтобы напоить.
Вектал передает мне еще одну флягу. Остальные охотники в это время спускаются вниз и оглядываются. Никто не комментирует запах, и это хорошо, иначе они бы у меня получили. Вместо этого инопланетяне с любопытством разглядывают пробуждающихся человеческих женщин. Я придерживаю флягу, чтобы Кира могла попить. В воздухе витает странное напряжение.
Раздается тихое и такое знакомое мурчание.
Я вскидываю голову.
– Кто это? Кто резонирует?
Все молчат. Мурчание стихает. Я прищуриваюсь. Кто-то только что нашел отклик в одной из девочек (еще одна проблема, которая нам не нужна) и скрывает это.
– Джорджи, – окликает меня Кира мягким голосом. – Я так рада тебя видеть. Ты привела помощь, ты спасла нас.
Я снова улавливаю слабый звук чьего-то резонанса, и мое сердце замирает. Не уверена, спасла ли я их или принесла им новые проблемы.
– Нам нужно поговорить, – заявляю я ей. – Всем нам.

* * *

Два часа спустя девочки чувствуют себя немного лучше, поев, напившись и переодевшись в теплую одежду. Они все еще слабы и вялы, но даже Тиффани пробудилась от бульона, который приготовил са-кхуйи по имени Салукх. Мужчины откровенно заискивают перед женщинами, которые смотрят на них очень настороженно.
В конце концов, когда один из са-кхуйи нависает над встревоженной Меган, пытаясь скормить ей кусочки сырого мяса, я бросаю на Вектала сердитый взгляд.
– Можешь сделать так, чтобы мы остались одни? Мне нужно им кое-что объяснить.
Вектал, кажется, хочет возразить, но прикусывает язык. Потом кивает, целует меня в лоб и говорит мужчинам:
– Пойдемте. Нам нужно поохотиться, чтобы накормить женщин. Пашов, Зеннек, охраняйте вход. Остальные за мной.
Мужчины собираются и уходят, бросая на прощание томные взгляды. Мы наконец одни, я беру миску горячего бульона и подсаживаюсь к остальным девочкам.
– Итак, я привела спасателей. Это и хорошо, и плохо одновременно.
– Насколько я вижу, это хорошо, – устало вздыхает Тиффани. – Что плохого в кучке здоровенных пришельцев-нянек?
– Все не так просто, – уклончиво отвечаю я.
Кира смотрит на меня с подозрением.
– Как ты выучила их язык так быстро?
Я рассказываю девочкам о космическом корабле, который Вектал называет пещерой старейшин. О лазере, который научил меня языку са-кхуйи. Обо всей этой истории с «паразитом», который, похоже, является обязательным условием выживания на Не-Хоте.
– В племени Вектала всего четыре женщины, и они с нетерпением ждут, что мы присоединимся и станем частью их семьи.
Девочки молчат, пока я рассказываю. На их лицах появляется испуганное выражение только при упоминании паразита. Я их не виню.
– Если мы останемся здесь, – продолжаю я, – мы начнем совершенно другую жизнь. Это непростое решение. Но у нас есть и другие варианты. Мы можем отказаться от… симбионта и вместо этого сразиться с зелеными.
Тиффани качает головой.
– Но мы так слабы. Я едва могу поднять руки.
Другие кивают.
Я тоже довольно измучена, хоть и не так сильно, как остальные, потому что Вектал заботился обо мне. Но через день-другой я могу стать такой же, как они.
– Не говоря уже о том, что мы не знаем, когда вернется корабль, – добавляет Меган. – И вернется ли.
– Думаю, они вернутся, – задумчиво произносит Кира. – Они не захотят терять ценный груз. А судя по тому, как они об этом говорили, мы очень, очень ценны.
– Чудненько, – саркастично фыркает Лиз. – Значит, они вернутся.
– И мы можем напасть на них или сделать так, чтобы они не смогли выкинуть нас за борт, – предлагаю я.
– Меня пугает мысль о том, чтобы получить симби-что-то там, – признается Меган. – Заразу.
– Кхуйи, – поправляю я, затем вздрагиваю. Что, если это действительно похоже на заразу? – Значит, мы будем сражаться?
– Подруга, – хмыкает Тиффани, – я едва могу поднять веки. Я не могу сражаться. Голосую за то, чтобы пойти с большими парнями.
– Вот в чем дело, – бормочу я, потирая лоб. У меня болит голова. Не знаю, то ли это болезнь кхуйи, то ли запах в отсеке, но я чувствую боль и разочарование. – Кхуйи выбирает себе пару. Так что если оно решит, что тебе было бы идеально иметь детей от твоего злейшего врага, ты не получишь права голоса.
– Но это лучше, чем быть скотом, – вмешивается Лиз.
– Даже если нам удастся каким-то образом захватить корабль, нет никакой гарантии, что мы сможем вернуться домой. Зеленые могут солгать, и мы даже не поймем, куда они нас везут.
– Что думаешь ты? – спрашивает меня Джози. – Ты все спрашиваешь нас. А расскажи, что думаешь сама.
Моя рука тянется к животу.
– Я немного предвзята в этом вопросе, потому что… я беременна. От Вектала. Он нашел отклик во мне, и, судя по всему, это означает, что он может сделать мне ребенка, даже несмотря на то, что мы с разных планет. Так что я хочу остаться.
После этих слов я чувствую такое облегчение. Конечно, я хочу остаться. И хочу позаботиться о Вектале. Возможно, я даже смогу полюбить этого большого парня. И я ношу его ребенка. Не его вина, что меня похитили злые пришельцы, и теперь я вынуждена подцепить «заразу», как называет это Меган. Он не сделал ничего плохого, он только любил меня.
– Беременна? – повторяет Тиффани. – Через неделю? Серьезно, подруга?
– Черт возьми, Джорджи, тебя на пять минут нельзя оставить! – присоединяется Лиз. – На этот раз я говорю серьезно. Чувствую, что если ты снова скроешься из нашего поля зрения, то появишься уже босая и с потомством.
Горячий румянец заливает мое лицо.
– Честно говоря, я думала, что от секса с пришельцем не появляются дети…
– Немецкий дог все же может обрюхатить чихуахуа, – отмечает Лиз. – Угадай, кто из них ты.
Я корчу ей рожу.
– Я не хотела ничего говорить, чтобы не повлиять на ваше решение, девочки.
– А могла бы сказать. Типа, «эй, пока вы, ребята, ждали моего возвращения, я решила еще поразлвечься», – кривляется Лиз.
– Мне жаль, я…
– Не извиняйся, – вмешивается Кира. Она касается руки Лиз, прежде чем та успевает сказать что-то еще. – Просто нам было нелегко.
– Поверь, узнать о беременности стало шоком и для меня тоже.
– Так мы остаемся? – спрашивает Джози.
Я смотрю на их усталые, измученные лица.
– Если вы так решили, то да.
– Любой парень, который принесет мне гамбургер, сможет иметь от меня столько детей, сколько захочет, – заявляет Лиз.
Снаружи слышны шорохи и приглушенные разговоры. Вздыхаю и смотрю на Лиз.
– А я упоминала о том, что некоторые из са-кхуйи выучили английский в пещере старейшин?
– Предложение принято, – говорит Лиз с усмешкой. – Не пора ли нам разбудить дам из пробирки?
Я смотрю на капсулы с некоторым беспокойством.
– Они возненавидят нас, да?
– Почему? – спрашивает Кира. – Ведь не мы их похитили. Мы даем им свободу.
– Свободу, которая предполагает принятие паразита и спаривание с пришельцем, – добавляю я.
– Ты вроде не жалуешься, – замечает Лиз. – Если эти парни будут обращаться с нами хотя бы наполовину так же, как Вектал с тобой, то все не так уж и плохо. В любом случае это лучше, чем быть рабыней или домашним животным, не так ли?
Я киваю и касаюсь своего живота.
– Тогда, думаю, нам стоит их разбудить и сказать Векталу и остальным, что нас на самом деле одиннадцать.
У девочек расширяются глаза.
– Ты что, не сказала им? – спрашивает Джози.
– Вот черт, са-кхуйи точно подумают, что на дворе Рождество, – замечает Лиз и начинает смеяться. – Ужасно хочу увидеть их лица в этот момент.

Вектал

Я думал, моя половинка больше не сможет меня удивить, но она это сделала. Когда я и мои охотники возвращаемся с убитым двисти, чтобы женщины превратили его в несъедобную пищу, она подходит и спрашивает:
– Вектал, мы можем поговорить?
Другие мужчины бросают на меня завистливые взгляды, когда Джорджи касается моей руки и мое кхуйи начинает вибрировать. Сегодня кто-то из мужчин тоже нашел отклик в человеческой женщине, но ни за что не признается. Я их не виню. Женщины еще не определились, останутся они или нет, мысль о расставании подобна удару ножом, поэтому никто не знает, как действовать.
Но Джорджи ободряюще улыбается мне и отводит в сторону. Ее рука тянется к моей груди, и я прижимаю ее к бьющемуся внутри кхуйи.
– У меня есть хорошие новости и плохие. С какой начать?
– Плохие новости? – Я потрясен. Желание схватить мою половинку и убежать с ней пронзает меня как стрела. – Если есть плохие новости, ты должна сказать мне их в первую очередь, иначе я не вынесу.
Она выглядит немного встревоженной моим ответом.
– Не расстраивайся так. Новости не столько огорчат тебя, сколько удивят.
Медленно выдыхаю.
– Я готов.
– Хорошая новость в том, что мы остаемся, – заявляет она, и на ее губах играет легкая улыбка. – Мы все обсудили и проголосовали.
Не знаю, что значит «проголосовали», но слова, которые она говорит, наполняют меня безграничной радостью. Я прижимаю ее к себе и целую. Она вырывается и весело смеется. Затем обнимает меня за шею и целует в ответ, в это мгновение ничего не существует, кроме моей Джорджи и ее мягких, сладких губ.
– Мой резонанс, – бормочу я между поцелуями. – Ты наполняешь меня счастьем.
Она прерывает поцелуй, и на ее странном, гладком маленьком личике появляется обеспокоенное выражение.
– Тебе может не понравиться то, что я должна сказать.
Я хочу сказать ей, что все остальное не имеет значения до тех пор, пока она со мной. Но в ее странных глазах видна тревога, и я оставляю слова невысказанными.
– Что?
– Твои люди здесь, чтобы спасти пять женщин, – произносит она, не смотря мне в глаза, ее пальцы теребят шнурки на моем жилете. – Но есть еще шестеро. Они в спячке.
Я долго изучаю Джорджи. Она говорит какую-то бессмыслицу. Возможно, она еще не до конца освоила наш язык.
– Слово, которое ты произнесла, означает… «спят»? Или ты имела в виду что-то другое?
– Нет, я имею в виду «в спячке», – снова говорит она. Ее маленькая рука сжимает мою, и она тянет меня к стене со странными панелями и огнями, очень похожими на те, что были в пещере старейшин. Когда мы подходим, она объясняет:
– Девушки находятся здесь, они спят и понятия не имеют, что происходит.
Я поражен.
– Спят в стенах твоей пещеры?
– Да, – грустно отвечает она. – Мы боялись их разбудить.
И она рассказывает мне невероятную историю о том, как ее похитили из дома, когда она спала, как она оказалась в чреве корабля-пещеры.
– Мы лишь массовка, а эти в капсулах – ценный груз.
Я не понимаю ее слов, но понимаю, что она пытается мне сказать.
– Вас вдвое больше, чем кажется?
– Надеюсь, ты не злишься? – Ее лицо встревожено.
Она сошла с ума? Я в восторге! Пять молодых, здоровых женщин, пригодных к спариванию, кажутся даром богов. Еще шесть – немыслимая награда. Я хочу сжать Джорджи в объятиях за то, что она спасла мое племя от неминуемого вымирания. Но я должен сохранять спокойствие.
– Еще шесть женщин… они будут напуганы и смущены, и с ними нужно обращаться осторожно.
Она кивает.
– Твоим людям нужно быть осторожными с ними. Их не удерживали в плену, как нас. Они наверняка думают, что просто спят дома в своих кроватях. Все происходящее покажется им очень странным и очень страшным. – Она сжимает мою руку. – Мы не хотели их будить, пока не примем решение. Понимаешь, о чем я?
Я понимаю. Джорджи говорит мне, что пять женщин присоединились к моему племени после долгих раздумий, эти шестеро могут оказаться еще более несговорчивыми. Потребуется время и терпение, чтобы привести их в племя.
– Я понимаю.
– Некоторые из них могут не принять… кхуйи, – продолжает она, пытаясь выговорить это слово изо всех сил. – Это тоже должно стать их выбором.
Я не в силах понять, как кто-то может отвергнуть кхуйи, но раз Джорджи согласна принять его, мне все равно, что делают другие. Прижимаю ее ладонь к своим губам.
– Я позволю тебе самой разобраться с этим.
Она кивает с мрачным выражением лица.
– Тогда я позову остальных.

* * *

Мужчины слегка ошеломлены последними новостями о том, что человеческих женщин стало еще больше. Я вижу нетерпение на их лицах, они хотят первыми увидеть новеньких в надежде найти отклик у одной из них. Но мы знаем, что женщины будут голодны, когда проснутся, а инстинкт са-кхуйи побуждает нас кормить и ухаживать за своей половинкой. Итак, мужчины отправились на охоту, а Джорджи и ее женщины принялись вскрывать отсеки. Наблюдаю издалека, не в силах упустить свою пару из виду. Она и ее женщины слабы и вялы, и я беспокоюсь, что болезнь кхуйи может оказаться для них слишком тяжелой.
Кира помогает с переводом, и им удается открыть странную стену, за которой были спрятаны шесть длинных трубок с плавающими обнаженными женщинами. Джорджи права, еще шесть женщин, и все так на нее похожи, что у меня сжимается сердце при мысли о том, что она могла быть заперта в одном из этих отсеков.
Новеньких освобождают одну за другой. Сначала они пребывают в замешательстве, а затем начинают плакать. Джорджи и остальные укутывают их в одеяла и отводят в сторону, чтобы одеть, накормить и ответить на вопросы, которые у них могут возникнуть. Некоторые из них смотрят безучастным взглядом, пока Джорджи и ее подруги что-то им объясняют. Одна, с огненно-рыжими волосами и оранжевыми крапинками по всей ее бледной коже, в ярости. Она видит меня и издает сдавленный крик, но Джорджи и остальные утешают ее легкими поглаживаниями.
Моя половинка была права. Пройдет время, прежде чем новенькие почувствуют себя в безопасности, а этого времени у нас нет. Джорджи и ее подруги не смогут долго продержаться без кхуйи.
Пока женщины одеваются и разговаривают, я отправляюсь проверить мужчин, которых изгнали, чтобы дать людям время освоиться. Мои охотники Ахако и Рокан остались охранять пещеру, а остальные ушли добывать еду.
Ахако прижимает руку к груди.
– Не знаю, то ли это сердце так бьется от волнения, то ли это резонанс.
Я похлопываю его по плечу.
– Ты поймешь, когда увидишь лицо своей женщины. А до тех пор не волнуйся.
– Я мечтал о партнерше всю свою жизнь, – признается он. – Теперь я не могу перестать думать, не одна ли это из человеческих женщин, представлять, как после стольких лет у меня наконец-то будет семья.
В его голосе слышится боль, которую я хорошо понимаю. До моей Джорджи я чувствовал то же самое. Теперь моя жизнь практически идеальна.
Когда Джорджи примет кхуйи и ее жизни больше ничего не будет угрожать, я познаю абсолютное счастье.
– Когда мы сможем взглянуть на них? – спрашивает Ахако.
– Скоро, – отвечаю я ему. – Люди напуганы. Все для них ново, и мы – чужие. Дайте им немного времени, чтобы привыкнуть.
– Трудно быть терпеливым, – говорит Рокан. Он кажется спокойнее, чем Ахако, но костяшки пальцев, которыми он сжимает копье, сильно побелели от того. – А пригодные к спариванию женщины так близко…
Киваю, но мой взгляд устремлен на мужчин вдалеке. Охотники возвращаются, и в их движениях видна спешка. Я смотрю, как они приближаются. Раахош появляется во главе охотничьего отряда, он запыхался, но радостно сообщает:
– Рядом са-кохцк. Очень большой.
Я снова киваю.
– Значит, утром мы поведем к нему женщин.
Кровь во мне бурлит от возбуждения. Са-кохцк – одинокий странник. Найти его так близко к человеческому лагерю – это добрый знак. Решаю, что больше не стоит сидеть сложа руки. Войдя в человеческую пещеру, я игнорирую испуганные взгляды, которые новенькие бросают на меня, и подзываю Джорджи.
Она подходит, улыбаясь, и целует меня. Подозреваю, что она делает это не только для меня, но и для обеспокоенных людей.
– Привет, – весело говорит она, хотя выглядит усталой. Они все так выглядят.
Беру ее руку в свою, чтобы снова поцеловать ладонь, и она издает один легкий вздох удовольствия. Я чувствую запах ее возбуждения, растущего от моего прикосновения, и это заставляет кхуйи вибрировать в моей груди. Но я не могу забрать ее сегодня вечером, ей нужно отдохнуть.
– Завтра мы уйдем отсюда.
– Чтобы отправиться в твои пещеры?
– Чтобы поохотиться на са-кохцка. Мы найдем кхуйи для тебя и женщин.
Она слегка вздрагивает, но кивает.
– Если мы должны, значит, мы это сделаем.
– Нам нужно больше времени, – заявляет болтливая Лиз. Она выглядит слабее остальных, худая и бледная, но очень упрямая. – Не все согласны пойти на такое.
Она обнимает за плечи новенькую, и женщина дрожит, прижимаясь к Лиз.
– Возможно, у вас не так много времени, – начинаю я, но меня прерывает пронзительный крик. На заднем плане Кира прижимает руку к своему уху и падает в обморок. Джорджи хлопает себя по руке, морщась.
– Что? Что такое? – спрашиваю я.
Ее рот искривлен от боли. Она затихает, убирает руку, и я вижу, как на ее плече под кожей часто мигает ярко-красный огонек.
– Пришельцы возвращаются, – объясняет она. – Нам нужно уходить.

Джорджи

Вскоре наша маленькая и очень грустная компания покидает грузовой отсек. Новенькие сбиты с толку и все время плачут. Они хотят больше одеял, чем у нас есть, они хотят обувь получше, они голодны, замерзли и устали. Возможно, во мне тоже говорит усталость, но я злюсь на них. Мы делаем все возможное, чтобы выжить, а они просто продолжают плакать. Знаю, что для них все происходящее ново и страшно, но я хочу, чтобы они уже наконец успокоились и освоились.
Девушки стараются избегать мужчин, которые бросают на них заинтересованные взгляды. Кто-то продолжает резонировать и не признается в этом. Наверное, это к лучшему, потому что прямо сейчас девушки не смогут переварить эту идею: сблизиться с парнем-пришельцем. Им и без этого хватает забот.
Свежая повязка покрывает мое плечо, оно пульсирует и адски болит. Как только датчики под кожей сработали, мы начали готовиться к отходу из лагеря. Но перед уходом надо замести следы. Если датчики – это устройства слежения, нам нужно было избавиться от них, и быстро.
Спустя пять минут и реки пролитых слез датчики удалены ножами са-кхуйи. Пашова послали сбросить их в ближайшую пещеру метлаков. Пусть маленькие зеленые человечки забирают их, если им нужны пленники.
Теперь все остальные в сумерках бредут по снегу, за исключением Джози, ее несет большой са-кхуйи по имени Хэден. Мы пытаемся не обращать внимания на сильный мороз, занятые поиском того, что Вектал назвал са-кохцком. Он содержит в себе кхуйи, в котором мы нуждаемся, и которое, по словам Вектала, спасло бы нас.
Прямо сейчас я обеими руками за то, чтобы быть спасенной. Из-за усталости мне трудно идти в ногу с остальными, а Лиз так слаба, что Раахош решает нести ее на плече, как мешок с картошкой.
Появляется са-кхуйи-разведчик, размахивая копьем над головой.
– Са-кохцк, – кричит он сквозь пронизывающий ветер, – в долине. Торопитесь!
Вектал обнимает меня за талию. Теперь он несет Тиффани, которая слишком устала, чтобы передвигать ноги.
– Пойдем, мой резонанс, – говорит он мне. – Осталось немного.
– Я в порядке. Я…
Земля дрожит у меня под ногами.
– Что это было? – спрашиваю я, останавливаясь. Ужас охватывает меня, когда земля содрогается снова. Даже снег, кажется, вибрирует.
– Это, – поясняет Вектал, подталкивая меня вперед, – са-кохцк.
Вот черт. Я немного напугана тем, с чем нам предстоит столкнуться, но пути назад нет. Вектал и его люди продвигаются вперед, и мы не можем отставать.
– Ты часто охотился на них? – спрашиваю я.
– Нечасто, – отвечает Вектал. – Только когда нам нужно было кхуйи. Са-кохцки крайне свирепы.
– Отлично, – сухо заявляю я.
– Все будет хорошо, – успокаивает Вектал, похлопывая меня по руке. Это вызывает вспышку боли в моей новой ране.
По крайней мере, когда я получу кхуйи, Майлак сможет исцелить меня. Если так пойдет и дальше, ей придется собирать меня по кусочкам. Достаю нож, который всегда ношу с собой.
– Что происходит? – спрашивает одна из девушек, дрожа в своей меховой накидке. Ее зовут Нора – мне кажется, она самая сильная среди новеньких.
Земля снова вибрирует, и Вектал указывает вперед, на рощу розовых пушистых деревьев.
– Отведи женщин туда. Если существо приблизится, спрячьтесь среди деревьев.
– Взбираться на них? – Я смотрю на других девушек. – Не думаю, что они смогут это сделать.
– Вам не нужно никуда забираться, – говорит Вектал. – Са-кохцк не может добраться до вас сквозь деревья.
Я крайне удивлена, но времени на разговоры нет. Вектал целует меня в лоб, а затем передает мне Тиффани. Она так слаба, что цепляется за меня, и мне приходится тащить ее к деревьям с помощью Норы.
Мне кажется нечестным, что женщины прячутся под деревьями, пока мужчины идут сражаться, но я окидываю взглядом девушек вокруг меня и впадаю в отчаяние. Мы слабы, измучены и не приспособлены к такому холоду. Появись маленькие зеленые человечки прямо сейчас, мы были бы не в силах дать им отпор, даже если бы превосходили их числом.
Земля снова дрожит, и Кира рядом со мной сжимает копье, а Лиз стонет.
– Что это, черт возьми, за дерьмо из «Парка Юрского периода»?
– Не знаю, – отвечаю я, держа наготове нож.
Слышен пронзительный рев, волосы у меня на голове встают дыбом. Существо, кажется, близко, чертовски близко. Земля снова сотрясается. Меган подавляет рыдания, другие перешептываются. Я шиплю на них, требуя тишины, потому что хочу знать, что, черт возьми, происходит. Мысль о том, что Вектал там сражается с каким-то огромным монстром, пугает меня.
Что, если он пострадает? Что, если он… умрет? Мое сердце сжимается при этой мысли. За такое короткое время он стал мне небезразличен настолько, что я боюсь сама себе в этом признаться.
Я не хочу оставаться здесь без Вектала.
Гигантская голова возникает над деревьями. В ужасе смотрю на нее. Это существо с четырьмя светящимися голубыми глазами (один набор глаз расположен под другим), с огромными клыками и длинным серым лохматым мехом.
Оно издает еще один пронзительный рев и неуклюже идет вперед, сотрясая землю. Существо гораздо выше деревьев, и когда оно проходит мимо, я вижу длинные, худые ноги с широкими ступнями, тонущие в сугробах. В боку у существа торчит копье, за которое держится охотник са-кхуйи.
– Святые угодники, – говорит Лиз. – Что это такое?
– Думаю, это са-кохцк, – отвечаю я, чувствуя слабость. Он выглядит так, как будто сбежал с парада «Мэйсис» в честь Дня благодарения. И они собираются убить эту тварь? Боже, будь осторожен, Вектал. Другие са-кхуйи пробегают мимо с копьями, преследуя существо. Я пытаюсь разглядеть Вектала в толпе охотников, но не вижу. У него ведь нет копья, только ножи и веревки. Эта мысль приводит меня в ужас.
– Жаль, что у меня нет лука, – бормочет Лиз, когда мы смотрим на существо, неуклюже ковыляющее мимо.
– Это завораживает, – вставляет Кира с благоговением в голосе.
Мы не можем оторвать глаз от са-кохцка.
– Подростком я была чемпионом по стрельбе из лука, – поясняет Лиз. – Хотя не знаю, смогла бы я пристрелить это создание.
Выхожу из укрытия, а существо неуклюже удаляется от деревьев, преследуемое охотниками. Где же Вектал? Где? Я наблюдаю издалека, как мужчины изводят са-кохцка копьями.
Чудовище ревет, его голова наклоняется к земле. Один из охотников хватается за клык монстра, и когда существо откидывается назад, охотник взлетает прямо на его лохматую голову. Я в ужасе ахаю, когда узнаю изящные движения и длинные, развевающиеся волосы. Вектал. Зажимаю рот рукой, чтобы не закричать от страха.
«Пожалуйста, не умирай. Ради меня, пожалуйста!»  – думаю я.
Я наблюдаю, как он грациозно стоит на голове монстра. Монстр мотает ей взад-вперед, пытаясь сбросить непрошенного гостя, но Вектал держится крепко. Он достает что-то из своего жилета – костяной клинок, я думаю, – и высоко поднимает руку.
С боевым кличем он со всей силы опускает клинок вниз. Монстр воет и корчится от боли. Позади меня несколько женщин приглушенно вскрикивают. У меня перехватывает дыхание, когда Вектал поднимает клинок и снова вонзает его в глаз существа. И еще раз, и еще.
Издав последний булькающий звук, существо шатается, делает шаг вперед, а затем падает на землю. Все вокруг содрогается. Не могу не броситься к Векталу. Бегу сквозь глубокий, по колено, снег, не обращая внимания на усталость. Я должна узнать, что с ним все в порядке.
Я подбегаю, Вектал, весь в крови са-кохцка, вытирает лицо рукой. Он улыбается мне по-мальчишески, как бы говоря «ты видела меня?». С трудом сдерживаю рыдания и обнимаю его за шею.
– Ты напугал меня до чертиков, – бормочу я по-английски, наплевав на то, что он испачкал кровью мою новую одежду.
– Джорджи? – Он гладит меня по спине. – С тобой все в порядке?
– Теперь да, – отвечаю я на его языке. – Это было ужасно страшно.
– Са-кохцк силен, – признает он. – Но не настолько, чтобы я не убил одного из них для тебя и твоих людей.
– Только не вводи это в привычку, – говорю я ему.
Его рука касается моего живота, и я чувствую тепло в его сияющих глазах.
– Нам понадобится еще один для нашего малыша, и я с радостью сделаю это.
– Хорошо, хорошо, – ворчу я. – И что теперь?
Он целует меня в лоб.
– Теперь мы достанем кхуйи. Собери женщин.
Мой желудок сжимается при этой мысли, но я заставляю себя кивнуть. Они рисковали своими жизнями, чтобы достать нам симбионтов, и самое меньшее, что мы можем сделать, – это выполнить свою часть сделки.
Подхожу к Тиффани и помогаю ей идти, стараясь казаться более уверенной, чем есть на самом деле. Если я запаникую, то и другие девочки тоже. Мне нужно оставаться хладнокровной, спокойной и собранной.
Мне удается оставаться таковой на протяжении целых пяти минут, пока мы собираемся. Мужчины жадно наблюдают за нами, в их глазах одновременно надежда и голод. Я игнорирую их, сосредоточившись на гигантском са-кохцке. Его длинные, худые ноги расставлены, виден толстый живот. Я ищу глазами что-то похожее на паразита-прилипалу (пожалуйста, пожалуйста, не выгляди как прилипала ), но густая шерсть существа скрывает все, что может жить на его коже.
– Где находится кхуйи? – спрашиваю я, так как мужчины, похоже, ждут, когда женщины что-нибудь скажут.
– Внутри, – отвечает Вектал. Он подходит и касается моего подбородка. – Ты готова, моя Джорджи?
О боже, я не знаю, готова ли я. С трудом сглатываю.
– Давай сделаем это.
Он кивает и вытаскивает свой самый длинный и толстый клинок из ножен на поясе. Я напрягаюсь, когда он приставляет кончик лезвия к животу существа. Быстрым движением он глубоко погружает его, а затем начинает делать надрез. Кровь хлещет, кого-то позади меня тошнит. В воздухе витает тошнотворный запах крови, я заставляю себя не обращать на него внимания.
Двое охотников подходят ближе и открывают рану существа, обнажая массу окровавленных органов.
– Напоминает свежевание оленя, – выдыхает Лиз рядом со мной странным пустым голосом. – Ничего особенного. Не волнуйся.
Вектал подходит к грудной клетке существа, наступает с одной стороны и давит с другой. Его большие руки напрягаются, а затем раздается хруст, как будто ломают деревья в лесу, и ребра существа трескаются.
– Очень, очень большого оленя, – добавляет Лиз.
Вектал делает несколько разрезов, влажный и громкий звук хорошо слышен каждому из собравшихся здесь тихим вечером. Он вытаскивает гигантский орган, похожий на сердце, который все еще пульсирует. Орган сияет изнутри бледно-голубым светом. Одним движением Вектал вскрывает его, и свет льется наружу.
Внутри десятки тонких, извивающихся, спутанных клубком червей.
Черви. О боже.
Один из охотников подходит, и Вектал передает ему сердце, осторожно вытащив из него светящуюся нить.
– Кажется, меня сейчас стошнит, – слабо говорит Кира.
Меня тоже тошнит, но я заставляю себя оставаться на месте, когда Вектал благоговейно высвобождает длинную, извивающуюся нить света и подходит ко мне, держа ее в больших руках. Она змеится у него в ладонях. – Они не смогут долго выжить на холоде, – говорит он мне. – Мы должны сделать надрез на твоей шее, предоставив кхуйи безопасное место для жизни.
В его взгляде читается многое: что я должна быть примером для своего народа, что я должна довериться ему сейчас.
С трудом сглатываю, глядя на эту длинную, похожую на червя светящуюся штуку.
– Что… что, если оно попадет мне в мозг?
– Как будто это лучше, чем поселиться в сердце, – бормочет Лиз.
– Кхуйи – это сущность жизни, – объясняет мне Вектал, все еще держа змееподобное существо в своих руках. Его пристальный взгляд прикован ко мне, и в нем читается смесь эмоций. Если я сейчас откажусь, отвергну все, что он и его люди предлагают мне, значит, откажусь от жизни здесь и любви Вектала. Мне останется только надеяться на чудесное спасение Девой Марией.
– Через шею, да? – говорю я слабым голосом. – Это будет больно?
– Не знаю. – Вектал подходит ко мне, и я слышу, как существо щелкает и издает какой-то мурлыкающий звук.
– Понятно, – отвечаю я. Кхуйи извивается в руке, ища способ зарыться под кожу. Я чувствую слабость при мысли о том, чтобы добровольно впустить это в себя… Но какие у меня остались варианты?
Я сделала свой выбор: выбрала Вектала… и нашего ребенка, которого, возможно, уже сейчас ношу под сердцем.
– Мне нужно сделать надрез? – спрашиваю я его. – Или ты мне поможешь?
– Я помогу, – говорит он и протягивает мне сложенные чашечкой руки.
Я беру кхуйи с гримасой отвращения. Оно похоже на липкую нить спагетти, невероятно теплую, несмотря на холодный зимний ветер, свистящий вокруг. Свет кхуйи слабо мерцает, когда оно попадает в мои руки, и я начинаю беспокоиться. Что, если кхуйи не сможет сосуществовать с человеком? Но в этот момент Вектал вытаскивает новый, чистый клинок, и его рука обхватывает мой затылок.
Теперь пути назад нет.
– Ты действительно хочешь это сделать, Джорджи? – спрашивает Кира слабым голосом.
– Действительно хочу.
Смотрю в сияющие глаза Вектала. Он наклоняется, целует меня в лоб, и я снова поражаюсь тому, какой же он замечательный.
– Я люблю тебя, – тихо говорю я.
– Ты – мое сердце, Джорджи, – отвечает он. Я чувствую прохладное прикосновение ножа к моему горлу, а затем укол от надреза возле ключицы, не глубоко, но достаточно, чтобы кровь свернулась, и рана покрылась коркой.
Вектал берет кхуйи из моих рук и поднимает его. Когда я вижу, как его рука с этой странной светящейся нитью приближается к моей обнаженной шее, я думаю: нет, нет, подожди, я передумала! 
Но это уже не имеет значения.
В тот момент, когда кхуйи касается моей кожи, оно сразу проникает в рану на шее, ища тепла. Я в ужасе втягиваю воздух, когда чувствую, как существо движется по моему телу. Это как ледяная вода, текущая по венам, и я ощущаю, как эта штука поднимается к моему сердцу. Вот дерьмо.
Вот дерьмо .
Все погружается во тьму.
Лицо Вектала расплывается перед глазами.
Что-то пошло не так, да?
Но потом появляется тепло.
Много тепла.
И жужжание…
А следом наступает темнота.

* * *

Спустя какое-то время я резко открываю глаза. Это любопытно, потому что я чувствую, как дует ветер и падает снег, но мне больше не холодно. Мои теплые пальцы касаются щеки, и я смотрю в красивое лицо Вектала. В целом я испытываю легкую ломоту в теле и боль, но не чувствую себя такой слабой, как раньше. Я облизываю губы.
– Как все прошло?
– У тебя теперь прекрасные голубые глаза, – говорит он мне мягким от счастья голосом.
– Ой!
Сажусь с его помощью и оглядываюсь. Думаю, прошло не так уж много времени с тех пор, как я приняла кхуйи. Вдалеке гремит гром, небо чернеет с наступлением ночи. Я моргаю и смотрю по сторонам. Я чувствую себя… так же. Никаких изменений. Ничего вроде «о боже, во мне живет ленточный червь». Все по-прежнему.
Однако когда снежинка падает мне на руку, я удивленно смотрю на нее.
– Мне тепло?
– Кхуйи согревает тебя, – объясняет Вектал, проводя рукой по моей коже. Он ощупывает меня всю, как будто не может до конца поверить, что со мной все в порядке.
– Ух ты, здорово. – Я оглядываю лагерь, мужчины помогают женщинам подняться на ноги. – Они все его приняли? Кхуйи?
– Все, – отвечает он с гордостью в голосе, затем помогает мне встать, хотя не думаю, что мне теперь нужна помощь. Я в порядке. Как ни странно, я чувствую себя… хорошо. – Ты была храброй и показала другим пример.
– Мне есть ради чего жить.
Звук грома усиливается, и когда рука Вектала касается моей, я чувствую себя… странно. Возбужденной. Но ведь все, что он делает, это касается моей руки. Удивленно смотрю на него. Я борюсь с желанием поцеловать его твердые губы, взобраться на него, как на долбаное дерево, повалить его в снег и заняться с ним сладкой-сладкой любовью.
Боже милостивый, что со мной происходит?
Гром грохочет еще сильнее, и я оглядываюсь по сторонам.
Вектал смеется и кладет руку мне на грудь.
– Ты слышишь это?
– Что это за шум?
– Это ты. Твое кхуйи поет для меня.
Я прижимаю руку к груди. Ну конечно, грохот исходит изнутри. Я мурлычу .
– Ой. – Я чувствую тепло между ног, и мой пульс учащается, как будто Вектал прикасается ко мне каким-то грязным образом, а не едва касается кончиками пальцев. – О боже, я чувствую…
– Знаю, – говорит он, и я вижу смесь желания и удовольствия в его глазах. – Я чувствую твою потребность, моя половинка.
– О боже! Может… может ли кто-нибудь еще чувствовать меня? – спрашиваю я слабым голосом. Если да, я просто сгорю от стыда.
– Мои чувства обращены к тебе. Остальные слишком заняты, помогая человеческим женщинам. Оглянись вокруг, – предлагает он, притягивая меня к себе.
Боже, он такой большой, такой теплый и восхитительный, что я хочу засунуть руки ему в штаны и крепко сжать его член. Мне требуется мгновение, чтобы сосредоточиться, и я цепляюсь за его жилет, одновременно пытаясь взять себя в руки. Так вот на что похож резонанс? Я имею в виду… Ух ты! Но, святые угодники, не знаю, смогу ли я выносить это постоянно.
С другой стороны… оргазмы теперь будут просто умопомрачительными.
Мой взгляд падает на девушек вдалеке. Тиффани на ногах, что замечательно, и один из са-кхуйи уже в ней души не чает. Кажется, что каждую девушку сопровождает мужчина из племени Вектала, и звук слабого мурчания наполняет воздух.
– Неужели они все…
– Не все, но некоторые.
На мой обеспокоенный взгляд он добавляет:
– Они будут действовать осторожно, это я обещаю. За исключением одного.
– Одного? – Я вглядываюсь в знакомые лица и замечаю, что самой болтливой не хватает. – Где Лиз?
– Раахош улизнул с ней, как метлак с добычей. – Раздражение омрачает его черты. – Он ответит перед племенем, когда вернется.
Я напрягаюсь.
– Он собирается причинить ей вред?
– Причинить вред? – Вектал смотрит на меня недоверчиво. – Он забрал ее, чтобы спариться. Причинить вред – это последнее, о чем он думает.
Боже, мне почти жаль Раахоша. Он не знает, во что ввязался, забрав Лиз. Она не позволит пришельцу грубо обращаться с ней.
– Уверена, Лиз найдет, что сказать ему по этому поводу.
Он ухмыляется.
– Я тоже в этом уверен.
Я бы не удивилась, если бы Раахош вернул Лиз.  Она – сущее наказание.
– Мы можем пойти за ними?
– Раахош – лучший из моих охотников. Если он не хочет быть найденным, его не найдут. Мы можем только ждать, когда они вернутся.
– Дай угадаю, – сухо говорю я. – Она вернется босая и беременная?
Он выглядит озадаченным.
– Почему ее ноги должны быть босыми?
– Не бери в голову. – Я похлопываю его по груди, а затем обнаруживаю, что зачарована игрой его мышц. – О, ничего себе. Вектал, я чувствую себя очень…
– В гармонии с резонансом? – спрашивает он. Я чувствую, как его вибрация усиливается под моей рукой, и когда мое кхуйи отвечает на нее, это заставляет мои соски покалывать.
Я киваю.
Он прижимает меня к себе, и я задыхаюсь, потому что чувствую себя… потрясающе.
– Тогда давай найдем укромное место, моя половинка?
– Но… остальные…
– Мужчины позаботятся о них этой ночью, – убеждает он и проводит пальцем по моей щеке, заставляя меня дрожать от желания. – Они будут поддерживать тепло и кормить женщин, пока те приспосабливаются к своему кхуйи. А утром мы все отправимся домой.
Домой. После нескольких недель в плену так приятно назвать какое-то место своим домом.
– Куда мы можем пойти? – спрашиваю я его, переплетая наши пальцы. – Веди меня.
Но он колеблется.
– Ты хорошо себя чувствуешь, мой резонанс? Ты хочешь отдохнуть, поспать?
– Прямо сейчас я хочу сорвать с тебя одежду и ощутить вкус твоего тела, – отвечаю я. Мурчание в моей груди усиливается, а между ног уже совсем влажно. Если бы на мне были трусики, они бы промокли насквозь.
Ноздри Вектала раздуваются, и он подавляет стон. Прежде чем я успеваю среагировать, он перекидывает меня через плечо и кричит в темноту:
– Мы вернемся на рассвете.
– Наслаждайтесь резонансом, – отвечает кто-то из са-кхуйи, в его голосе слышна зависть.
Я ерзаю от волнения на плече Вектала. Боже, я не должна так возбуждаться, как сейчас. Кхуйи, гудящий в моей груди, заставляет меня чувствовать себя тепло и хорошо, а сильное возбуждение прилагается бонусом. И почему я так была против этого? Я прикасаюсь к своей груди и чувствую радостную вибрацию кхуйи. Если это все, что требуется, чтобы прожить с Векталом всю оставшуюся жизнь, то я согласна.
Конечно, здесь нет туалетов, но жить по-варварски не так уж плохо, когда с тобой большой сексуальный варвар.
Вектал несколько минут пробирается сквозь сугробы и как раз в тот момент, когда я собираюсь засунуть руку себе в штаны и заняться делом, он останавливается.
– Мы достаточно далеко.
Он опускает меня на землю, и я хмуро оглядываюсь по сторонам. Мы находимся у черта на куличках, поблизости одиноко растет несколько деревьев. Большой плоский камень высотой примерно по пояс возвышается над снегом, его вид возбуждает меня, потому что я представляю, как Вектал входит в меня сзади и занимается со мной сексом до полусмерти. Мои бедра снова сжимаются.
– Здесь?
Его рука ложится мне на шею, он притягивает меня к себе в грубом, собственническом поцелуе.
– Здесь мы достаточно далеко, чтобы они не пришли спасать тебя, когда услышат, как ты кричишь от удовольствия.
Я краснею от его слов, но они заставляют тепло разливаться по моим венам.
– Ты сексуальное чудовище, ты знаешь об этом?
– Все, что я знаю, это то, что я твой, – заявляет он мне. Его губы снова захватывают мои, я чувствую, как царапаются его клыки и, мгновение спустя, его язык скользит по моему, играя гребнями и посылая в мое тело волну неистового желания.
Стоная, я начинаю развязывать шнурки на его штанах.
– Я хочу, чтобы твоя кожа касалась моей, чтобы ты оказался во мне.
Мое кхуйи подпевает в знак согласия. Мгновение спустя мои блуждающие руки касаются головки его члена, и я обнаруживаю на ней первые капли спермы. Подношу одну каплю ко рту и постанываю от ее вкуса. Я никогда не пробовала ничего подобного: что-то сладкое, мускусное и такое восхитительное. Он был хорош на вкус до появления кхуйи, но сейчас… Я опускаюсь перед ним на колени.
– Боже, я так хочу сосать твой член.
– Говорят, что вкус резонансного партнера не похож ни на что другое, – бормочет он, проводя рукой по моим волосам. – Я знаю, что нет ничего прекраснее твоей росы на моем языке.
Росы? Нам придется поговорить о словах любви в будущем. Улыбаюсь, стягиваю с него штаны, и его член теперь полностью свободен. Я беру в руку этот горячий, пульсирующий орган и слизываю капельки спермы на головке. Каждая из них восхитительна. Моя рука скользит у меня между ног, скользит в легинсы, которые дала мне Майлак, так что я могу ублажать себя пока прикасаюсь к нему. Я одержима желанием, он нужен мне прямо сейчас, иначе я сойду с ума. Все это время кхуйи напевает и пульсирует в такт мелодии Вектала.
Я погружаю палец в себя и начинаю стонать громче. Это потрясающе, но этого недостаточно.
– Ложись на спину, прошу тебя, – выдыхает мой партнер, его руки ласкают меня. – Если ты уже хочешь кончить, позволь мне быть тем, кто доставит тебе это удовольствие.
Меня не нужно долго уговаривать. Я мокрая и скользкая, я готова принять его внутри. Решив быть непослушной, я встаю у камня и прижимаюсь к нему животом, поворачиваясь спиной к Векталу.
– Давай сделаем это сзади. Помнишь, той ночью в пещере ты сказал, что никогда не делал этого.
Он рычит, и я чувствую, как он прижимается ко мне сзади.
– Но хвосты…
– У меня нет хвоста, – заявляю я и виляю перед ним задницей.
Вектал хватает меня за бедра и яростно стягивает мои легинсы. Я пытаюсь ему помочь, и через мгновение легинсы спадают до колен, а моя задница оказывается на холодном воздухе. Я чувствую давление его твердого члена на свои бедра и раздвигаю ноги шире, настолько широко, насколько позволяет моя одежда.
– Да, – выдыхаю я. – Сделай это!
И мой партнер входит в меня. Он такой большой, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую каждый бугорок его члена внутри своей тугой вагины. Это так чертовски хорошо, что я кричу. Мои пальцы скользят по камню, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Но вокруг ничего нет. Только Вектал и его член, погружающийся в меня.
Он входит еще глубже, и я чувствую, как что-то упирается в мой зад. Это гребень, возвышающийся над его членом, упирается мне в анус. Это вызывает во мне совершенно новые ощущения, и я практически сползаю с камня.
– Еще раз! – кричу я, когда он отстраняется. – О черт, сделай это еще раз!
Вектал входит в меня снова, гребень упирается в задний проход. Это непривычно, но так возбуждает.
– Мы определенно добавляем в наш репертуар позу сзади, – говорю я, тяжело дыша.
– Мой сладкий резонанс, – бормочет он. – Ты…
Что-то яркое вспыхивает в небе. Я замираю. Мы, затаив дыхание, смотрим, как светящийся сотнями огней космический корабль парит в небе над горой. Он кружит, а затем зависает над тем местом, где остался старый грузовой отсек.
Где они оставили нас.
Я не могу пошевелиться, глядя на небо в ожидании, что произойдет. Надо мной и глубоко внутри меня Вектал тоже застыл.
Корабль, кажется, завис на целую вечность. Затем огни гаснут, он поднимается и исчезает.
Я вздыхаю с облегчением.
– Их больше нет?
– Похоже, они не хотят метлаков, – весело говорит Вектал. – И ты, мой милый человек, теперь навсегда часть этого мира.
Прикасаюсь к своей груди и снова начинаю резонировать, мой резонанс вторит Векталу.
– Я твоя навсегда, не так ли?
– Навсегда, – говорит он, входя глубоко. Он входит в меня снова и снова, пока я не начинаю кричать от оргазма. Вектал кончает всего несколько мгновений спустя. На этот раз наш секс был быстрый и грубый. Когда его сперма извергается в меня, я не чувствую ее тепла. Температура моего тела теперь такая же, как у него. Не уверена, как это возможно, ведь повышенная температура вредна для людей. Надеюсь, что кхуйи внутри меня сейчас как раз переписывает всевозможные генетические коды, чтобы обеспечить мне долгую и здоровую жизнь на этой планете.
Вектал поднимает меня с камня и притягивает в свои объятия. Он не может перестать целовать меня. Смеюсь и целую его в ответ, а потом мы вместе падаем в снег со спущенными штанами.
Я фыркаю, измученная, но все еще гудящая изнутри. Смотрю в ночное небо – вдруг зеленые человечки решат вернуться? Но все тихо.
Хорошо это или плохо, но мы здесь. Думаю, это к лучшему. На самом деле, я знаю, что это к лучшему, потому что мужчина рядом со мной начинает лизать и покусывать мочки моих ушей.
– Почти уверена, что нам придется это повторить, – говорю я ему, задыхаясь. – Мое кхуйи, кажется, не успокоилось.
– Мне говорили, что в первые дни резонанс особенно интенсивен. А потом мы уже сможем ходить нормально, – поддразнивает он.
Что ж, спасибо и на этом.
– А что будет дальше?
– Дом. Наша пещера. Наш малыш. – Его пальцы ласкают мой плоский живот. – Надеюсь, он будет первым из множества детей человека и са-кхуйи.
Что ж… звучит неплохо. Я толкаю его на спину, замечая, что мое больное запястье больше не ноет. Может быть, это работа кхуйи? Я улыбаюсь своему партнеру.
– Только до тех пор, пока ты не начнешь резонировать с кем-то другим.
Он мрачно качает головой.
– Одна резонансная пара на всю жизнь.
Мне нравится, как это звучит.

Бонусная глава. Джорджи отправляется на охоту

Джорджи

Мое самое любимое время суток во время пребывания на этой планете – ночи, проведенные с Векталом.
Не поймите меня неправильно – мне нравится здесь все, но днем Вектал обычно занят. Если он не охотится от рассвета до заката, то руководит своим племенем: организовывает охотников, помогает соплеменникам советом, решает неизбежно возникающие споры. Будучи вождем, Вектал одновременно выступает в роли наставника команды, главы племени и судьи. А ночью… Ночью мы можем провести время вдвоем в нашей пещере. Нам не нужно ничего делать или руководить людьми. Все понимают, что, оставшись наедине в пещере, мы становимся обычными молодоженами, и поэтому нас не беспокоят.
Вот почему ночь – мое любимое время суток.
Этим вечером Вектал растянулся на мехах в одной набедренной повязке. Я играю с его необычными большими ступнями, пока мы говорим о шкурах для изготовления одежды. Нам нужно сшить одежду для людей, которых я привела с собой, а запасы племени уже на исходе. Нам придется больше охотиться, особенно на тех животных, у которых, по словам Вектала, кожа мягче, чем у других. Я слушаю, играя с пальцами его ног.
Оставаясь с Векталом наедине, я часто ловлю себя на мысли о сексе. По прошествии полутора недель наши чувства все еще сильны, возможно, это затянувшийся эффект резонанса, а может, Вектал слишком хорош в постели. Как бы то ни было, я жажду его прикосновений днем и ночью, в любое время, в любом месте.
Сейчас все мысли Вектала, похоже, заняты шкурами для одежды, поэтому я играю с его «поросятами». Хотя их даже «поросятами» назвать нельзя. Этот термин подразумевает некоторое изящество, а ноги Вектала далеки от этого. У него три больших растопыренных пальца, странная, худая, жесткая пятка, и… на этом все. Я встряхиваю его ноги, ища спрятанный палец, но ничего не нахожу.
Вектал шевелит пальцем, когда я касаюсь его ступни.
– Сегодня ты так очарована моими ногами.
– Я пытаюсь понять – куда подевался еще один палец? – Я улыбаюсь, любуясь его расслабленной позой: одна рука под головой, другая на животе, глаза прикрыты, и он выглядит… довольным. Мне это нравится. Таким он может быть только со мной. С остальными ему приходится быть лидером, тем, кто за все отвечает, тем, у кого есть ответы на все вопросы. Он постоянно в режиме готовности. Но со мной он может расслабиться… и даже немного подурачиться.
Он хихикает, пытаясь высвободить ногу из моей хватки.
– О чем ты? Все мои пальцы на месте.
Я качаю головой, отпускаю ногу и поднимаюсь по его телу, чтобы схватить руку, лежащую на животе. Я держу его за запястье и указываю на каждый палец.
– Раз, два, три. – Потом касаюсь его большого пальца. – Четыре. Верно?
– Очень хорошо, что ты умеешь считать. Я тобой горжусь, – подкалывает Вектал.
Я возвращаюсь на свое место и снова кладу его ногу себе на колени. Указываю на каждый палец ноги.
– Раз… два… три. А где еще один?
Он закидывает обе руки за голову, не касаясь рогов.
– Забавно, что ты считаешь, будто нужен еще один.
– У тебя на ногах на один палец меньше! Это странно! – Я уверена, что это как-то связано с его выступающей пяткой, но я не биолог. Кроме того, мне нравится его поддразнивать.
– Странно? – он фыркает. – У тебя сосок между ног. Вот это действительно странно.
Я давлюсь от смеха.
– У меня – что?
Глаза Вектала загораются от веселья и возбуждения. Он высвобождает ногу из моей хватки и, хищно смотря на меня, встает на четвереньки. Мое сердце колотится, и я поднимаюсь на ноги… или пытаюсь подняться… только для того, чтобы он притянул меня обратно в свои объятия. Мы боремся, но, поскольку я почти вдвое меньше его, я проигрываю. В конечном итоге я оказываюсь на спине в мехах, а мой приятель нависает надо мной с торжествующей улыбкой на лице.
– Позволь мне показать тебе, – шепчет Вектал. Его большая рука задирает мою тунику до шеи, обнажая грудь. Он смотрит на нее сверху вниз, и у меня перехватывает дыхание. Затем он протягивает руку и ласкает мой сосок, а я еле сдерживаю стон. – Один. – Его рука движется к другому соску и дразняще прикасается к нему. – Два.
– Очень хорошо, что ты умеешь считать, – стараюсь поддразнить я его же словами, но голос звучит возбужденно, словно я запыхалась. Большая рука Вектала опускается в мои штаны, обхватывает киску, а затем скользит по ее складкам.
– Три. – Он проводит пальцами по клитору. – Идеальная тройка.
Я выгибаюсь от его прикосновений.
– Это… это мой клитор. – Я прижимаюсь к Векталу, неистово желая, чтобы он продолжал ласки. Я извиваюсь, возбужденная и мокрая. – Это не сосок, – задыхаюсь я.
– Это самый сладкий сосок, – упрямо отвечает Вектал и продолжает обводить его мягкими, дразнящими движениями, так, как мне нравится. Он наклоняется ближе. – И когда я сосу его, то довожу свою девушку до оргазма.
Я извиваюсь под его рукой, отчаянно желая большего.
– Ты просто невыносим, знаешь об этом? – выдыхаю я. Но в моих словах не слышно ни капли сожаления. Они звучат как похвала. – Мой большой, красивый, невыносимый мужчина. – Он погружает палец в мою вагину, и я таю. – С лучшими руками.
– И ртом.
Я стону при мысли об этом. Я безумно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне своим ртом. Вектал наклоняется, жадно целует меня и вытаскивает руку из штанов. Когда я хнычу в знак протеста, он ослабляет шнурок на кожаных штанах, стягивает их до колен, а затем срывает и отбрасывает в сторону. Вектал просовывает свою большую голову между моих ног, обхватывает одну из них мощной рукой и удерживает меня на месте, пока лижет и посасывает свое любимое место.
Мне все равно, называет он его «клитором» или «соском», пока он делает то, что делает. Я сильнее прижимаюсь к его рту, хватаюсь за рога и держусь из последних сил, в то время как он «поедает» мою киску с увлеченностью голодного человека. Он точно знает, как заставить пальцы моих ног сжаться в напряжении, в мгновение ока подводя меня к оргазму. Но вместо того, чтобы позволить мне достичь его, он отстраняется, опуская голову ниже, а затем дразнящими движениями водит языком у входа в вагину, пока я жалобно извиваюсь в жажде оргазма, которого меня лишили.
Вектал любит находиться у меня между ног. Думаю, он бы мог вылизывать меня часами напролет. Я никогда не была ни с кем… кто бы с таким энтузиазмом распоряжался своим ртом.
И языком.
И губами.
В общем, всем, что у него есть.
Я извиваюсь, когда он ласкает мою вагину, а затем возвращается обратно к клитору.
– Вектал, – я тяжело дышу, когда он снова подводит меня к оргазму, – я скоро кончу. Хочу, чтобы ты был во мне. Не заставляй меня кончать без тебя.
– Никогда, – бормочет он, целуя мою киску. – Никогда.
Он нависает надо мной, и я жадно вцепляюсь в его широченные плечи, теплую мускулистую грудь, замшевую кожу, такую невероятную на ощупь. Вектал останавливается на мгновение, чтобы нежно поцеловать меня в губы, а затем приподнимается, такой большой, неуклюжий, красивый, и глубоко в меня входит.
Я задыхаюсь от осознания того, что Вектал внутри, – это чувство никогда не ослабнет. Пока он погружается, я ощущаю каждый гребень на его члене. Волны эмоций обрушиваются на меня одна за другой. Войдя в меня, Вектал прижимается гребнем над членом к моему клитору. Все мое тело горит от неистового возбуждения. Я обхватываю ногами его бедра, крепко держась, пока он заявляет на меня права. С каждым толчком кажется, что он снова и снова предъявляет права на меня, и когда оргазм разносится по моему телу, я ничуть не удивляюсь, обнаружив, что мое кхуйи мурлычет от удовольствия. Несмотря на то что уже прошло время с тех пор, как я нашла отклик в Вектале, мое кхуйи рядом с ним все еще мурчит, особенно если мы занимаемся любовью. Как будто оно знает, как я счастлива, и говорит мне, что оно тоже счастливо. Вектал продолжает движения, ища высвобождения собственных эмоций, и я шепчу ему ласковые ободряющие слова. Наконец, он глубоко входит в меня и кончает, вздрагивая всем телом. Смех вырывается из его груди, и он, изнеможенный, опускается на меха рядом со мной. Я обвиваю его шею руками и осыпаю поцелуями.
Он вызывает привыкание, мой огромный пришелец. Я больше не считаю, что мне не повезло застрять на этой негостеприимной планете.
Напротив, я чувствую себя… счастливой, ведь я всегда буду с Векталом. Мне это нравится.
И он мне нравится. Точнее, я люблю его.
Вектал высвобождается из моих объятий слишком быстро. Берет небольшой лоскут меха, чтобы вытереться. Смачивает его и заботливо протирает меня. Его пальцы задерживаются между моих ног, и на лице появляется выражение гордости. Словно вид моего изможденного оргазмом тела вызывает в нем гордость, как в настоящем пещерном человеке: «Я сделал это с ней». Закончив, он устраивается на спине и притягивает меня к себе. Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, кладу руку ему на грудь, чувствуя, как тихонько вибрирует, напевая, его довольное кхуйи. Улыбаюсь, целуя его теплую кожу и переплетая наши ноги.
– Почему ты смеялся?
Он накрывает мою руку, лежащую у него на груди. Его лапы кажутся огромными по сравнению с моими ладошками. Я никогда не свыкнусь с нашей разницей в размерах.
– Смеялся?
Я щелкаю его по соску.
– Когда кончил. Это было мило. Так почему ты смеялся?
– Потому что я счастлив. – Он пожимает плечами, затем обнимает меня, притягивая ближе. – Иногда я не могу в это поверить.
Я не сентиментальная девушка, но Вектал заставляет меня испытывать самые разные чувства. Мое сердце колотится так, словно вот-вот разорвется от любви к нему, а мое кхуйи радостно поет. Я улыбаюсь, касаясь его кожи, и снова целую.
– Я тоже счастлива. Это плохо?
– Почему это должно быть плохо?
Я вспоминаю обо всем, через что мне и другим девушкам пришлось пройти. О маленьких зеленых человечках, похитивших нас и причинявших нам боль. Как нас пытались продать в рабство, а затем бросили на заснеженной планете, посчитав, что мы не выживем. И все же мы выжили, а Вектал и его племя приняли нас. Для некоторых это стало настоящим испытанием. Кто-то сразу нашел свою резонансную пару, как я и Вектал, и они счастливы. Другие же… все еще приспосабливаются.
Это непросто, и я понимаю, что им нужно время.
– Некоторым все еще сложно свыкнуться со всем происходящим. Это заставляет меня чувствовать вину из-за того, что я так счастлива.
Он гладит меня по плечу.
– Ты девушка вождя. Ты подаешь пример остальным. Если они увидят, что ты счастлива, может быть, поймут, что быть счастливыми – нормально.
Мой милый, дорогой и по-детски наивный пришелец. Я не говорю ему о том, что улыбка не поможет девушкам пережить травму. Но он по-своему пытается помочь. Я похлопываю его по груди.
– Может быть, и так. Какие планы на завтра?
– Охота. – Вектал целует меня в макушку и крепко обнимает. Единственное, что может быть лучше отличного секса, – объятия, которые за ним следуют. Вектал не может насытиться прикосновениями ко мне, и я наслаждаюсь этим в полной мере. – Но я буду рядом. Не хочу надолго оставлять свою половинку, не хочу, чтобы она чувствовала себя одиноко.
Разве здесь может быть одиноко? В подземном городе проживает более сорока человек. Мне достаточно выйти из нашей пещеры, чтобы оказаться среди соплеменников. Но это не то же самое, что быть с Векталом. Я буду скучать по нему, когда нам придется провести ночь порознь. Я знаю, этот день скоро наступит, но я к нему еще не готова. Я все еще счастлива в этом конфетно-букетном периоде. Я думаю о том, как Вектал уйдет на рассвете, и мне становится грустно. Так много всего требует его внимания, что я чувствую себя эгоисткой, желая проводить с ним больше времени. Если он не руководит племенем, то охотится или помогает в решении множества задач, которые требуют его внимания.
Но мне тоже есть чем заняться. Гемало начал учить меня, как выделывать кожу, которую Вектал приносит с охоты. Нужно готовить, шить и собирать травы, плести корзины из полосок затвердевшей кожи, сушить целебные корни и еще много всего, что дома я считала само собой разумеющимся. Предположим, я решила выпить утренний кофе с пончиком. Сначала мне бы пришлось выращивать и собирать зерна для кофе, молоть их вручную, затем добывать на охоте кожу животного, чтобы шить из нее водонепроницаемый мешок, собирать треногу из костей животного, чтобы подвесить мешок над огнем… который мне тоже пришлось бы разжигать самостоятельно, а еще не забыть сделать кружку из костей животного для горячего напитка.
И даже не просите меня рассказать вам о чертовом пончике. Что насчет са-кхуйи, то они, похоже, равнодушны к сладкому.
Работы действительно много, и я не против потрудиться на благо племени. Каждый вносит свою лепту в совместный труд, распределяя задачи, и мне нравится, что маленькое племя старается делать работу настолько приятной, насколько это возможно, разбавляя ее сплетнями и шутками. Но ведь охота – это тоже работа.
Я подумываю о том, чтобы пойти на охоту с Векталом. Сегодня днем я видела Фарли – юную са-кхуйи, державшую копье и беседующую с одним из охотников. Она указывала на заснеженные холмы, и у нее на поясе висел мертвый кролик – нет, напоминаю я себе, прыгун. Она вернулась с охоты. Если подросток может пойти на охоту, значит, и я могу отправиться со своим партнером? Но пока я этого не сделала. После того как мы вернулись в пещеры, я была слишком измотана и ошеломлена всем происходящим, поэтому даже не могла подумать о том, чтобы выйти наружу. Но я здесь уже несколько дней и чувствую себя более уверенно.
Может быть, Вектал прав и я должна подать пример другим девушкам. Я могу отправиться на охоту и дать отпор этому суровому миру. Я могу показать всем, что только потому, что мы люди, мы не должны бояться и прятаться в пещерах. Я хочу показать, что новая жизнь может быть настолько грандиозной и потрясающей, насколько мы сами того пожелаем. Нам просто нужно приложить усилия.
– Джорджи? Мой резонанс? – Вектал проводит пальцами по моему подбородку, глядя на меня сверху вниз. – Ты спишь? Ты такая тихая.
– Я не сплю, просто задумалась. – Я сажусь, позволяя волосам рассыпаться по плечам, и одариваю его страстной улыбкой. На мне бесформенная туника, волосы спутаны, но рядом с ним я всегда чувствую себя сексуальной и красивой. Когда его глаза загораются при виде меня, я знаю, что для него я прекрасна. – Я пойду с тобой завтра.
Вектал удивленно смотрит на меня.
– Я думал, ты не умеешь охотиться.
– Не умею. – Я наклоняюсь и тыкаю его в грудь. – Но ты научишь меня. Как ты и сказал, мы должны подать пример всем остальным. Я научусь охотиться и, может быть, смогу удвоить твою добычу. Если мы будем охотиться вместе, дело должно пойти быстрее, верно?
Он молча смотрит на меня, а затем медленно произносит:
– Я не думаю, что охота пойдет быстрее, если мы будем работать вместе. Ты не сможешь обучиться охоте за один день.
– Но я смогу этому обучиться, не так ли? – Я одариваю его ослепительной улыбкой. – Ты станешь моим наставником?
Вектал притягивает меня к себе и убирает мои волосы с лица.
– Моя прекрасная половинка, ты же знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно. Я бы съел огонь, если бы ты меня об этом попросила.
Я наклоняюсь и трусь носом о его нос, поддразнивая.
– Тогда хорошо, что я не хочу, чтобы ты ел огонь. Я бы предпочла, чтобы ты съел меня.

Вектал

Это прозвучит как предательство… но я не хочу охотиться со своей девушкой.
Я не сказал об этом Джорджи, чтобы не причинить ей боль. Она полна решимости быть такой же ловкой, как и любой другой охотник. Она умна и сообразительна, и я не сомневаюсь, что она быстро всему научится.
Но она такая… маленькая и хрупкая. Я стараюсь не смотреть на нее, когда, проснувшись до рассвета, мы собираемся на охоту. Люди далеко не так выносливы, как са-кхуйи, и это меня беспокоит. Она моя половинка, и я чувствую необходимость защищать ее. Когда она надевает ботинки и неуклюже зашнуровывает их, мне хочется убрать ее руки и зашнуровать самому должным образом. Я хочу накинуть на нее еще одну меховую накидку, пока она одевается, потому что здешние ветра пронизывают нежную человеческую кожу до костей.
Инстинкт са-кхуйи призывает меня защищать ее, но как партнер я понимаю, что это только огорчит и расстроит Джорджи. Я знаю ее, знаю, как она мыслит. Она решительная и волевая и хочет быть такой же полезной, как и любой другой охотник са-кхуйи.
Она намерена охотиться… и поэтому я должен сделать из нее лучшего охотника. Чтобы с ней ничего не случилось, чтобы она знала, как постоять за себя в дикой природе. Необходимость подвергать Джорджи опасности противоречит моим инстинктам как мужчины и как ее партнера. Но больше всего на свете я хочу угодить своей девушке и поэтому оставляю свои тревоги при себе.
– Ты готова? – спрашиваю я, когда она накидывает на плечи меховую накидку.
– Думаю, да! – Ее глаза сверкают в предвкушении, на щеках румянец. – Я готова? Как считаешь?
Я натягиваю капюшон плаща ей на голову, не в силах противостоять своим инстинктам.
– Ты голодна? Сначала нам следует съесть что-нибудь горячее на случай, если погода испортится.
– Ты обычно перекусываешь перед выходом? – с любопытством спрашивает Джорджи. – Я думала, ты не завтракаешь.
«Но я – не ты, – проносится у меня в голове. – Ты – моя драгоценная, нежная половинка, и я должен заботиться о тебе».
– Сегодня я голоден, – заявляю я, – нам не повредит поесть перед выходом.
– Хорошо. Пойду посмотрю, что у нас на завтрак. – Она оборачивается, а затем наклоняет голову. – Как зовут ту женщину у огня, у которой волосы заплетены в косы?
– Севва, – напоминаю я.
Улыбка Джорджи ослепительна.
– Севва. Спасибо.
Она хватает меня за руку и прижимается, откидывая голову назад и подставляя губы. Я узнаю это движение. Она хочет, чтобы я поцеловал ее. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, ожидая, что ее розовый язычок коснется моего, но она просто чмокает меня и отпускает. Джорджи выбегает из пещеры, направляясь к костру общины, где всегда есть горячая еда.
Я тоже покидаю пещеру, но шагаю к центральному выходу. Там, вдоль стены, мы держим наготове свежезаточенные копья, и я перебираю их, ища оружие достаточно миниатюрное, чтобы поместиться в маленькой пятипалой руке моей Джорджи.
– Ты сломал свое копье? – спрашивает кто-то, и рука хлопает меня по плечу в знак приветствия. Харрек – один из самых молодых охотников племени, а также один из самых болтливых. Он улыбается, его вытянутое лицо светится от любопытства. – Копье, которое ты держишь, для твоих могучих ручищ выглядит мелковато.
– Это для Джорджи, – признаюсь я. – Она хочет научиться охотиться, и я помогу ей.
Харрек смотрит на меня с удивлением, а потом смеется.
– Шорши? Охотиться?
Его смех действует мне на нервы.
– Да.
– Разве ты не вытащил ее из ловушки в тот день, когда вы познакомились?
Харрек в целом добродушен и умен, но когда дело доходит до моей девушки, я становлюсь серьезным.
Я смотрю на него, нахмурившись.
– Хочешь сказать, что человеческая женщина не может охотиться?
Я игнорирую тот факт, что совсем недавно думал так же.
– Все женщины могут охотиться. – Харрек пожимает плечами. – Просто говорю, что дать копье в руки именно этой женщины – не самая лучшая идея.
– Я приму во внимание твою обеспокоенность, – сухо отвечаю я. Его слова придали мне еще больше решимости научить Джорджи охотиться. Мне не нравится, когда кто-то ее недооценивает. Она сильная, храбрая и добрая. То, что она попала в ловушку, не значит, что она глупа. Она объяснила мне, что там, откуда она родом, нет ни таких ловушек, ни такого сильного снегопада. Мне это кажется странным, но если это правда, то она действительно не могла предвидеть такие опасности. Я изучаю копье в своих руках: легкое, но с хорошим, острым концом – должно быть, оно принадлежит Фарли. Харрек отходит на несколько шагов и машет рукой.
– Уоррек! Иди сюда! Послушай, что задумал наш вождь.
Я подавляю стон. Мое племя полно любопытных охотников, которые суют нос не в свое дело.
– Разве тебе не нужно проверить ловушки, Харрек?
– Успеется. – Он ухмыляется, затем подбегает к охотнику постарше.
Уоррек во всех отношениях противоположен Харреку – высокий и спокойный, его грива водопадом струится по спине в отличие от спутанной, торчащей во все стороны гривы Харрека. Взгляд серьезен и полон терпения. Иногда трудно поверить, что они братья, сыновья Эклана. Уоррек смотрит на миниатюрное копье в моих руках, а затем на меня.
– Тренировка?
Я киваю.
– Может, мне стоит взять ее с собой по маршруту для новичков?
Вопрос Уоррека разумен и не лишен оснований. Уоррек учит детей са-кхуйи охотиться, читать по следам и ориентироваться на местности. Его предложение вполне естественно.
Но сама мысль, что Уоррек проведет весь день с Джорджи, беспокоит меня. Я представляю, как он касается ее рук, показывая, как держать копье. Представляю торжествующего Уоррека и мою девушку улыбающихся друг другу, пока они ищут следы и… мне все это не нравится.
– Я сам займусь этим.
– Он рычит, как загнанный в угол метлак, – шутит Харрек, делая шаг назад, как будто остерегаясь. – Никогда не вставай между охотником и его резонансной парой, брат.
Уоррек, как всегда спокойный, смотрит на меня в ответ.
– Постарайся быть терпеливым, мой вождь. Новоиспеченный охотник требует терпения.
– Так же, как и Харрек. И я все еще его не убил, – говорю я сквозь зубы. На что Харрек только смеется.
В этот момент подходит Джорджи с миской в руках, чтобы мы могли перекусить, и два охотника наконец оставляют меня в покое. Она смотрит на меня с любопытством, и я касаюсь ее подбородка. Иногда одно прикосновение к ней успокаивает меня.
– Все в порядке? – спрашивает она, поднимая миску, чтобы я мог отхлебнуть. – Ты выглядишь раздраженным.
– Мне уже лучше, – уверяю я ее и делаю глоток. Я всегда прикладываюсь губами к тому же месту, где были ее губы, потому что это место – совершенство. – Ну что, пойдем?
Она кивает с энтузиазмом.

* * *

Все… плохо.
Я веду свою неуемную подругу по заснеженным холмам. Ей все время приходится прилагать усилия, чтобы не отстать. Я забыл, что у людей ноги намного короче, а тела слабее, поэтому они не могут пробираться по снегу так же легко, как са-кхуйи. Мне больно видеть, как она мучается, но она не позволяет нести ее. Джорджи настаивает, что может идти сама, и поэтому я замедляю шаг, чтобы идти с ней вровень.
Нам не удается уйти далеко, и к тому моменту, как мы добираемся до богатых на добычу охотничьих угодий, моя подруга тяжело и громко дышит. Ее легкие хрипят, а ноги с хрустом наступают на снег. Она не умеет двигаться бесшумно, а мне кажется жестоким требовать от нее тишины, когда она задыхается.
– Возможно, копье – неправильный выбор, – обращаюсь я к своей половинке после того, как ее шаги вспугнули пару упитанных птиц с ближайшего куста. – Возможно, будет разумнее освоить другое оружие.
Что-то, что позволит моей девушке охотиться издалека, потому что такими темпами ей никогда не удастся приблизиться к добыче.
Джорджи смотрит на меня, тяжело опираясь на копье. Она давно сбросила теплый капюшон, ее лицо покрылось капельками пота, а щеки и кончик носа стали ярко-розовыми. Она выглядит… измученной.
– Тогда, может быть, твой меч? Думаю, я бы могла попробовать.
– Только не мой меч, – говорю я так ласково, как только могу. – Он немногим больше крупного ножа, а значит, тебе нужно будет подойти к добыче очень близко. Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.
– Опасности от птиц и кроликов? – она смотрит на меня с недоверием.
– Мы будем охотиться не только на них. Я хочу, чтобы ты была готова ко всему.
Она кивает, положив руку на бедро и переводя дыхание.
– Почему ты вообще пользуешься мечом? С ним больше никто не охотится.
Я пожимаю плечами.
– Так учил меня мой отец, а его учил его отец. Конечно, я использую не только меч, ведь как вождь я должен показать своему племени, что могу охотиться разными способами.
– Так это для того, чтобы покрасоваться? – Джорджи хихикает. – Тогда ладно. Как думаешь, какое оружие мне следует освоить?
Я на мгновение задумываюсь. Что позволит моей Джорджи оставаться на безопасном расстоянии от существ, на которых она охотится? Я представляю, как она гонится за стадом двисти, и хмурюсь. Они крупные животные и могут поранить ее копытами. Об охоте на снежных кошек и думать нечего – у них очень острые клыки. Игольчатые звери тоже отпадают: я не хочу, чтобы ее ранили.
Я даже не уверен, что мне нравится идея рыбалки, потому что вода таит в себе столько же опасностей, сколько и снег.
Но должно же быть что-то…
– Насколько хорошо ты владеешь болой?
Джорджи смотрит на меня не моргая.
– Не думаю, что мне доводилось ей пользоваться. Покажешь, как оно работает?
Я киваю и объясняю ей, как устроено оружие. Бола – это два набитых камнями кожаных мешка на конце длинного шнура. Я показываю, как размахивать камнями, чтобы, заметив птицу или прыгуна, Джорджи смогла бросить болу вперед, запутав и убив ей свою добычу. Движения моей партнерши неуклюжи, когда она впервые поднимает болу, но Джорджи, кажется, полна решимости попробовать. Я забираю оружие из ее рук и еще раз демонстрирую, как им пользоваться, а затем передаю ей.
– Мы будем практиковаться, – говорю я, указывая на розовые ветви, торчащие из земли. – Посмотрим, сможешь ли ты попасть в это дерево.
Она прищуривается, глядя на него.
– Почему это дерево отличается от тех, что растут в горах? Оно выглядит… слабым и хилым.
– Деревья, что растут в горах, крепкие и сильные, а эти более слабые, у них корневища как клубни. – Я постукиваю по копью, которое держу в руке. – Мы выделываем оружие из кости, потому что глупо ходить в горы только за древесиной.
– И именно поэтому мы разжигаем огонь навозной стружкой, – соглашается Джорджи, кивая. Она поигрывает болой в руках, приспосабливаясь к ней. – Так почему же мы не живем в горах, там, где лес?
– Потому что в горах слишком много метлаков, а наша пещера гораздо лучше и уютнее.
Она тяжело вздыхает.
– Должна признаться, я мечтаю о расслабляющей горячей ванне после охоты.
– У тебя хорошо получается. Давай, попробуй болу.
Джорджи кивает, на ее лице появляется выражение упрямой решимости. Мне нравится это выражение. Я знаю, что она отдаст тому, чем занимается, все свои силы. Ничто не удержит мою девушку от достижения цели. Она поднимает руку, размахивая болой так, как я показал… и в следующий момент… тяжелый, набитый камнями мешок врезается в нежное лицо Джорджи.
Моя партнерша падает на землю.
Я рычу от ужаса.

Джорджи

Душераздирающий рев Вектала останавливает меня от того, чтобы разрыдаться.
Я хватаюсь за лицо и стону, лежа на спине. Мой нос, по ощущениям, будто вдавили вовнутрь, все лицо пульсирует от сильной, жгучей боли. Черт, черт, черт, черт, черт. Я должна была догадаться, все выглядело слишком легко. Мои короткие руки не приспособлены размахивать длинной болой Вектала так, как это делает он. Я просто разбила себе лицо, как идиотка.
Он тут же оказывается рядом со мной, притягивая в свои объятия.
– Джорджи!
– Я… я в порядке, – с трудом выдавливаю я, держась за лицо. Кажется, оно расплющилось. – Я в порядке, клянусь. Я просто… не ожидала.
Внезапно я оказываюсь прижатой к могучей груди Вектала, он крепко меня обнимает. Сначала я думаю, что он резонирует, но, когда его кхуйи затихает, я понимаю, что он дрожит. Он боится за меня.
Это заставляет меня отодвинуть свою боль на второй план, и я хлопаю его по груди.
– Дай мне встать, дорогой. Клянусь, со мной все в порядке.
– Мне это не нравится, – цедит он сквозь зубы. – Ты такая хрупкая.
– Ладно, – успокаиваю его я. – Давай не будем делать поспешных выводов. Я еще не привыкла к новому оружию, вот и все. Это была ошибка. Вот, смотри, я в порядке. – Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до носа, и, хотя это чертовски больно, кажется, все на месте. – Я не так сильно ударилась.
Вектал обхватывает мое лицо одной из своих гигантских лап и пристально изучает, осматривая повреждения.
– У тебя распух нос, – говорит он обвиняющим тоном. – Ты ранена.
– Все в порядке, – успокаиваю я.
– Нет, не в порядке. – Взгляд у него почти безумный. – Я не буду учить тебя охоте, если это навредит тебе.
Я напрягаюсь, услышав это, и пытаюсь вырваться из его цепких рук, но он не отпускает.
– Подожди. Ты не хочешь учить меня охотиться, потому что я девушка?
– Нет, потому что ты моя половинка и вынашиваешь моего ребенка. Мысль о том, что тебе могут причинить боль, разрывает мне сердце. – Он гладит меня по руке, а затем по животу, как будто убеждаясь, что я все еще цела, хотя все, что я сделала, это ударила себя по лицу. – Джорджи, мы не можем так продолжать. Я этого не вынесу.
– Так это не потому, что я девушка?
Он крепче прижимает меня к груди.
– Мне все равно, охотятся ли остальные женщины в племени, но ты не должна. Я этого не переживу.
Это меня успокоило. Значит, проблема в чрезмерной заботе Вектала, а не в гендерных различиях. Я немного расслабляюсь в объятиях своего пришельца и поглаживаю его по руке.
– Малыш, все в порядке, правда. Я цела. Мне просто хотелось помочь, но, кажется, я не очень-то помогаю. – Я продолжаю гладить его по руке, пока он не перестает дрожать и выражение ужаса не сходит с его лица. – Что, если… что, если вместо этого ты покажешь мне, как ставить ловушки?
– Ловушки, – вторит он, а затем практически душит меня в объятьях. – Да, ловушки. Идеально. Мы будем ставить ловушки.
– Отлично, – выдыхаю я с облегчением и снова ощупываю нос. Он пульсирует, но я почти уверена, что он в порядке. – У меня ведь не идет кровь?
Глаза Вектала встревоженно расширяются. В следующее мгновение моя голова оказывается запрокинутой назад, и самый большой пришелец в мире осматривает мои ноздри. Возможно, мне стоило подумать об этом, прежде чем попроситься на охоту. Я догадывалась, что облажаюсь, но недооценила защитные инстинкты Вектала. Все это, безусловно, мило, просто нужно привыкнуть. Поэтому я похлопываю его по руке, а затем улыбаюсь, хотя лицо сводит от боли.
– Помоги мне встать, и давай поработаем над ловушками.

* * *

Вектал наблюдает за мной как ястреб, показывая, как ставить ловушки. Я подозреваю, что в случае проявления малейших признаков боли на моем лице мы отправимся домой. Поэтому я игнорирую свою пульсирующую физиономию и концентрируюсь на ловушках, решив на этот раз сделать все правильно. Мне пока не удалось стать примером для своих людей, но я должна это исправить. Мне не нравится, что девушки чувствуют себя заложницами в пещере. Если они решат охотиться, я хочу показать им, что они могут это сделать. Я хочу, чтобы у каждого был выбор, как именно вносить вклад в жизнь племени.
Что касается меня, становится очевидно, что я не охотник. Я думаю о Лиз, которая бы нашла что сказать по этому поводу. Я надеюсь, она в безопасности вместе с Раахошем и он хорошо к ней относится. Она бы посмеялась над тем, как я бью себя болой по лицу, и произошедшее не выглядело бы так трагично. Я бросаю взгляд на Вектала. Он смотрит на меня своими сияющими, обеспокоенными глазами. Ладно. Я указываю на ловушку.
– Ты можешь показать мне еще раз?
Он повторяет демонстрацию. Вся штука в том, чтобы согнуть одно из гибких розовых деревьев и установить ловушку в снегу. Сама ловушка крепится на ветку, а плетеный кожаный шнур образовывает петлю. Поблизости надо оставить несколько сушеных ягод, чтобы заманить прыгуна, и как только тот попадется в ловушку, она затянется и ловит зверька. Затем его избавят от мучений, проведя ножом по горлу.
Мне требуется целая вечность, чтобы установить ловушку, потому что она все время слетает с ветки. И когда мне, наконец, удается, я испытываю гордость и облегчение. Я одариваю Вектала широкой улыбкой. Он прижимает меня к груди, мое тело практически тонет в его объятиях.
– У тебя отлично получилось, мой резонанс.
Наконец-то. Хоть с чем-то я справилась.
– Теперь мы вернемся домой и проверим ловушку завтра?
– Нет, мы поставим еще. – Он указывает на скалы и виднеющийся вдали ручей, который мы прошли. – Здесь пролегает звериная тропа. Если поставим много ловушек в этой местности, то повысим шансы вернуться домой с добычей. – Он протягивает мне кусок шнура. – Пойдем. Нам еще многое нужно сделать.
Я стараюсь не унывать. Еще больше ловушек? Но я решительно киваю, показывая, что могу продолжать.
Мы установили еще три ловушки на приличном расстоянии друг от друга. Таким образом зверек не почувствует опасности, объяснил мне Вектал. К тому времени, как мы заканчиваем, два солнца стоят высоко в небе и я совершенно измучена. Мои руки дрожат, и я сжимаю копье, которое использую вместо трости. Мне удается храбро улыбнуться своему партнеру.
– Хорошо. Что теперь?
Вектал берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по лицу, изучая.
– Ты выглядишь уставшей.
– Да, но все в порядке. Есть еще ловушки? «Пожалуйста, пожалуйста, больше никаких ловушек».
Вектал качает головой.
– Мы возвращаемся, – отвечает он, поглаживая мой подбородок и задумчиво глядя на меня. – Ты не будешь возражать, если… я понесу тебя?
Я колеблюсь. Я так устала, что при мысли о том, как он несет меня обратно в пещеру, мне хочется плакать от счастья. В то же время я не хочу показаться слабой и беспомощной.
– Ты не будешь думать обо мне хуже, если я соглашусь?
– Никогда. Мне будет приятно позаботиться о тебе.
Он опускается на колени и указывает на свои широкие плечи. Я забираюсь на них и обнимаю его за шею, вспоминая наше путешествие через горные перевалы. Он нес меня на спине всю дорогу до дома, даже не вспотев. Как только я устраиваюсь сзади, Вектал поднимается, обхватывая руками мои ноги и прижимая к себе.
Он поворачивает голову, чуть не выколов мне глаз одним из своих рогов.
– Все хорошо?
– Хорошо, – соглашаюсь я, немного пригнувшись, чтобы положить голову ему на плечо. – Тебе это ничего не напоминает?
– Ты имеешь в виду прошлую ночь, когда ты обхватила меня ногами и умоляла войти глубже?
Я краснею и шлепаю его по плечу.
– Нет! То, как мы познакомились.
– Когда я поприветствовал тебя оральным сексом?
Я закатываю глаза. Очевидно, у кого-то только секс на уме.
– Забудь. Я сдаюсь.
Вектал хихикает, слегка поправляя меня на спине. Копья, привязанные к его спине, оказались зажаты между нами, но в целом мне удобно и приятно. Я прижимаюсь к своему партнеру, счастливая от того, что он такой чертовски сильный.
– Далеко до пещеры? – спрашиваю я, зевая. – Мы, должно быть, на приличном расстоянии от нее. У меня такое чувство, будто мы обшарили каждый холм.
Вектал не отвечает.
Это немного охлаждает мой энтузиазм.
– Мы недалеко ушли, да?
– Тебя огорчит, если я отвечу утвердительно? – Вектал колеблется еще мгновение, а затем продолжает: – Мы на тропе для новичков.
– Тропе для новичков?
– Уоррек приводит сюда детей, чтобы научить их охотиться.
– Ох. – Что ж, это унизительно. – Я полагаю… нам стоит проверить ловушки, прежде чем мы вернемся?
– Ты хочешь это сделать?
Я сглатываю.
– Честно? Не знаю. Сегодня столько всего произошло, и мысль о зверьке в моей ловушке заставляет желудок сжиматься. Я хочу научиться охотиться, но… – Я замолкаю и думаю о том, как найду какого-нибудь кролика-прыгуна или, что еще хуже, одного из тех пони, и мне придется убить его, чтобы получить мясо. Дома я никогда не убивала никого крупнее паука, и мысль об этом гложет меня. – Я не уверена, что готова к той части охоты, где нужно убивать.
Вектал задумывается.
– Значит, ты оставишь его страдать в ловушке всю ночь?
Черт! Об этом я не подумала.
– Нет. – Я чувствую, как подступают слезы. Не только потому, что эта новая жизнь означает, что иногда мне придется убивать, чтобы выжить, но и потому, что я чувствую, как разочаровываю Вектала – того, на кого привыкла полагаться и кого люблю. Я хочу, чтобы он гордился мной, а сейчас не чувствую себя той, кем можно гордиться. – Тогда пойдем, проверим их. Не хочу, чтобы кто-то страдал.
– Это правильный выбор, мой резонанс.

Вектал

Все сложнее, чем я думал.
Ловушки пусты, и я не знаю, кто испытывает большее облегчение – я или Джорджи. Мы возвращаемся в племенные пещеры. Моя партнерша притихла. Когда мы приближаемся к пещерам, я вижу Уоррека с Сессой, они сидят на корточках в снегу и изучают следы. Джорджи, кажется, совсем вжалась в меня. Она хранит молчание, когда мы проходим мимо них.
Я знаю: она сравнивает себя с Сессой, которая хоть и мала, но уже подает большие надежды как охотник.
Я должен был это предвидеть. Джорджи родом из мест, где людям не нужно охотиться, чтобы выжить. У нее доброе сердце, и она не любит есть сырое мясо только что убитого животного. Это нормально, что у нее возникают сложности с охотой и добыванием пищи. Я знаю, она хочет быть сильной и вносить свой вклад в жизнь племени, но только не таким образом.
Я подвел ее в этом вопросе как партнер.
Я несу Джорджи в главную пещеру, но вместо того чтобы направиться в наши покои, иду к бассейну в центре. Вода в нем теплая и успокаивающая, это поможет моей девушке снять усталость. Я киваю остальным в знак приветствия, не обмениваясь ни с кем словом.
Они все понимают по выражению моего лица.
– О, Вектал, я не уверена, что хочу купаться, – устало протестует Джорджи. – Я просто хочу спать.
Я осторожно опускаю ее на край бассейна.
Кроме нас никто не купается, а значит, мы будем одни, чему я очень рад. Я поворачиваюсь к своей паре и снимаю с нее один слой одежды за другим.
– Это не купание. Это моя забота о тебе.
Она качает головой.
– Тебе не обязательно…
– Тише, – успокаиваю я. – Долг мужчины – позаботиться о том, чтобы его девушка чувствовала себя комфортно и счастливо. Я вымою твою гриву и натру кожу мыльной ягодой, а ты будешь внимательно слушать, как я рассказываю тебе, какая ты храбрая и как я горжусь тобой.
Моя половинка прикусывает губу и выглядит смущенной, когда я раздеваю ее.
– Вектал… я не знаю, смогу ли стать охотником.
– Разве я просил тебя об этом?
– Нет, но для меня важно, чтобы я могла сама о себе позаботиться, – в отчаянии говорит Джорджи. – Я не хочу быть обузой. Никто из нас не хочет.
Как будто такое возможно. Как будто один только вид ее, спящей в моих мехах, не наполняет меня невыносимой радостью. Как будто она и другие женщины не вернули надежду нашему медленно умирающему племени.
– Как ты можешь считать себя обузой только из-за того, что не принесла свежего мяса?
Она смотрит на меня несчастными глазами, пока я снимаю с нее остатки одежды, наслаждаясь видом ее обнаженного тела. Она все еще стесняется обнажаться прилюдно, поэтому я тоже снимаю одежду, чтобы она не чувствовала себя неуютно.
Раздевшись, я беру ее за плечи и поворачиваю так, чтобы она могла посмотреть на остальных членов племени.
– Что ты видишь, мой резонанс?
– Много одетых людей, – бормочет она.
Я жестом указываю на огонь.
– Ты видишь Севву и Ошена, готовящих еду для охотников. – Затем я обращаю ее внимание на Кашрема, который укачивает свою дочь и разговаривает с Майлак, пока она перебирает лекарства. – Ты видишь целительницу и ее партнера, ни один из них не охотится, но они, тем не менее, вносят свой вклад. – Я не вижу Хемало, но пожилой Эклан выделывает кожу, растянутую на раме, и я указываю на него. – Ты видишь тех, кто занят другой работой. В нашем племени много са-кхуйи, которые не охотятся, и никто их не заставляет. – Я поворачиваюсь к своей половинке, обхватывая ее маленький подбородок рукой. Ничего не могу с собой поделать – мне нравится к ней прикасаться. – Я рад, что ты хочешь внести свой вклад, мой резонанс, но только не таким способом, который ранит твой дух.
Ее глаза наполняются слезами. Но в следующее мгновение ее лицо опять принимает упрямое выражение, и она раздраженно смахивает слезы.
– Я не расстроена. Просто… хочу быть сильнее. Я постоянно ощущаю себя недостаточно сильной.
– Глупости. – Я соскальзываю в воду, а затем протягиваю руку Джорджи, приглашая присоединиться. Она следует за мной, скользя между моих ног и прижимаясь спиной. Я беру мыльную ягоду и разминаю в руке, а затем щедро намазываю плечи моей девушки соком. – Сила бывает разной, мой резонанс. Хемало и Кашрем не охотятся, потому что у них нежные сердца. Фарли любит охотиться, потому что это приносит ей удовольствие, но, если бы она не хотела, она могла остаться в пещерах, как Аша, шить, готовить, выделывать кожу или изготавливать оружие. Делать все, что ей по душе. – Я тру плечи Джорджи, желая, мечтая точно так же втереть свои слова ей в голову. – Если охота не приносит тебе радости, позволь своему партнеру делать это за тебя.
Она подносит мою мыльную руку к своему лицу и трется о нее щекой.
– Ты не разочарован во мне?
– Даже не думай об этом. – Я наклоняюсь и утыкаюсь носом в ее шею, гадая, как бы отреагировали окружающие, если бы мы спарились прямо здесь, в этих водах.
Я знаю, что мои люди не были бы против, но люди Джорджи все еще новенькие и пугливые. Они…
– Джорджи! – доносится пронзительный человеческий крик. Крик издала женщина со светлой, короткой гривой. Она рыдает, пока спешит к моей половинке. – Вот ты где. Я искала тебя повсюду.
– О нет. – Джорджи хлопает меня по ноге, а затем подплывает к краю бассейна. – Что случилось?
– У меня… у меня… начались месячные! – кричит женщина. – И если мне придется использовать кожаный тампон, то я просто сойду с ума, черт возьми! Мне нужна помощь!
Джорджи бросает на меня извиняющийся взгляд, и я киваю ей, показывая, что она должна помочь своей подруге. Она вылезает из бассейна, оборачивает мой плащ вокруг обнаженного тела и уходит с плачущей женщиной, чтобы решить проблему месячных, что бы это ни значило. Она – вождь и пример для своего народа. Неудивительно, что она хочет преуспеть во всем. Если она чувствует себя комфортно, то и им комфортно. Если она несчастна, то и они несчастны. Я делаю мысленную заметку показать моей девушке, как выполнять несложную, но полезную работу на территории пещеры. Этой работе легко обучить, и Джорджи сможет выполнять ее со своими друзьями. Если она будет при деле, то не станет беспокоиться об охоте.
Я расслабляюсь в воде, наслаждаясь ее теплом и думая о своей прекрасной половинке. Ко мне присоединяется несколько охотников, и мы болтаем о погоде и охоте. Возвращается Джорджи. Она улыбается мне, отбрасывая плащ в сторону, а затем соскальзывает в воду и подплывает.
– Скучал по мне? – интересуется она, оседлав мои ноги, когда я сажусь на выступ бассейна. На этот раз она сидит ко мне лицом. Ее соски соблазнительно влажные и блестящие. Мой член оживляется при виде их.
– Всегда скучаю по тебе, – отвечаю я. Это правда.
Она хихикает, обнимая меня за шею и прижимаясь.
– Что ж, кризис миновал. Просто зови меня палеолитическим изготовителем макси-тампонов. – В ответ на мое замешательство она просто качает головой и придвигается еще ближе. – Не обращай внимания. Длинная история. Надеюсь, я ничему не помешала?
– Помешала? – Я лениво провожу рукой по ее спине. – О чем ты?
– Мне показалось, обстановка становилась все более сексуальной. – Она проводит большим пальцем по моему соску. – Но я хотела убедиться, что подруга в порядке.
Я крепко обнимаю свою партнершу, размышляя, должен ли я отнести ее в нашу пещеру или сначала закончить купание. Чего хочет Джорджи? Спариваться или купаться?
– Я не возражаю. Ты – вождь своего народа. Ты должна быть рядом, когда нужна им.
– Только… не в качестве охотника. – Она садится, наблюдая за мной.
– Нет, если это ранит твой дух. Предоставь это другим. Я ничего не хочу менять в тебе, моя Джорджи. Мне все равно, будешь ты охотиться каждый день или больше никогда не возьмешь в руки оружие. Если есть что-то, что ранит твой дух, позволь своему мужчине позаботиться об этом. Все, что меня волнует, это твое счастье.
Она обвивает мою шею руками.
– Я чертовски сильно тебя люблю.
Я целую ее везде, где только могу: в лоб, в щеки, в губы.
– Ты хочешь, чтобы я искупал тебя или вылизал?
Джорджи хихикает, извиваясь и заставляя мой член твердеть.
– Мне нравится на этой планете. Давай начнем со второго.
Именно поэтому мы идеальная пара. Поистине, мое кхуйи сделало мудрый выбор.

Бонусная глава. Медовый месяц на ледяной планете

Вектал И Джорджи

Примечание автора: эта новелла завершает основную историю Джорджи и Вектала, но хронологически идет после новеллы «Варвар-пришелец, Лиз и Раахош», поэтому может содержать спойлер их истории.

Джорджи

Я просыпаюсь и вижу, что Вектал наблюдает за мной. Снова.
Я зеваю, протираю глаза и сонно улыбаюсь ему.
– Привет. Давно ты не спишь?
Большой пришелец пожимает плечами, его лицо рядом с моим. Я уютно лежу на мехах в нашей пещере, которая стала моим домом. Каждое утро я просыпаюсь рядом с Векталом и нахожу его любующимся мной. Это довольно мило. Он запускает свои большие пальцы в мои спутанные волосы, рассыпая их по плечам, а затем скользит рукой по моей руке.
– Я проснулся чуть раньше. Привык просыпаться до рассвета.
– Ох. – Я хмурюсь, потому что предполагаю, что прошло уже много времени.
– Я тебя не задерживаю?
– Нет. – Он снова касается моих волос.
– Тогда почему ты так смотришь? – шутливо спрашиваю я, откидываясь назад и снова закрывая глаза. Если нам некуда спешить, может быть, я смогу провести еще пару минут с закрытыми глазами.
– Мне нравится наблюдать за тем, как ты спишь, – отвечает он своим восхитительным низким голосом. – Это плохо?
– Нет, не плохо. Просто я не привыкла к этому. – Я улыбаюсь и пододвигаюсь ближе. – С другой стороны, для меня все в новинку: и просыпаться с кем-то, и эта планета.
Вектал обнимает меня большими руками, прижимая к груди, а затем гладит по волосам.
– Это делает тебя несчастной?
Я открываю глаза, хмурюсь и вглядываюсь в предрассветную темноту. Это… странный вопрос.
– Несчастной?
– Ты не улыбаешься, как остальные. Не смеешься от души. Я хочу чаще слышать твой смех, Джорджи. – Он тщательно произносит мое имя, изо всех сил стараясь выговорить твердое «дж». – Тебя что-то беспокоит?
Беспокоит? На самом деле это мелочи, и я чувствую, что говорить об этом было бы слишком эгоистично. Поэтому просто улыбаюсь и прижимаюсь теснее, обхватив его грудь рукой и касаясь щекой кожи. Мне нравится прижиматься к его большой, мускулистой груди. Я не возражаю против толстой брони, которая делает некоторые части его тела менее приятными, потому что остальная часть мягкая, как замша, облегающая твердые, каменные мышцы.
Я удовлетворенно вздыхаю и закрываю глаза, слушая его сердцебиение. Кхуйи мягко гудит в его груди. Мне немного грустно, что его звучание изменилось. Я не сразу заметила, но голос его кхуйи изменился через несколько дней после того, как я получила свое. Когда я спросила Вектала об этом, он сказал, что резонанс был достигнут и оба наших кхуйи удовлетворены. Это удивило меня, ведь я не думала, что сразу забеременею, но, кажется, так и есть. Иногда я скучаю по тому дикому, необузданному ритму его кхуйи, но сегодняшнее довольное мурчание мне тоже нравится.
Рука Вектала скользит по моим волосам.
– Ты хочешь остаться в постели сегодня, моя половинка?
– Нет, просто ленюсь, – сонно отвечаю, проводя пальцем по его груди. – Дай мне еще пару минут, чтобы проснуться окончательно.
– У тебя столько времени, сколько захочешь. – Он гладит меня по спине. – Мне нравится обнимать тебя.
О, я знаю об этом. Он, безусловно, самый тактильный мужчина, которого я когда-либо встречала. Постоянно прикасается ко мне и ласкает, будто ему нужно убедиться, что я здесь, что я существую. Я его понимаю. После того как я узнала, что именно мы значим для его народа и как мало женщин было в племени, пока мы не появились, я не удивлена, что он такой заботливый. Подозреваю, что, если бы ему не нужно было идти на охоту, он бы просто сидел рядом весь день и наблюдал за мной.
Мысль о большом, свирепом Вектале, сидящем в углу пещеры и наблюдающем, как я шью одежду у огня, будто это самая увлекательная вещь в мире, заставляет улыбнуться. Прошло несколько недель с тех пор, как мы начали жить вместе, но он нисколько мне не надоел. Я беспокоилась, что быть объектом такого внимания, возможно, утомительно, что он привыкнет ко мне или меня будет раздражать его чрезмерная забота. Но, наоборот, мы с каждым днем становимся все ближе. Мне нравится, какой он внимательный, как он очарован мной, будто я уникальный единорог в человеческом обличье, а не обычная девушка из Флориды.
Я тоже от него не устала. Ни капельки.
Я целую его кожу, пробегая кончиками пальцев по рельефному торсу.
– Значит, ты уже какое-то время не спишь?
Он одобрительно мурчит.
– Есть новые резонансы?
Вектал смеется, и я слышу, как смех эхом отдается в его груди.
– Ты спрашиваешь об этом каждый день.
– Мне казалось, это случается каждый день, – признаюсь я. Теперь нас уже пятеро – я, Лиз, Марлен, Нора, Стейси и Ариана. Большинство из них нашли отклик сразу. Я видела, как мужчины смотрят на остальных девушек, но понимаю, что желание должно быть обоюдным, как у нас с Векталом.
Вектал снова громко смеется.
– Это редкое явление, поверь мне.
Мне это не кажется такой уж редкостью, но Вектал эксперт в этом вопросе. Я опускаю кончик пальца в углубление его пупка просто потому, что мне нравится к нему прикасаться. Он вздрагивает от моих прикосновений, и я определенно получаю от этого удовольствие.
– У девушек все хорошо? Никто не плакал утром?
Мой большой пришелец издает недовольный звук.
– Всегда есть тот, кто плачет.
– Да, – признаю я. – Этого следовало ожидать.
– Ты не плакала. – Он накручивает локон моих волос на палец.
Улыбка исчезает с моего лица.
– Может быть, у меня просто не было возможности, – шепчу я. В конце концов, я неофициальный лидер своего народа. Мне приходится быть сильной с тех пор, как мы попали сюда. Потому что именно у меня возник план нападения на похитителей, именно я отправилась за помощью и именно во мне нашел отклик Вектал – сильный, смелый и восхитительный на вкус вождь здешнего племени. Са-кхуйи считают людей моим племенем, а меня их вождем, и даже девушки, в каком-то роде, пришли к аналогичному мнению. Они приходят ко мне, когда взволнованы или напуганы.
Иногда эта ноша кажется мне непосильной. Я одного с ними возраста, но не могу позволить себе оплакать нашу судьбу или провести весь день в постели. Я должна быть образцовым лидером, даже когда чувствую себя такой же подавленной и беспомощной, как и те, за кого в ответе.
Но не хочу на этом зацикливаться. Я бы не стала менять ничего из того, что произошло со мной на этой планете с того дня, как встретила Вектала и он вылизал мою киску так, будто никогда не пробовал ничего вкуснее. Я крепко сжимаю ноги при этих восхитительных воспоминаниях.
– Кто плакал сегодня утром? – спрашиваю я.
– Ай-ри-йо-нах.
Ох.
– Золая с ней? – Если ее партнер на охоте, мне, наверное, стоит узнать, что ее беспокоит, чтобы понять, чем могу помочь. Некоторые девушки не очень с ней приветливы, и большинство пришельцев озадачены ее постоянными слезами. Тем не менее Золая – просто чудо, и я рада видеть, как сильно он ее любит.
– Да, и Мар-ленн тоже.
– Тогда с ней все будет в порядке.
Вектал рычит в знак согласия.
– Я слышал, что Бек тайком встречается с женщиной.
– Это, должно быть, Клэр, – признаюсь я. Я тоже об этом слышала, но не говорила, потому что Клэр попросила. – Это плохая идея?
– Партнер для удовольствия? Нет. – Вектал уворачивается, когда я снова начинаю щекотать его живот, и я понимаю, что он боится щекотки. Как я могла не знать этого, проведя с ним несколько недель? Теперь мне хочется щекотать его еще сильнее, хотя нам, наверное, уже пора вставать. – Дело в том, что… – он делает паузу, подбирая слова. – Бек – очень волевой охотник.
Я знаю, что он пытается сказать. Клэр милая, но у нее мягкий характер. Я переживаю, что этот парень ее завалит и дело закончится скандалом. Я знаю, многие из мужчин пытаются осознать, что теперь в племени есть группа одиноких женщин, и некоторые из са-кхуйи чрезмерно усердствуют в своем стремлении произвести впечатление.
– Думаешь, мне стоит сказать ей, чтобы она перестала с ним встречаться?
– Почему? – удивленно спрашивает Вектал.
– Чтобы он не понял ее неправильно и не причинил вред, если она скажет «нет»?
Я чувствую, как тело Вектала напрягается подо мной.
– Ни один са-кхуйи не сделал бы подобного, мой сладкий резонанс. Как ты могла об этом подумать?
Я сажусь, глядя ему в глаза. Он в шоке. Я шокировала моего дорогого Вектала. Ему действительно никогда не приходило в голову, что кто-то может захотеть причинить боль женщине. Но с тех пор, как мы пережили подобную ситуацию, эта мысль слишком часто меня посещает. Я думаю о Доминик, замерзшей в снегу, и боль, с которой я постоянно борюсь, возвращается. Я улыбаюсь Векталу, похлопывая его по груди.
– Конечно, Бек не сделал бы такого, малыш. Я уверена, что твои охотники так же благородны, как и ты.
Вектал мил и невинен. Несмотря на его свирепость и суровый мир, в котором он живет, он очарователен в своей наивности.
Надеюсь, он никогда не утратит этого и не станет таким же искалеченным, как я.

Вектал

Моя Джорджи чем-то озабочена.
Прошло всего несколько дней с тех пор, как она и ее люди навсегда изменили нашу жизнь. За эти дни я узнал, как спокойно она дышит, когда спит, как дрожит и подпрыгивает, когда моется по утрам, и как улыбка отражается в ее глазах. Сегодня она тоже улыбается, но ее глаза не светятся от счастья, и я задаюсь вопросом, что не так.
Для меня дни еще никогда не были так наполнены надеждой и радостью. Моя вторая половинка (поверить не могу!) сидит у огня с двумя женщинами, шьет туники и болтает. Под сердцем она носит моего ребенка. Мое кхуйи издает тихое, приятное мурчание при виде нее, и я рассеянно потираю грудь, наблюдая за ней издалека, тогда как следовало бы затачивать острие копья. Мне нужно будет проверить ловушки, но я не могу заставить себя покинуть пещеру, не тогда, когда Джорджи сидит рядом с Джо-си и Ки-рой и слегка встряхивает гривой, прежде чем снова склониться над шитьем. Завитки ее невероятно мягкой гривы ложатся на плечи и манят прикоснуться к ним.
Я думаю о них и о том, как ее волосы касаются моего паха, когда она ласкает меня своим маленьким ртом, который переворачивает мой мир и заставляет видеть звезды.
Я хорошо ее знаю. Я знаю, когда она чем-то расстроена. Я узнаю это по тому, что ей требуется немного больше времени, чтобы ответить на вопрос, по небольшой морщинке между бровями, когда она шьет, по тому, что она долго смотрит на огонь.
Она говорит, что счастлива со мной, но… правда ли это? Неужели меня недостаточно для моего прекрасного человека? Потому что она для меня все.
Джорджи отрывается от шитья и встречается взглядом со мной. Улыбка, которую она посылает мне, искренна и полна любви. Мне вдвойне приятно, когда она подносит руку ко рту и прижимается к ней губами. Это называется «воздушный поцелуй», он имитирует соединение ртами на расстоянии. Я делаю то же самое, поднося руку ко рту, а затем облизывая ее долго и медленно, чтобы она могла понять, какие именно части тела я хочу соединить.
Ее щеки заливает яркий румянец, и она склоняет голову, продолжая улыбаться. Что бы ее ни беспокоило, это не наши отношения. Довольный, я беру свое копье и поднимаюсь. Время охотиться.
Хэйден, находящийся рядом, смотрит на меня с отвращением.
– Ты что, только что лизал свою руку?
– Для моей партнерши, – говорю я ему, как будто это все объясняет.
Он только ухмыляется, качая головой.
Он не понимает, каково это – найти резонанс в такой женщине. Он никогда этого не испытает, и на мгновение мне становится его жаль. Но жалостью не прокормишь Джорджи, поэтому я отправляюсь на охоту.

* * *

В тот вечер, после того как я проверил ловушки и заготовил новые, я принес домой свежепойманного прыгуна, его мясо было поджарено (это отвратительно) для Джорджи, и мы удалились в нашу пещеру. Я немедленно опустил заслонку на входе, чтобы нас не беспокоили, и моя подруга вопросительно подняла бровь, глядя на меня в этой странной человеческой манере.
– Ты собираешься умыться?
– Нет. Я собираюсь соединиться языками с моей сладкой человеческой женщиной, – отвечаю я, притягивая ее ближе. Я целую ее, дразня легкими облизываниями и наслаждаясь тихими вздохами возбуждения, которые она издает. – Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал на вкус свою партнершу.
Джорджи смеется.
– Ты пробовал ее на вкус сегодня утром.
– Это слишком, слишком давно, – утверждаю я, опускаясь перед ней на колени. Я расшнуровываю ее легинсы, обнаруживая под ними еще одни, короткие. – Что… что это такое?
– Это кожаные трусики, – отвечает она с гордостью. – Я сама их сшила.
– Но… зачем? – Они завязываются на шнурок и заканчиваются чуть ниже бедер. – Они совсем не выглядят теплыми. Эти части твоего тела мерзнут? – Я удивленно смотрю на нее. Я чего-то не знаю, о чем мне стоит беспокоиться? Ее влагалище легко охлаждается?
– Эм, потому что их носят под одеждой? – Она смущенно пожимает плечами. – Так же, как нагрудную повязку.
Еще одно новшество, которое мне предстоит освоить. Но поскольку оно отвлекает Джорджи от спаривания, все, что я говорю, это:
– А. Можно я сниму их с тебя?
– Конечно. – Она протягивает руки к моему лицу и касается подбородка. – Я скучала по тебе.
– Я отсутствовал совсем недолго. – Несмотря на это, я тоже скучал по ней. – Скоро мне придется отправиться на длительную охоту, подошла моя очередь.
– Знаю. Я пытаюсь мысленно подготовиться к этому. – Она проводит пальцем по моей нижней губе. – А до тех пор мы будем веселиться, верно?
– Когда я вернусь, нам будет так «весело», что ты не сможешь ходить прямо несколько дней. – Я развязываю шнурки ее странных коротких легинсов и стягиваю их, чтобы обнажить нежный пучок завитков между ее ног. – Аххх. Я дома.
Джорджи хихикает.
– Так это твой «дом», малыш?
– Почему бы и нет? Мой язык идеально скользит здесь. – Я обнимаю ее за бедра и облизываю складки влагалища. – А мои пальцы и член идеально сюда входят. Что это, если не дом? – Я смотрю на нее снизу вверх. – Ты мой дом, Джорджи. Где бы ты ни была, я хочу быть рядом.
Выражение ее лица смягчается.
– Я люблю тебя.
Люди всегда говорят такие вещи, будто слова, произнесенные вслух, делают их более реальными, чем поступки.
– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, потому что знаю, что ей приятно это слышать. Я могу часами ублажать ее тело, удовлетворять потребности и делиться самыми сокровенными мыслями… и все же ей нужно услышать эти три слова. Я учусь произносить их вслух, потому что не хочу видеть боль на ее лице, когда забываю о них. – Я люблю тебя всю.
– Но некоторые части больше, чем другие? – дразнит она.
– Нет! – восклицаю я. – Я люблю их все одинаково. Нет такой части твоего тела, которую я предпочел бы другой. – Я снова целую пучок волос между ее ног. – Ложись, я хочу попробовать тебя полностью.
Она стягивает свою тунику и откидывается на меха, ее глаза сияют. Мне нравится видеть их такими наполненными жизнью и яркими от света кхуйи. Ее взгляд изменился с тех пор, как я увидел ее впервые, – тогда ее глаза были безжизненными и бесцветными. Но теперь кхуйи придает ей сил, и мой ребенок подрастает у нее в животе. Наконец-то мы станем семьей. Эта мысль вызывает умиротворение.
Сначала я целую мягкий живот своей пары, где нас ждет ребенок.
– Мне он нравится, – признаюсь я. – Такой мягкий.
Джорджи ерзает подо мной, ее руки тянутся к моим рогам. Она любит, когда я прикасаюсь к ней, но она так нетерпелива. Она извивается, как попавший в ловушку прыгун, и я двигаюсь выше, чтобы увидеть, как покачиваются ее соски. Мне нравится ее грудь. Несмотря на то что она еще не выкармливает нашего ребенка, ее грудь большая и округлая.
– Здесь ты еще мягче, – бормочу я, прижимаясь губами к темно-розовому соску.
Она делает глубокий вдох.
– Они становятся чувствительными.
– Правда? Мне не стоит к ним прикасаться?
– Нет, все в порядке, – успокаивает она. – Просто… чувствительные.
Я наклоняюсь и облизываю кончик одного из сосков, и Джорджи стонет, выгибаясь подо мной.
– Лучше?
– О, боже, да. – Вздох вырывается из ее груди, и она прижимается ко мне. – Я люблю тебя, Вектал.
Я рычу, довольный тем, как быстро она тает в моих объятиях. Воздух в пещере наполняется ее возбуждением, и я упиваюсь этим ароматом, густым и сладким. Он манит меня, и я облизываю второй сосок, прежде чем опуститься между ее ног.
– Я люблю твою вагину, – признаюсь я, раздвигая ее складки и обнажая загадочный третий сосок. – Я люблю росу, которую она выделяет только для моего рта. Мне нравится, какая ты мягкая, мне нравится твой запах. – Я трусь носом о ее складки, дразня кончиком носа сосок. – Твой вкус – единственное, что мне нужно каждый день.
Она стонет, поднимая бедра в предвкушении.
– Вектал, – задыхается она, держась за мои рога. – Заставь меня кончить.
– Заставлю, – обещаю я, а затем провожу языком по ее складкам. Она недовольно хнычет, и мне нравится смотреть, как она извивается. – Сначала… скажи мне, что тебя беспокоит.
Джорджи тяжело дышит, ее руки крепко сжимают мои рога.
– Ч-что?
– Мне нужно знать. – Я поднимаю голову, чтобы встретиться с ней взглядом. – Есть что-то, чем ты со мной не делишься, и я узнаю это прежде, чем заставлю тебя кончить.
Ее глаза распахиваются.
– Мы можем поговорить об этом в другой раз? – Она направляет мою голову вниз, указывая, что я должен вернуться к ласкам.
При других обстоятельствах я бы никогда не отказал в такой просьбе, но у Джорджи есть от меня секреты. Мне это не нравится. Меня это беспокоит. Мне нужно услышать, что она счастлива со мной. Что она не станет одной из тех женщин, которые беспрестанно оплакивают свою судьбу. Поэтому я наблюдаю за ней и жду.
– Вектал, – отвечает она, хмуро глядя на меня. – Ничего плохого не произошло…
Я наклоняюсь и позволяю своему дыханию щекотать ее влагалище, пока мои пальцы держат его открытым.
Ее охватывает дрожь, и она стонет. Я вижу, как образуется еще больше ее сладкой росы, и у меня текут слюнки. Я хочу ощутить ее вкус… но сначала должен узнать секрет.
– Скажи мне, и я заставлю тебя кончить так сильно, что ты будешь кричать, мой резонанс, – бормочу я, приближаясь к ней губами. Я не касаюсь ее, просто жду.
– Все в порядке! – кричит она, выгибаясь. – Клянусь!
– Джорджи.
Она прижимает кулак к своему гладкому лбу, хрипло дыша.
– О, боже, не могу поверить, что ты это делаешь.
– Я хочу вылизать тебя, моя половинка. Ты не представляешь, как сильно, я этого хочу, – рычу я. Мой член пульсирует от возбуждения, и я хочу войти в нее глубоко после того… как ощущу ее сладость на губах.
Но тайна висит в воздухе, и мне это не нравится.
– Я хочу, чтобы ты доверяла мне, рассказывала обо всем, что тебя беспокоит. Ты знаешь, мое сердце принадлежит тебе.
– Дело… дело не в тебе. – Она закрывает лицо руками. – Я просто веду себя глупо.
– Я не думаю, что ты глупая, – уверяю я и ложусь рядом с ней на меха. Я обхватываю ее лицо ладонями и притягиваю к себе. – Что тебя так беспокоит, мое сердце? Скажи, и я сделаю все, что в моих силах.
Она смотрит на меня с опаской.
– Я не хочу, чтобы ты счел меня сумасшедшей.
– Никогда.
Она прикусывает губу.
– Я хочу покинуть это место.
Я смотрю не моргая.
– Навсегда? – Я потираю подбородок, размышляя. – Если мы уйдем, то должны назначить нового вождя. Как думаешь, кто лучше всего подойдет на эту роль? Салух? Золая? Хэйден слишком вспыльчив, Бек еще хуже.
Джорджи приподнимается на локтях, и у нее отвисает челюсть.
– Нет, я не имела в виду… Подожди, ты уйдешь со мной? Вот так просто?
Я пожимаю плечами.
– Мне будет тяжело оставить свой народ, но ты моя половинка. Ты на первом месте во всех отношениях.
Ее взгляд смягчается.
– Ты большой глупыш. Боже, я люблю тебя. – Она наклоняется и быстро целует меня, затем проводит пальцами по моим губам. – Но я не это имела в виду. Я имела в виду… уйти на какое-то время. Отправиться в путешествие.
– Как на охоту? – Джорджи до сих пор не проявляла особого интереса к охоте, поэтому я удивлен. У нее слишком много забот с человеческими женщинами и их потребностями, чтобы взять на себя еще и роль охотника, но я буду рад научить ее.
– Нет, как в медовый месяц. – Джорджи улыбается мне. – Это традиция людей. Молодожены отправляются в романтическое путешествие вдвоем, чтобы сблизиться.
– Я понимаю. – Путешествие вдвоем. – Что делают молодожены во время такого путешествия? – Джорджи уже объясняла мне раньше, что «молодожены» – это человеческое слово, означающее «нашедшие свою пару», так что это я понимаю.
– Ну, – произносит она игриво, водя пальцем по моей груди. – Постоянно занимаются сексом.
– М-м-м. Разве мы и так не спариваемся все время? – Я не понимаю, почему мы должны отправиться в путешествие, чтобы сделать это. Я ухмыляюсь. – Мы можем спариться прямо здесь. Я возьму тебя сзади, так, как ты любишь. Позволь моему гребню войти в твою задницу.
Она прижимает пальцы к моим губам, заставляя замолчать.
– Вектал, малыш. Пожалуйста. Я просто… хочу сменить обстановку. Мне нужно это путешествие, понимаешь?
Я изучаю ее лицо. Джорджи волнуется, что я откажу в просьбе, которая много для нее значит… Подозреваю, что она не все мне рассказала. Но я киваю.
– Очень хорошо, мой резонанс. Мы отправимся в эти медовые луны.
– Правда?
– Правда. – Раз это все, чего она хочет, то это легко исполнить. – Если поездка снова заставит тебя улыбнуться, то мы отправимся в десятки поездок.
На ее лице появляется облегчение, и она снова закусывает губу.
– Ты слишком добр ко мне, Вектал.
Джорджи не выглядит настолько расслабившейся, как мне бы хотелось, но это хорошее начало. Мы последуем этой человеческой традиции, и я покажу своей девушке, что я дам ей все, что пожелает ее сердце… ей нужно только попросить.
– Теперь ты счастлива? – спрашиваю я, позволяя своему дыханию обдуть ее влажную вагину. Когда она стонет и кивает в ответ, я снова прикасаюсь языком к ее сладкому месту, пробуя его на вкус. Джорджи вздыхает и прижимается ко мне, пока я ласкаю влагалище, облизывая и посасывая нежные складки. Она выгибается, ее движения становятся все более настойчивыми. Я опускаюсь ниже, входя языком в ее разгоряченную вагину. Она такая влажная, и я хочу быть глубоко внутри. Я сажусь, положив ее ноги себе на бедра.
Она нетерпеливо обхватывает меня. Ее ногти впиваются в мои плечи, когда я наваливаюсь на нее всем телом. Я погружаюсь в ее тепло, постанывая от несравнимого удовольствия. Ее вагина так плотно обхватывает мой член, и это так приятно. Лучше этого только тихие звуки, которые она издает. Джорджи вздыхает и шепчет мое имя. Я вижу восторг на ее лице, когда проникаю глубже.
У меня были другие партнерши, но ощущения, которые я испытывал с ними, никогда не приближались к удовольствию, которое я испытываю со своей девушкой. Никогда.
Я ласкаю лицо моей Джорджи и ее гриву, а затем наклоняюсь и целую ее, продолжая входить все глубже. Она стонет, прижимаясь ко мне, чувствуя мой ритм. С каждым толчком мой гребень трется о ее третий сосок, и мне не требуется много времени, чтобы подвести мою девушку к границе оргазма.
– Заставь меня кончить, – задыхается она, выгибаясь навстречу моим толчкам. – Заставь меня кончить, Вектал.
Нет ничего на свете, чего бы я желал больше. Я рычу и удваиваю усилия, беря ее сильнее, быстрее, глубже. Я чувствую, как она кончает: ее влагалище сжимается и вибрирует вокруг моего члена, словно засасывая его глубже. Джорджи закрывает глаза и тихо вскрикивает, ее складки наполняются росой, и мой член мягко скользит внутри. Она сжимает меня, крепко, как ловушка, с выражением безграничной радости на лице.
Я знаю, что могу заставить ее кончить дважды, поэтому продолжаю входить в нее, не останавливаясь, пока она не издает еще один сдавленный крик. На этот раз я кончаю вместе с ней. С ее именем на губах я грубо врываюсь в нее, позволяя семени пролиться в глубины. Я наполняю свою партнершу. Мои ритмичные движения замедляются, пока я полностью не выдыхаюсь. Прижимаюсь к ее губам в жадном поцелуе, прежде чем перевернуться на бок и потянуть ее за собой. Наши тела остаются соединенными.
Она прижимается ко мне. Вздох счастья вырывается из ее груди. Я провожу пальцами по ее гриве.
– Если все, чего ты хотела, это путешествие, дорогая Джорджи, тебе стоило только попросить.
Джорджи издает тихий звук и довольно прижимается ко мне.

Джорджи

– Не могу поверить, что ты покидаешь пещеры. Мы же только перебрались сюда! – Клэр бросает на меня обеспокоенный взгляд. – Да и Лиз недавно вернулась! Я думала, мы наконец-то обустроимся все вместе.
– Это своего рода медовый месяц, – успокаиваю я, сохраняя свой тон легким и веселым. – Чтобы отпраздновать наш брак. Или резонанс. Что бы там ни было. – Я прохожусь завершающим стежком по новой паре варежек и улыбаюсь Клэр. – Мы уйдем не больше чем на несколько дней, обещаю. Пришло время укрепить нашу с Векталом связь.
– Мы слышим, как вы укрепляете связь каждую ночь, – подшучивает Джози, оживляясь. – Вы такие же громкие, как Нора и ее приятель. – Она с энтузиазмом вонзает иглу в изделие из кожи. – Хотя я тебя понимаю. Медовый месяц – это так романтично. Почему бы нам не продолжить здесь некоторые из земных традиций? Пускай у тебя не было белого платья и вуали, но я не понимаю, почему ты не можешь отправиться в медовый месяц. – На ее лице появляется мечтательное выражение.
Хотела бы я, чтобы мои мотивы были такими же невинными, как у Джози. Я улыбаюсь, заканчивая шитье, а затем натягиваю варежку на руку. Она сшита так, чтобы мех был внутри и мои пальцы не замерзли. При этом она достаточно удобная, чтобы я могла за что-то ухватиться.
– Это всего на несколько дней, – повторяю я. – Мы вернемся.
– Я бы хотела, чтобы ты не покидала нас, – беспокоится Клэр. – Я все еще чувствую себя здесь неуютно. – Она хмурится.
– Все будет хорошо.
– Конечно! – щебечет Джози. Ее лицо проясняется. – Может быть, к тому времени, когда вы вернетесь, кто-нибудь из нас найдет отклик. Я бы хотела повстречать родственную душу. – Она прижимает кожаные штаны к груди и вздыхает. – Мне нравится, как Вектал смотрит на тебя, Джорджи. Как он касается твоих волос. Как в его взгляде читается выражение: «Я самый счастливый мужчина на свете». Я мечтаю о таком. – Она выглядит задумчивой. – Надеюсь, это произойдет.
Я не планировала заводить на этой планете «родственную душу», как говорит Джози, но теперь, когда у меня есть Вектал, я не могу жаловаться. Он действительно потрясающий.
– Твоя вторая половинка где-то рядом, Джози. Я в этом уверена.
– Я надеюсь… – Она возвращается к шитью. – Так куда вы, ребята, отправитесь? Хотите найти что-нибудь красивое? Например, маленькую отдаленную сексуальную пещерку?
– Мы не определились, – лукавлю я. Мы еще не говорили о том, куда направимся, но есть одно место, куда я хочу вернуться. Куда мне нужно вернуться для душевного успокоения. Но я не хочу говорить об этом, опасаясь, что это вызовет вопросы. Клэр еще не освоилась, а Джози – болтушка. Я бы поговорила с Лиз, у которой правильное отношение к вещам (и острый язык), но она отправилась с Раахошем, в его «изгнание-покаяние» за то, что он украл ее.
Будет лучше, если я оставлю это при себе. Поэтому я сохраняю радостное выражение лица и наклоняюсь к Клэр.
– Над чем работаешь? Это меховая отделка?
Клэр кивает и протягивает мне шитье.
– Как думаешь, это чересчур?
– Нет, не думаю, ведь мы на ледяной планете! – смеюсь я. – Покажи, как ты отделываешь рукава? У меня всегда с ними проблема.
Она пододвигается ближе, чтобы показать свое шитье, и разговор о моем путешествии отходит на второй план.

* * *

В тот день я обхожу всех девушек, чтобы убедиться, что они знают о нашем «мини-отпуске» и о том, что мы скоро вернемся.
Никто не завидует нашему путешествию – все довольны тем, что пребывают в тепле и безопасности нашей пещеры. Единственная, с кем я не могу связаться, это Лиз, которая ушла со своим партнером, но Кира заверила меня, что передаст все Лиз, когда та вернется. Вечером мы пакуем вещи, Вектал бросает в свой рюкзак дополнительные одеяла, меховые накидки и еду, потому что хочет «позаботиться о своей паре». Я знаю, что обычно он путешествует налегке, поэтому немного удивляюсь, когда он берет так много вещей, но он эксперт в этом вопросе. Если он считает, что я могу отморозить себе задницу, я ему верю. Мы ложимся спать, и на следующий день перед рассветом Вектал будит меня поцелуем. Я надеваю теплую кожаную одежду и меховую накидку, и мы направляемся к главному выходу. Все это немного напоминает побег. Племя еще спит, за исключением нескольких охотников, которые поднимают руку в знак приветствия, но не останавливают нас. Я не вижу своих подруг, и мне хочется зайти в каждую пещеру, разбудить их и убедиться, что все хорошо, прежде чем я уйду, но во мне говорит чрезмерная забота. С ними все будет в порядке. Они взрослые в окружении других взрослых, никто не позволит им голодать или мерзнуть и не допустит, чтобы с ними случилось что-то плохое.
Я не знаю, почему чувствую себя ответственной за них, но чувствую. Я не могу быть им матерью, так как мы одного возраста, но ощущаю себя лидером, который покидает свою команду.
Почти уверена, что с командой так не поступают.
С другой стороны… Разве не в этом кроется цель моего путешествия? Я делаю то, что должна, для своей команды. Я внутренне подавляю тревоги и улыбаюсь Векталу, когда он протягивает мне руку.
– Пора в путь? – спрашиваю я, и он кивает.
Мы выходим на заснеженные просторы, и сразу могу сказать, что это будет еще одно тяжелое путешествие. Я вспоминаю о прошлом походе, когда мы очень спешили, а сугробы были настолько большими, что я не могла идти и Вектал нес меня на спине. Он говорит, что был вовсе не против, но я всегда беспокоюсь, что буду ему в тягость, потому что там, откуда я родом, таскать на спине взрослого человека не принято. Путешествовать обезьянкой на спине другого? Не вопрос. Часами напролет пробираться по заснеженной, скалистой местности ледяной планеты? Легко.
Когда мы выходим из пещеры, Вектал поворачивается и смотрит на меня. Его рука сжимает мою, а хвост виляет. В другой руке он держит копье, и сегодня на нем жилет с ножами. Мой мужчина полон решимости обеспечить безопасность своей леди, и это, вероятно, должно настораживать, но вместо этого я думаю, что он выглядит чертовски привлекательно. Он наблюдает за мной и ждет, после чего, наконец, спрашивает:
– Где ты хочешь провести медовые луны?
– Ты позволяешь мне выбрать? – Честно говоря, у меня есть четкое представление о том, куда хочу направиться. Но я думала, что у меня будет больше времени, чтобы склонить его к этой идее, возможно, после игривого секса, после того, как мы уже будем в дороге…
Вектал выжидающе смотрит на меня.
Кажется, сейчас самое подходящее время. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь, а затем говорю ему правду:
– Я хочу вернуться на корабль.
Он поджимает губы, будто обдумывая.
– В пещеру предков?
– Нет, – признаю я. – Хотя это хорошая идея, но я хочу вернуться на корабль, на котором мы прибыли. На корабль, где вы спасли нас. Почти всех нас.
Вектал хмурится, услышав это.
– На вершине горы?
Я киваю.
– Мне не нравится это место. Там опасно.
– Знаю.
– Гора усыпана норами метлаков, там холоднее, а сугробы еще выше. Тебе будет трудно.
– Знаю, – повторяю я. – Но мне нужно вернуться. – Я облизываю сухие губы. – Пожалуйста, это для меня важно.
Он вонзает копье в снег, а затем берет обе мои руки в свои. Наши рюкзаки висят на его большой, сильной спине, а мои руки свободны.
– Джорджи, – продолжает он. – Я не думаю, что твоя просьба глупа. Я беспокоюсь о своей драгоценной партнерше. Не хочу подвергать тебя опасности после того, как ты вошла в мой мир. Ни тогда, когда ты вынашиваешь моего ребенка, ни тогда, когда ты – причина того, что я дышу. – Он качает головой, глядя на меня. – Мне важно понять, почему ты хочешь вернуться. Ты уже много дней что-то скрываешь, и я хочу узнать правду. Всю правду. Ты можешь довериться мне. Неужели ты думаешь, что я буду осуждать тебя?
Я с трудом сглатываю. Он прав. Я была слишком скрытной.
– Просто мне тяжело довериться. Я привыкла все делать сама. Привыкла быть тем, кто пытается все исправить. – Я убираю свою руку из его и указываю на пещеру. – Даже здесь я стараюсь сделать все возможное для остальных.
– Я твоя пара, – говорит Вектал глубоким нежным голосом. – Если ты не можешь обратиться ко мне за помощью, то к кому ты можешь обратиться?
Он прав. Хотя я понимаю, что моя просьба кажется странной, но знаю, что он прав.
– Я хочу вернуться на корабль, потому что Крисси, Пег и Доминик погибли, а мы даже не похоронили их. Вокруг творилось такое безумие, что у нас не было времени, чтобы устроить им достойные проводы, и я чувствую, что подвела их. – Я с трудом сглатываю комок, который собирается у меня в горле. – Мне нужно по-настоящему попрощаться с ними.
Он не смеется. Не говорит, что я сумасшедшая. Он просто наблюдает за мной своими слишком понимающими глазами.
– Это важно для тебя?
– Очень. Они были под моей ответственностью, и я подвела их. Самое меньшее, что я могу сделать, это похоронить их.
– Тогда мы сделаем это. У нас будут хорошие медовые луны. Мы похороним мертвых, а потом спрячемся в пещере и предадимся безумному сексу, пока ты снова не начнешь улыбаться.
Я смеюсь. Как ни странно, я уже чувствую себя немного лучше. То, что я с ним поделилась, принесло облегчение. Он не вел себя так, будто я сошла с ума, намереваясь несколько дней подниматься в гору на опасную территорию только для того, чтобы похоронить несколько незнакомцев, которые давно мертвы.
– Спасибо за понимание, Вектал.
Мой большой пришелец бросает на меня напряженный взгляд, затем подходит и касается моей щеки. Его пальцы теплые, несмотря на падающий снег и холодный ветер.
– Тебе не нужно благодарить меня, мой сладкий резонанс. Ты моя пара, и нет ничего, чего бы я для тебя не сделал.
Он такой хороший. Я действительно самая счастливая из женщин.
С того момента, как встретила Вектала, я никогда не чувствовала себя такой защищенной и окруженной заботой. Такой понятой. Даже когда у нас был языковой барьер.
Мы с разных планет, из разных культур, но где-то там, в космосе, кто-то решил, что мы должны быть вместе.
Я бесконечно благодарна за это. Я улыбаюсь своему привлекательному пришельцу и сжимаю его руку.
– Идем?

Вектал

Несколько дней спустя 
Я целую обнаженное плечо своей пары, чтобы разбудить ее.
– Джорджи, мой резонанс, – шепчу я. – Уже светает.
Она стонет и переворачивается в мехах, уткнувшись лицом мне в грудь.
– Еще пять минут.
Я улыбаюсь, прижимая ее к себе. Она может поспать еще несколько минут, если хочет. В конце концов, это наши медовые луны. Особое путешествие только для двоих. Я глажу ее по спине, следуя изгибу ее позвоночника, пока она дремлет рядом со мной.
Это были тяжелые три дня для моей девушки. Будь я один, мне бы не потребовалось так много времени, чтобы добраться до летающей пещеры Джорджи. Но нет причин спешить, когда моя партнерша рядом. Поэтому мы каждую ночь останавливаемся в пещерах охотников, спим в мехах и едим свежую пищу. Это приятная часть нашего путешествия, даже несмотря на то, что Джорджи слишком устает для спаривания. Я не возражаю, ведь могу обнимать ее, но, по-моему, это не самые удачные медовые луны по человеческим меркам. Но это то, чего хочет моя пара, и я ни в чем не могу ей отказать.
Она решительно шла по снегу рядом со мной столько, сколько могла. Иногда она уставала и начинала волочить ноги, тогда я нес ее на руках, как ребенка. Она ворчала по этому поводу, но держалась за мою шею, расслабляясь, и когда она осыпала мою кожу легкими поцелуями, это того стоило.
Джорджи зевает и трет глаза.
– Я проснулась.
– Оно и видно, – поддразниваю я, постукивая по кончику ее маленького человеческого носа.
– Давай перекусим перед уходом.
Мы одеваемся, садимся у остывшего костра и завтракаем. Ей все еще не нравится вкус каха – дорожного пайка. Она морщит нос от его пряного аромата. В последнее время мы делаем его менее острым для людей, но я не подумал прихватить такой, когда собирался в дорогу. Отвлекся, думая о моей половинке.
– Поймаю тебе что-нибудь на ужин, – обещаю я, когда она делает большой глоток воды.
– Все в порядке. Я начинаю к этому привыкать. Постепенно.
– Из тебя плохой врунишка, – смеюсь я.
– Наихудший. – Она морщит нос. – Это и правда не так уж ужасно. Я просто драматизирую. Я никогда не любила острое, даже в человеческой еде. – Словно желая доказать, что с ней все в порядке, она откусывает еще один кусок и запивает большим количеством воды. – Ну что, пойдем?
Я киваю, затем убираю пещеру и пополняю припасы для следующего охотника. Джорджи укутывается в свою одежду, и пока она надевает варежки, я натягиваю капюшон плаща на ее милое личико, а затем украдкой целую.
– К вечеру мы будем в твоей летающей пещере.
Джорджи делает глубокий вдох.
– Хорошо. А Доминик? Рыжеволосая девушка?
– Она неподалеку. – Я до сих пор помню душераздирающий вид этой замерзшей в снегу человеческой женщины. То, как на мгновение я подумал, что это Джорджи. Как мое сердце бешено колотилось. Мне становится не по себе от одного воспоминания, и я прижимаю свою пару к груди. Хочу, чтобы этот день прошел для нее хорошо. Стараюсь не думать о плохом. О том, что, возможно, метлаки или другие хищники добрались до мертвых первыми.
– Мы заберем ее и похороним вместе с остальными, да? – тихо спрашивает Джорджи.
– Конечно. – Это важно для нее, и я не могу ей отказать. Тем не менее я хочу подготовить ее морально. Возможно, то, что что мы найдем, будет не тем, что она ожидала. – Мой резонанс, я не хочу, чтобы ты волновалась заранее, но есть вероятность, что хищники добрались до них раньше нас.
– Я знаю, – отвечает она, и я вздыхаю с облегчением. – Поверь, эта мысль постоянно крутилась у меня в голове. Но если я могу сделать хоть что-то, чтобы упокоить их с миром, я сделаю это. – Она смотрит на меня снизу вверх своими ярко-голубыми глазами, сияющими из-под капюшона. – Еще раз спасибо.
– Не нужно благодарности, – ласково отвечаю я.
– Ладно. – Джорджи робко улыбается мне, но в ее глазах читается ужас. – Полагаю, нам лучше выдвигаться.

* * *

По дороге она рассказывает мне о человеческих обычаях погребения. Они сильно отличаются от тех, что приняты у са-кхуйи. Тем, кто пал, читаются стихи и молитвы, им высекают памятники из камня. Мы не можем сделать этого для погибших человеческих женщин, но Джорджи говорит, что это не важно. Важны моральные и физические усилия, которые мы прикладываем к этому делу.
Я рассказываю ей о тех немногих обычаях са-кхуйи, что есть. Случается, что кто-то не возвращается с охоты – их тела так и не находят. Случается, что кто-то погибает от хищников, и только ножи и личные вещи передаются семье. Рога погибшего отпиливают, чтобы выразить скорбь, голову посыпают снегом, и скорбящие оплакивают свою утрату. Племя благодарит за все того, кто ушел, а потом… жизнь продолжается.
Когда есть тело для погребения, его укладывают в пустую пещеру, одевают в лучшие кожаные одежды, а затем вход в пещеру заваливают камнями, чтобы умершие могли спать вечно. Мой отец и многие другие спят в такой пещере из-за болезни кхуйи.
Это были плохие времена, и я не хочу вспоминать о них.
Мы находим тело женщины с рыжей гривой недалеко от пещеры, в которой мы когда-то ночевали с Джорджи. Я помню это место. Помню, как засыпал погибшую снегом и пометил ближайшую скалу, чтобы отыскать и показать своей девушке. Я раскапываю снег, пока Джорджи наблюдает неподалеку. Как только показывается рыжая грива, не требуется много времени, чтобы откопать бледные конечности. Она насквозь промерзла, и я заворачиваю ее в большую шкуру са-кохцка, которую принес с собой. Я поднимаю тело и смотрю на свою партнершу.
Ее руки скрещены на груди, а лицо бледнее обычного.
– Я могу идти, – уверяет она меня, придвигаясь ближе. Она выглядит очень маленькой и хрупкой.
– Будь рядом, – предупреждаю я, хотя в этом нет необходимости. – Это территория метлаков.
Джорджи кивает.
– Я помню, как угодила в их пещеру и ты спас меня. Я буду держаться рядом. – Ее рука в варежке скользит мне за пояс, и она хватается за меня.
Мы поднимаемся все выше в гору, и я намеренно замедляю шаг, чтобы Джорджи не отставала. Мы двигаемся в неспешном темпе, но в конце концов я замечаю черный корпус летающей пещеры, которая привела мою пару и других людей в этот мир. Джорджи говорит, что прибыла издалека, откуда-то с неба. Теперь пещера покрыта свежевыпавшим снегом, за исключением зазубренного отверстия, которое пропускает морозный воздух.
Я поворачиваюсь к своей паре.
– Куда мне положить человека? – Я аккуратно подбираю слова, потому что знаю, как она ранима в этот момент. Джорджи смотрит на пещеру с отстраненным выражением лица. Ее глаза расширены, я знаю, что она погрузилась в свежие воспоминания. Они не были добры к ней, те, кто украл ее, и я хочу причинить им боль за то, что они посмели прикоснуться к моей девушке.
Через мгновение ее взгляд фокусируется на мне, и она сжимает руку на моем поясе.
– Это безопасно, если мы оставим ее здесь? Я бы хотела похоронить ее и остальных снаружи.
– Мы можем это сделать. – Я осторожно кладу мертвую женщину на снег. – Ты хочешь зайти внутрь или мне лучше пойти одному? – Она колеблется, и я поворачиваюсь к ней, охваченный защитным инстинктом. – Тебе не нужно туда идти, Джорджи.
– Я должна. – Она качает головой.
– Тебе нечего там делать.
Она снова качает головой, кусая губу.
– Мне нужно запомнить все, чтобы я никогда не забывала, Вектал. Это важно для меня. Пожалуйста, помоги мне взобраться. – Она указывает на отверстие наверху. Снег вокруг него превратился в лед, и для нее подъем будет скользким.
Я ненавижу, что она настаивает… но как я могу отказать? Я хмуро смотрю на нее, на мгновение надеясь, что она передумает, но Джорджи только поднимает подбородок и твердо встречает мой взгляд. Невозможно сбить мою подругу с намеченного курса. Это важно для нее, и поэтому я должен уступить.
Я вздыхаю и опускаюсь на колени.
– Забирайся мне на спину.
– Ты лучший мужчина на свете, знаешь об этом? – Она целует меня в лоб, прежде чем ухватиться за шею и прижаться к моей спине.
– Я самый терпеливый из мужчин, – ворчу я, но ее смешок заставляет меня чувствовать себя лучше. Я похлопываю ее по руке, прежде чем встать, а затем обхватываю ее ноги.
– Держись за своего мужчину. – Нащупав опору на странной, холодной поверхности, я начинаю карабкаться.
Короткий спуск вниз стал еще короче из-за снега под моими ногами. Он проник сюда, смягчив мое приземление и приглушив стук обуви об пол пещеры. Внутри темно, но я различаю множество запахов. Ловлю слабый запах дыма от наших костров и вонь вынужденного пребывания человеческих женщин. Они были заперты в этой маленькой, странной пещере в течение двух дней и находились на грани смерти, когда мы нашли их и привели в племя. Поддержание чистоты и свежести в пещере не было для них приоритетом.
Я снова опускаюсь на колени, и Джорджи соскальзывает с моих плеч, делая шаг вперед. Она прижимает плащ к шее и оглядывает темный интерьер своими широко распахнутыми горящими глазами.
– Все выглядит меньше, чем я запомнила, – шепчет она. – И темнее.
Я ворчу, оглядываясь по сторонам. В дальнем углу пещеры, у стены, из которой мы вытащили шесть спящих женщин, я вижу два холмика тщательно укрытых людей. Мы должны были похоронить их, но пришлось уходить в спешке, когда их похитители решили вернуться. Я выжидающе смотрю на свою пару.
Она оглядывается, погруженная в мысли. Ее глаза блестят от непролитых слез. Она облизывает губы.
– Здесь так холодно.
На самом деле здесь теплее, чем снаружи, потому что нет ветра, но я ничего не отвечаю.
– Я оставила их здесь, потому что пошла за помощью. У них не было ни еды, ни одежды. Я брела по снегу и встретила тебя. Пока они дрожали от холода, мы флиртовали. – Она с трудом сглатывает, а затем вытирает щеки. – Я должна была попытаться вернуться раньше. Возможно, тогда Доминик была бы жива.
Неужели мы пришли сюда, чтобы она винила себя? Я сдерживаю слова, но это не похоже на мою Джорджи. Если возникает проблема, она первая предлагает решение. Она не любит зацикливаться на прошлом. Но в этом месте, в этих мертвых женщинах есть что-то такое, что не позволяет ей двигаться дальше.
– Ты сделала все, что было в твоих силах. Мы даже не могли общаться, помнишь?
– Я должна была лучше стараться. – Она сглатывает, оглядывая пещеру. – Я бы могла оставить тебя и вернуться…
– И была бы съеденной метлаками, или снежными кошками, или замерзла бы в снегах.
Но Джорджи только качает головой. Она еще немного бродит по пещере, прикасаясь к грязным стенам или уставившись в пол. Останавливается над двумя накрытыми телами и молчит так долго, что я начинаю беспокоиться. Затем она делает глубокий вдох и поворачивается.
– Мы можем вынести их наружу? Не думаю, что они хотели бы быть похороненными здесь. Они хотели быть… свободными. – Ее голос дрожит. – Под небесами.
Я киваю.
– Я могу это сделать.
Мы молчим, пока я осторожно вытаскиваю наружу завернутые в меха человеческие тела. Джорджи погружена в свои мысли, но, когда я опускаюсь перед ней на колени и жестом предлагаю забраться мне на спину, чтобы уйти, она делает это без возражений. Она крепко прижимается ко мне, зарываясь лицом в мою гриву. Я несу свою половинку обратно на заснеженную землю.
Спустившись, Джорджи смотрит на три тела с отсутствующим выражением лица.
– Теперь они вместе.
– Скажи, где я должен похоронить их и как глубоко? – Если она попросит меня докопать до подножия горы, я это сделаю. Все что угодно, лишь бы немного унять печаль в ее глазах.
Моя пара указывает на край одного из близлежащих утесов. Я копаю так глубоко, как только могу, пока утрамбованный снег не превращается в лед. Джорджи пытается помочь, но я рычу на нее, и она отступает. Не хочу, чтобы она выполняла тяжелую работу, не с нашим ребенком под сердцем. Я могу это сделать для нее. Пока я работаю, она обматывает меховые шкуры вокруг каждого погибшего человека, убеждаясь, что они плотно укутаны. Затем берет кусок угля и пишет странные символы на шкурах. Я спрашиваю, что это, она отвечает, что записывает все, что знала о каждой из девушек, чтобы это не было забыто.
Когда с этим покончено, она делает маленькие крестики из костей и украшает их веревочками из бисера, которые, как я знаю, подарила ей Майлак.
– Не знаю, какого они были вероисповедания, но надеюсь, что это зачтется, – говорит она мне, когда я выпрыгиваю из ямы и подхожу к ней.
Пришло время положить мертвых внутрь. Я делаю это очень осторожно, следуя ее инструкциям. Она велит уложить их валетом, будто они все еще дружно спят в большом меховом гнезде. Закончив, я поворачиваюсь к своей партнерше.
Она плачет.
Я в шоке. Другие люди иногда плачут и рыдают, но моя Джорджи всегда сохраняет самообладание и готова найти решение. Однако сейчас ее глаза влажные и блестящие, а губы дрожат.
– Джорджи? – спрашиваю я, волнуясь. Это на нее не похоже.
– Можешь засыпать их, – шепчет она, глядя на мертвых, а не на меня.
Я киваю и, хотя мне неловко от ее слез, делаю так, как она просит.
Она сидит рядом и тихо плачет. Когда яма наполняется снегом, мы собираем маленькие камушки и обрамляем ими могилу. Джорджи ставит свои кресты в изголовье могилы, а затем садится, сложив руки вместе.
Я сажусь рядом. Очевидно, ей нужно сказать несколько слов. Вероятно, это часть церемонии человеческого погребения.
Джорджи смотрит на кресты влажными от слез глазами и делает глубокий вдох.
– Крисси, Пег, Доминик… Мне очень жаль. Мне так жаль, что я вас подвела.
Что? Я удивленно смотрю на свою девушку.
– Как ты их подвела?
Она вытирает глаза.
– Они погибли из-за меня. Я не смогла уберечь их от опасности.
Я качаю головой, не понимая.
– Я была лидером, – объясняет она дрожащим голосом. – Это была моя идея – сразиться с нашими похитителями. Этот бой помог нам вырваться на свободу, но как раз в тот момент мы потерпели крушение. – Она прикусывает губу. – И именно я отправилась за помощью.
– Ты спасла одиннадцать других женщин: Лизх, Ки-ру и остальных. Ты нашла меня и убедила подняться на гору, чтобы помочь им. Ты вернула жизнь нашему племени. Ты дала мужчинам моего народа надежду на семью и будущее. Неужели ты бы сделала другой выбор, если бы могла вернуться?
Она с трудом сглатывает и качает головой.
– Нет. Думаю, это одна из причин, почему чувствую себя такой виноватой. – Джорджи смотрит на меня. – Я счастлива. Я должна быть расстроена тем, что оставила Землю позади и трое моих людей погибли, но все, о чем могу думать, это ты, наш ребенок и будущее.
Я беру ее за руку. Теперь я понимаю. Чувство вины не дает ей покоя. Вины как вождя, за то, что кто-то в племени пострадал. Она чувствует себя ответственной за этих женщин.
– Ты считаешь, что не должна быть счастлива?
– Иногда я думаю об этом.
– Думаешь, они хотели, чтобы ты и остальные были несчастны? Думаешь, они не хотели, чтобы вы прожили долгую, счастливую жизнь? Неужели ты считаешь, они не хотели, чтобы вы были свободны?
– Нет, я так не думаю. Но мне странно чувствовать себя такой счастливой после того, как у меня все отняли, понимаешь? – Она крепко держит меня за руку.
– Нет ничего плохого в том, чтобы находить радость в жизни, моя Джорджи. Абсолютно ничего. Я думаю, что твои друзья хотели этого для тебя. Ты подарила всем свободу. Да, трое погибли, но они погибли не как пленники или рабы.
Слезы вновь текут по ее щекам. Она кивает.
– Ты прав. Я знаю, что ты прав.
– Тогда почему плачешь?
Булькающий смех вырывается из ее груди, и она сжимает мою руку так крепко, что я поражаюсь ее силе.
– Это слезы облегчения. Я думаю, мне нужно было попрощаться, прежде чем двигаться дальше. И теперь, когда они похоронены, я надеюсь, они обретут покой. – Джорджи смотрит на могилы, все еще держа меня за руку. – Нам всем нужно двигаться дальше.
Я киваю. Она не встает, и я остаюсь рядом. Буду сидеть здесь столько, сколько потребуется. Постепенно ее слезы высыхают, и рука расслабляется. Она смотрит на меня с менее обеспокоенным выражением лица, чем в последние несколько дней.
– Думаю, теперь я в порядке, – заявляет она. – Мне это было нужно. Им это было нужно. – Она указывает на могилы. – Теперь мы все можем двигаться вперед.
– Тогда чем бы ты хотела заняться, мой сладкий резонанс?
– Вернуться в нашу пещеру? – Она одаривает меня усталой улыбкой. – Я вдруг почувствовала себя такой измотанной.
Думаю, это потому, что она освободилась от груза своих проблем. Она так долго несла их, что теперь, когда они исчезли, она чувствует облегчение и усталость. Но я не говорю ей об этом. Я улыбаюсь и прикасаюсь к ее животу.
– Ребенок делает тебя сонной. Может быть, нам стоит переночевать в пещере охотников?
Она смотрит на летающую пещеру с ее странными темными стенами.
– Безусловно. Не хочу провести еще одну ночь в этой адской дыре.

Джорджи

Я чувствую себя… свободной.
Это странное чувство – проснуться после того, как рухнула в гнездо из мехов по возвращении в пещеру охотников, и не чувствовать вес обязательств на своих плечах. Я больше не испытываю угрызения совести за смерть трех девушек или непрерывного беспокойства о том, что приняла неверное решение и стала причиной их смерти. Я не чувствую боль утраты из-за того, что оставила Землю позади.
Я оставила все это на горе, там, где Крисси, Пег и Доминик наконец-то похоронены.
Я сделала все, что смогла, спасла себя и многих других, и мы начали новую жизнь на этой планете. Это уже немало. Мы похоронили наших мертвецов, и я похоронила свое прошлое, включая Землю. Теперь я могу двигаться вперед со своим партнером.
Моим замечательным, потрясающим мужчиной.
Как будто чувствуя, что я о нем думаю, Вектал обвивает руками мою талию, прижимая к себе. Он такой теплый и соблазнительно обнаженный под меховым одеялом. Мне нравится сворачиваться калачиком рядом с ним.
– Еще рано, – бормочет он, поглаживая меня по руке. – Поспи немного.
– Хорошо, – обещаю я, но больше не сплю. У меня сотни мыслей в голове, и я чувствую себя свободной. Я в предвкушении нового дня, нового месяца, новой жизни.
Я кладу руки на низ живота, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем он округлится, моя грудь наполнится и жизнь изменится навсегда. Разве не странно, что я с нетерпением жду утренней тошноты? Я хочу получить знак, что ребенок внутри меня существует. Мне нужно более существенное доказательство, чем ненаступившие месячные или изменение тембра кхуйи, когда мы с Векталом вместе.
– Джорджи? – бормочет он, перебирая пальцами мои волосы. – Все в порядке?
– Все отлично, – успокаиваю я, и это правда. Чувствую себя так, словно у меня открылась рана, о которой я даже не подозревала, но теперь она очищена, и это позволило встать на путь исцеления… на самом деле я ощущаю себя практически исцеленной. – Просто размышляю.
– О чем?
В его голосе слышится настороженность, будто он ожидает услышать что-то печальное или тревожное. Я не виню его за это, ведь обещала ему медовый месяц, а вместо этого привела на похороны. Я прижимаюсь к своему партнеру и кладу подбородок ему на грудь, высматривая его горящие глаза в тусклом свете пещеры. – Думаю о нашем ребенке, о нашем будущем, о племени. Много о чем.
Он улыбается. Его глаза – сонные щелочки голубого света.
– Мне нравятся эти мысли.
– Мне тоже. – Я провожу пальцами по его животу и бокам, наслаждаясь тем, как он напрягается от щекотки. – Я хотела поговорить с тобой кое о чем. Давай не будем рассказывать остальным о похоронах, которые мы устроили, хорошо?
– Думаешь, им лучше не знать? Думаешь, они бы не одобрили?
– Думаю, они бы одобрили, но я хочу, чтобы они двигались вперед, так же, как и я. Чувствую, что, подняв эту тему, мы напомним им об их потерях. Если кто-то спросит, мы расскажем, но я не хочу быть инициатором этого разговора. Нам всем нужно начать с чистого листа.
– Хорошо.
– Если кто-то спросит, то у нас был наполненный сексом медовый месяц и мы практически не покидали меха.
– Мы собираемся сочинять истории? – Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.
Я морщусь. Я обещала Векталу, что мы убежим вместе и будем трахаться как кролики. Это путешествие, должно быть, стало настоящим разочарованием для него, несмотря на то что оно было необходимо для меня.
– Мне так жаль, Вектал. Для тебя это было не очень-то приятное путешествие, да?
– Тебе это было нужно, и я ни о чем не жалею. Я рад, что печаль исчезла из твоих глаз. – Он проводит пальцем по моей щеке и подбородку. – Я знал, что мою Джорджи что-то беспокоит, и если мы сделали все, чтобы это исправить, то я счастлив.
– Это было именно то, что мне нужно, – соглашаюсь я. Чувствую себя… на удивление игривой. Я провожу пальцами по его боку, слегка щекоча, и мне нравится, что он извивается и стучит хвостом по одеялу, как раздраженный кот. – Знаешь… мы все еще наедине. Нам не обязательно возвращаться так быстро. Мы все еще можем наполнить сексом этот медовый месяц.
Он хихикает.
– Если ты не в настроении, моя половинка, то я готов подождать. – Он нежно проводит пальцами по моей щеке. – У нас впереди для спаривания целая жизнь. Это не обязательно должно быть прямо сейчас.
Милый Вектал. Он совершенно не понял меня.
– Когда это я говорила, что не в настроении? – Я целую его упругий живот, его пресс, твердый как стиральная доска, покрытый мышцами и защитными пластинами. Я целую ниже и еще ниже, направляясь прямиком к одной из моих самых любимых частей его тела.
Мой партнер стонет, хватая меня за волосы.
– Джорджи…
– Ш-ш-ш. Я хочу развлечься в свой медовый месяц. – Я касаюсь языком его гребня, а затем спускаюсь ниже, сжимая член в своей руке. Он такой большой и толстый, что мои пальцы не соприкасаются, когда я обхватываю его обеими руками. Просто держа его, я уже возбуждаюсь. – Мне нравится твой большой член.
– А ему нравится твой рот.
Я хихикаю, потому что это не похоже на комплимент для девушки, но из его уст это звучит мило. Я знаю, что у него на уме нет ничего грязного, как у парней с Земли. Он говорит искренне, потому что любит меня всю и то, как я прикасаюсь к нему. Я вспоминаю, как в первый раз доставила ему оральное удовольствие и свела его с ума. Несмотря на то что он любит лизать киску (и, боже, как я люблю, когда он это делает), ему никогда не делали минет, и каждый раз, когда я его делаю, Вектал ведет себя так, будто получает величайшее сокровище на свете.
Что побуждает меня делать это чаще.
Я беру головку его члена в рот, слегка водя по ней языком. Мгновением позже вкус свежей спермы возбуждает мои рецепторы, и я стону, облизывая ее.
– Мой прекрасный мужчина, – шепчу я, наслаждаясь мягким мурчанием своего кхуйи, которое гудит в такт с нарастающим возбуждением моего партнера. – Мой рот любит твой член. – Я облизываю его, от корня до кончика.
Он вздрагивает и стонет. Мне так нравится эта реакция. Боже, этот мужчина. Как в нем сочетаются свирепый, бесстрашный зверь и нежный партнер, который держит меня за руку и обращается словно с принцессой. Чем я обязана такому везению?
Я хочу показать ему, как благодарна, поэтому снова облизываю его член, позволяя языку скользить по этим великолепным гребням. Затем беру головку члена в рот и слегка посасываю. Когда Вектал начинает тяжело дышать и вздрагивать, не в силах оставаться неподвижным, спускаюсь ниже, пытаясь коснуться губами своей руки, которой держу его член у основания. Это практически невыполнимая задача, принимая во внимание размеры, но я собираюсь попробовать, как в старом добром колледже. Я налегаю на него, работая ртом и языком, пытаясь спуститься все ниже, пока не подавляю подступивший рвотный рефлекс и не высвобождаюсь, чтобы глотнуть воздуха, издав при этом дурацкий звук. Вектал продолжает стонать так, будто я самая сексуальная женщина на свете, и я смеюсь, вытирая губы.
– Попробую еще раз, – бормочу я, наклоняясь вперед. – Ты слишком большой для меня.
Это вызывает еще один чувственный стон у моего партнера, и его рука крепко вцепляется в мои волосы. Он не опускает мою голову вниз, но по тому, как его пальцы сжимают мои волосы, я могу понять, как сильно он этого хочет. Я снова принимаюсь облизывать и посасывать его огромный член, затем начинаю подразнивать пальцами его гребень. Вектал продолжает говорить мне, что он не чувствителен, но я-то знаю, что, когда тру его, мой партнер кончает очень быстро. Вектал рычит, его бедра двигаются в такт со мной, толкая член глубже в горло. Я вздыхаю, возбужденная его реакцией и удовольствием от того, что погружаю его член все глубже в себя. Я ощущаю его пьянящий аромат, его вкус, его прикосновение.
– Джорджи, – выдыхает Вектал, ритмично двигая бедрами и направляя член к задней стенке горла. – Мне нужно остановиться…
Я снова сжимаю корень члена и тру гребень на нем, опускаясь все ниже.
Его дыхание перерастает в хрип, а затем он кончает, и я чувствую, как сперма проникает в горло, даже не ощущая вкуса, настолько он глубоко. Я приподнимаю голову, чтобы сглотнуть. Мой рот наполняется спермой.
Я выпиваю все до последней капли, затем вытираю уголки рта и наклоняюсь, чтобы очистить член языком, наслаждаясь легкой дрожью, которая пробегает при каждом прикосновении. Когда слизывать больше нечего, я все равно продолжаю ласкать его языком просто потому, что я возбуждена и нуждаюсь в нем, а его член такой потрясающий. За последние несколько недель, с тех пор как встретила Вектала, у меня было больше секса, чем за всю жизнь, но я все равно жажду большего. В нем есть что-то такое, что сводит меня с ума от вожделения.
Хотя я уверена, что кхуйи имеет к этому отношение, но даже сейчас, когда кхуйи насытилось, я не могу насытиться своим мужчиной. Физически он делает всю работу за меня. В нем сочетаются детская наивность с грудой мышц, что действует на меня, как валерьянка на кошку. Что же касается чувств, меня никогда никто так не любил.
Это побуждает все время хотеть делать с ним грязные и пошлые вещи.
Его член дергается под моим языком, а затем он хватает меня и тянет вперед, задыхаясь от смеха.
– Ты собираешься лизать своим ненасытным языком член до тех пор, пока он не встанет еще раз?
– Это вопрос с подвохом? Я думала, это очевидно.
– У твоего партнера тоже есть рот, – бормочет он, скользя ниже. – И он хочет им воспользоваться. Садись мне на лицо.
Теперь начинаю стонать я. На мне нет трусиков, только ночная туника, и меня не нужно дважды просить положить ноги ему на плечи и занять место там, где ждет ненасытный рот моего мужчины. Он хватает меня за задницу, удерживая над своим лицом, а затем лижет медленно и долго так же, как это делала я.
Я подрагиваю и стону. Одной рукой держусь за его рога, опираясь на них, пока он занимается любовью с моей киской, другой ласкаю свои соски, не снимая туники, и выгибаюсь всем телом, когда Вектал касается языком особо чувствительных мест. Я уже мокрая и скользкая от возбуждения, и не проходит много времени, прежде чем начинаю ритмично двигаться на его лице, приближаясь к оргазму. Я хочу, чтобы это продолжалось вечно, но не в силах долго выносить эту сладкую пытку – я слишком возбуждена. Мне нравятся стоны, которые он издает, пока лижет мою киску, будто она лучшее, что он когда-либо пробовал, и я знаю, что он действительно получает удовольствие. Сколько раз я просыпалась от того, что он начинал лизать меня, сонную, только потому, что ему этого хотелось.
Боже, я действительно самая счастливая из женщин.
Он проводит рукой по моим бедрам, проникая пальцем между ягодиц, и я снова стону. Он любит дразнить меня непристойными способами, и когда его палец упирается в мой анус, я теряю себя. Я кончаю на его ненасытный рот, выгибаясь и выкрикивая его имя.
Я падаю на него, обессилев. Смех вырывается из груди. Он поглаживает мои бедра, целуя меня между ног. Его язык продолжает скользить по моей киске, хотя я уже кончила.
– Ты в порядке, мой резонанс? – спрашивает он, затаив дыхание.
– О да, – выдыхаю я. – Более чем.
– Хорошо.
Мгновение спустя Вектал садится, осторожно укладывая меня на спину в меха. Мои колени поджаты к груди. Он двигается надо мной, и я хихикаю, когда он прижимает горячий, толстый член к вагине.
– Что смешного? – интересуется он, закидывая мою ногу на свое большое плечо. Он ласкает ее, проводя рукой и глядя на меня восхитительным собственническим взглядом.
– Не могу поверить, что ты готов сделать это еще раз. – Я улыбаюсь, и улыбка переходит в глубокий вздох, когда он проникает в меня.
– Я всегда буду готов для тебя, Джорджи, – нежно рычит он в ответ… а затем до умопомрачения заявляет свои права на меня.

* * *

После этого мы остаемся в маленькой пещере в горах на семь чудесных, наполненных сексом дней. В некоторые из них мы даже не покидаем меха. Это наш отпуск, наш медовый месяц, который я обещала Векталу. Мы лениво проводим время в пещере. Я делюсь с ним воспоминаниями о Земле, он рассказывает мне истории о том, как рос в племени, которое когда-то было гораздо больше. Мне нравится узнавать что-то новое о моем мужчине, с нетерпением жду новых открытий на протяжении всей нашей жизни.
В конце концов наступает время возвращаться. Я думала, что буду слегка расстроена, когда мы двинемся в обратный путь, но, к моему удивлению, этого не произошло. Мы провели чудесное время наедине, и я чувствую такую связь с моим большим, сильным пришельцем, как никогда прежде. Я одновременно в предвкушении нашего светлого будущего и в ожидании скорого воссоединения с нашим народом. Мне не терпится снова увидеть их лица, и я знаю, что Вектал чувствует себя так же.
За последним поворотом к дому я практически танцую от возбуждения.
Вектал весело подшучивает, когда мой шаг ускоряется.
– Ты научилась быстро ходить?
Я смеюсь, наслаждаясь его поддразниванием.
– Да. Хочу посмотреть, не образовалась ли новая пара, пока нас не было.
Он фыркает.
– Моя половинка, я же говорил, резонанс – явление редкое.
– Потому что у вас никогда не было столько сексуальных одиноких девушек, слоняющихся по пещере, – поддразниваю я в ответ. – Ваше кхуйи и знать не будет, что делать со всем этим эстрогеном, витающим в воздухе.
– Эст-ро что?
– Женские штучки, – отмахиваюсь я в ответ. – Я признаю, что мне не терпится вернуться. Хочу убедиться, что никто не расклеился, пока нас не было. Я особенно беспокоюсь о некоторых девушках. – Об Ариане, которая постоянно плачет, Кире, которая все время выглядит грустной и отстраненной, Тиффани, которая не умолкала, пока мы были в плену, но, попав на свободу, притихла. Конечно, каждый из нас несет за плечами багаж прошлого. Но я хочу быть рядом с каждым, кому нужен друг или жилетка, чтобы поплакаться. Я девушка вождя и хочу стать лучшей девушкой-вождем для своего народа.
– Хо, – окликает нас знакомый голос, когда мы приближаемся к пещере. Это один из больших синих пришельцев вышел поприветствовать нас. Я узнаю Хэйдена по хмурому выражению лица. Он кивает нам.
– Хо, – расслабленно отвечает Вектал. – Как обстоят дела?
Хэйден пожимает плечами.
– Все тихо.
– Тишина – это хорошо, – отвечаю я ему, улыбаясь. Он молча смотрит на меня.
Вектал собственнически обнимает меня за талию.
– Кто сейчас охотится?
Какое-то время двое мужчин обсуждают дела в племени: кто находится далеко от пещеры, а кто поблизости. Вектал кивает, пока слушает соплеменника, а затем смотрит на меня.
– Наступает моя очередь выходить на охотничью тропу. Я отправлюсь завтра, но сегодня у меня будут еще одни медовые луны с моей привлекательной партнершей.
Мое лицо заливается краской. Я почти уверена, что он использует эти слова, подразумевая секс, и теперь Хэйден в курсе, что мы собираемся делать этой ночью.
– Медовые луны? – с любопытством спрашивает Хэйден.
– Длинная история, – вмешиваюсь я, прежде чем Вектал успевает ответить. Я беру своего мужчину за руку и тащу внутрь. – Пойдем, дорогой, я умираю с голоду и чувствую запах чего-то вкусненького на огне.
Хэйден хмурится еще сильнее.
– Хемало выделывает шкуры над огнем.
Ох. Ясно. Да, пожалуй, это то, чем пахнет. Неудивительно, что он смотрит на меня как на сумасшедшую. Если мне не изменяет память, краска для кожи состоит из мочи, мозгов и еще какого-то вонючего дерьма, сваренного в ужасную кашу.
Я постукиваю себя по носу, решив продолжить свои выдумки.
– Должно быть, мое обоняние искажено из-за беременности.
– А. – Он странно смотрит на Вектала, хлопая его по плечу. – Рад, что ты вернулся, мой вождь.
– Мы с Джорджи рады вернуться, – отвечает Вектал и кладет руку мне на спину, чтобы проводить в пещеру, которая стала моим домом.
Климат внутри пещеры теплый и слегка влажный. Я смотрю, как кипит жизнь, улыбаясь при виде знакомых лиц са-кхуйи и моих подруг. Вот Хемало помешивает на огне что-то густое и вязкое, Джози рядом, помогает ему. Ариана купается в бассейне со своим партнером, Золаей, а Нора отжимает волосы, сидя на краю бассейна с голой задницей, в то время как ее партнер, Дагеш, растирает ей плечи. Я вижу Киру, которая несет корзину, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Аехако, который таскается за ней повсюду. В дальнем углу пещеры я наблюдаю, как Клэр держит за руку Бека, не сводя с него больших глаз, пока он рассказывает историю.
Никто не расклеился. Никто не плачет. Все выглядят… счастливыми.
Я безумно этому рада.
– Так, так, так, – звучит знакомый голос. – Посмотрите-ка, что притащил в лапах этот кот.
Вектал оглядывается по сторонам, без сомнения, в поисках настоящего снежного кота. Я смеюсь и раскрываю объятия навстречу Лиз.
– Эй, ты!
Она обнимает меня в ответ, но выражение ее лица слегка настороженное. Наша дружба дала трещину, когда Раахош отправился в изгнание и я встала на сторону Вектала. Я должна была. Могу только представить последствия, если бы мы позволили Раахошу безнаказанно украсть Лиз. Бек бы последовал его примеру и похитил Клэр, Ахако Киру, и тогда ситуация обернулась бы кошмаром. Са-кхуйи мыслят иначе, чем мы, и даже если у них нет злого умысла, это все равно несправедливо по отношению к девушкам.
Я думаю, Лиз это понимает. Или притворяется, что понимает. В любом случае она примкнула к команде Раахоша, и я не виню ее за это. Обнявшись со мной, Лиз скрещивает руки на груди. Ее лицо со шрамом выглядит сердитым.
Она толкает меня в плечо.
– Где вы были, бесстрашные вожаки? Кто-то сказал мне, что вы отправились в лунное путешествие, но я подумала, что это не может быть правдой.
– Ой. Вы, ребята, только что вернулись? – Я убираю волосы с лица. Влажный воздух пещеры заставляет мои локоны прилипать к коже. – Мы устроили медовый месяц, чтобы побыть наедине и укрепить нашу связь.
Она смотрит на меня с прищуром.
– Вот как.
Лиз проницательна. Не знаю, поверит она мне или захочет узнать подробности. Я думаю о могиле в горах, о том, как я оставила там свои горести и сомнения. Я просила Вектала не упоминать об этом. Я хочу оставить эту часть прошлого позади, а не пересказывать судьбу трех наших погибших подруг каждому человеку в племени.
– Медовый месяц? Где? – спрашивает Лиз.
– В пещере, где мы впервые встретились, – отвечает Вектал, его рука скользит вдоль моей талии, и он притягивает меня ближе. – Это было хорошее путешествие. Отличная погода, приятная компания. – Он ухмыляется, сверкая клыками.
Лиз снова хмуро смотрит на меня, и я жду ее вопросов. Жду, что она начнет допытываться, почему нам нужно было так скоро улизнуть после того, как мы нашли резонанс друг в друге. Но она просто вздыхает.
– Теперь я тоже хочу романтический медовый месяц.
– А? – Раахош подходит, крепко сжимая ее руку. На мгновение он выглядит так, как будто хочет забрать ее у нас и держать при себе. – Ты хочешь отправиться в горы только для того, чтобы спариться? Разве мы не занимаемся этим прямо сейчас, женщина? Это называется изгнанием.
Она закатывает глаза.
– Где твоя романтичность, Раахош? Это путешествие специально для секс-забав. Мы могли бы сыграть в «Вампу, которая обнаруживает беспомощного Люка в пещере», но на этот раз ты съешь меня. – Она поигрывает бровями, глядя на своего партнера. – Или в «Гоблин находит свое сокровище». – На самом деле фантазии безграничны.
Он хмуро смотрит на нее.
Лиз вздыхает и поворачивается ко мне.
– Очевидно, мне придется его убедить.
Раахош поджимает губы и обвиняюще смотрит на Вектала, будто в этом виноват мой мужчина, позволяя Лиз увести себя.
Я смотрю им вслед, сдерживая улыбку. Я бы сказала, что Лиз грубо обращается с Раахошем, но думаю, он единственный, кто терпит ее выходки и отвечает ей тем же. Это на удивление хорошая пара, потому что Лиз определенно резка и уперта.
– Ты выглядишь уставшей, моя половинка, – говорит Вектал.
– Правда? – Я смотрю на него с удивлением. Я не чувствую усталости. Это было длинное путешествие, но я… ох. Я узнаю эту улыбку. – Ты сказал, что уйдешь завтра утром, не так ли?
Он кивает, притягивая меня так близко, что я упираюсь в него грудью.
– Я должен отправиться на охоту, как и все остальные. Это мой долг. Но мое возвращение будет вдвое приятнее, потому ты и наш ребенок ждете меня.
К этим аспектам новой жизни мне еще предстоит привыкнуть. Я киваю, улыбаясь.
– Ты также упоминал, что у тебя есть время для еще одной ночи медового месяца.
– Все верно, – бормочет он, многообещающе глядя на меня.
– Может быть, тогда нам стоит поиграть в «Гоблина и его драгоценность»? – спрашиваю я, хлопая ресницами, а затем беру его за руку и веду в нашу укромную пещеру.
– Если ты объяснишь мне, как в это играть, я за.
Я смеюсь.
– Игра предполагает много трения.
– Как и все интересные игры.

* * *

В итоге мы не играем ни в какие игры. Меня слишком легко отвлечь. К тому времени, как мы добираемся до нашей пещеры, Вектал уже поедает меня своим ненасытным ртом, и я теряю представление обо всем на свете, кроме него и его волшебного языка. Еще его хвоста, больших рук и гребня на члене. Этот гребень всегда меня отвлекает.
Но это прекрасно. Вектал заставляет меня кончать так сильно, что я вижу звезды. Дважды. А потом мы спим в обнимку всю ночь. Я кладу свои холодные ступни ему на ногу, и он даже не протестует. В такие моменты действительно понимаешь, что это любовь.
Я еще сплю, когда Вектал целует меня в лоб и выскальзывает из постели, но даже эти безобидные шорохи заставляют меня проснуться. Я притворяюсь спящей, наблюдая из-под ресниц, как он надевает набедренную повязку и жилет с ножами, собираясь на охоту. Он впервые покидает меня так надолго. Комок подступает к горлу. Я протягиваю руку и хватаю его за хвост, пока он натягивает ботинки.
– Ты ведь не уйдешь без моего прощального поцелуя, правда?
Вектал стонет, когда я глажу пушистый кончик его хвоста. Я знаю, что он чувствительный. Я привлекла его внимание, чего и добивалась.
– Пополню припасы и поговорю с другими охотниками, но я вернусь, мой милый резонанс. Не бойся, твой мужчина не уйдет, не попрощавшись со своей женщиной должным образом.
О, надеюсь, это включает в себя быстрый секс. Я улыбаюсь ему.
– Хорошо. Люблю тебя. Возвращайся скорее.
Он опускается на колени у кровати и целует меня в лоб, затем проводит по нему большим пальцем. Я знаю, что он очарован этой гладкостью и отсутствием у меня рогов.
– Спи, – предлагает он. – Я разбужу тебя перед уходом.
Я киваю и, когда он уходит, зарываюсь в меха, но не могу снова заснуть. Прокручиваю в голове все дела на сегодня. Нужно попросить Майлак проверить мою беременность, так как это первый ребенок человека и са-кхуйи за всю историю, и я хочу убедиться, что все идет хорошо. Нужно начать шить: у Вектала много меха, но у меня не так много одежды на каждый день. На самом деле мне нужно много чему научиться. Мне нужно повидать Клэр, которая флиртует с одним из са-кхуйи, не испытав резонанса. Нужно пообщаться с девушками, у которых есть пары, и убедиться, что у них все в порядке и их отношения идут гладко. Нужно проверить девушек, которые еще не нашли партнеров, – не хочу, чтобы они чувствовали себя обделенными…
У меня целый список дел, которые нужно сделать, и оставаться в постели одной не так весело. Тихо вздохнув, я откидываю меха и встаю.
Я направляюсь в главную пещеру и нахожу Меган у огня. Помимо нее, проснулись еще несколько пришельцев. Нет, напоминаю я себе, пришельцы – это мы, они – са-кхуйи. Меган – единственная девушка, которая не спит в столь ранний час. Ее лицо светлеет, когда она видит меня, и я подхожу к ней.
– Доброе утро, – бодро приветствую я, затем беру одну из кружек у огня и наполняю горячим чаем. Са-кхуйи всегда пьют из общих кружек, и, хотя они тщательно их моют, поначалу мне это казалось странным. Я воображала себе все виды микробов, которые остаются на посуде. Но ведь именно для этого у нас есть кхуйи, верно? Чтобы справляться с подобными опасностями. Я протягиваю кружку Меган.
– Хочешь немного?
Она колеблется, прежде чем взять ее.
– Ты уверена, что это для всех?
– Это для всех, – решительно заявляю я, ведь так и есть. Никто не стал бы бить Меган по рукам за то, что она взяла чашку чая. Я протягиваю ей одну и беру другую для себя, садясь рядом. – Ты хорошо спала?
Она прикусывает губу и пожимает плечами.
– Настолько хорошо, насколько это возможно на каменном полу. – Она потирает свою задницу, как бы демонстрируя сказанное.
– Правда? Странно, что твоя постель жесткая. У Вектала постель из такого густого меха, что даже смешно.
– О, – это все, что она отвечает, натянуто мне улыбаясь. – Все-таки он вождь. Это другое.
– Нет, не другое, – твердо заявляю я. – Мы живем, Меган, наравне с остальными в племени. Еда и вода предназначены для всех. – Я чокаюсь своей костяной чашкой с ее в шутливом тосте. – Если тебя мучает жажда, ты можешь рассчитывать на воду, если голодна – на еду, а если тебе холодно ночью, ты получишь больше одеял. Мы здесь не посторонние, понимаешь? Теперь это наш дом, а это наши люди.
Она одаривает меня робкой улыбкой, в ее глазах столько беспокойства и неуверенности, что у меня сжимается сердце.
– Я просто не хочу никого беспокоить, понимаешь? – Меган закусывает губу. – Не хочу быть обузой.
Не знаю, то ли это последствия нашего рабства на инопланетном корабле, то ли издержки воспитания Меган, но я крепко обнимаю ее за плечи, словно защищая. Я понимаю, что это мое предназначение. Не могу сказать, что мне не терпелось вернуться из медового месяца… но я рада быть здесь. Вектал должен руководить своим народом и охотиться, а мне нужно быть рядом с девочками, по-своему направляя их. Я та, кто должен подавать пример, а также быть плечом, на которое можно опереться.
И если Меган нужны одеяла, я добуду их для нее.
Я ставлю свою чашку и поднимаюсь.
– Пошли.
– Куда? – спрашивает она, нахмурившись. – Джорджи…
– Мы собираемся найти тебе одеяла, – решительно заявляю я. – На складе много меха, так что, если тебе холодно, тебе не нужно страдать. Теперь это и твой дом, ты получишь одеяла наравне со всеми.
Она бросает на меня такой обеспокоенный взгляд, что мне еще сильнее хочется защищать ее. Бедная Меган – кто-то чертовски сильно повлиял на ее самооценку.
– Я просто не хочу создавать проблем…
– Чепуха. Если у кого-то возникнут проблемы, они могут обсудить их со мной. Никому не позволяй плохо с собой обходиться. Скоро мы научимся шить одеяла, но до тех пор все здесь более чем рады поделиться, доверься мне. – Я крепко беру ее за руку и веду к пещере с припасами. Я не позволю ей оспаривать это. Она скорее предпочтет быть ущемленной, чем «побеспокоить» кого-либо, и я не намерена это так оставить. Мы – племя, и мы должны действовать как единое целое. Для меня это стало хорошим напоминанием. Медовый месяц был чертовски приятным, но еще приятнее быть дома и начать новую жизнь.
Когда мы приближаемся к пещере, я слышу голоса, мужские голоса, и явно о чем-то дискутирующие. Меган сжимает мою руку, и я колеблюсь, не желая прерывать их разговор. Припасы доступны для всех, но раннее время суток придает этому разговору какую-то секретность.
– У нас есть вопросы, – доносится голос одного из охотников. Я мысленно, пытаюсь сопоставить голос с лицом. Хассен? Кэшол?
– Какие?
Этот голос заставляет меня вспыхнуть. Это голос Вектала. Моего милого, сладкого резонанса. На моем лице появляется глупая улыбка.
– Одна из человеческих женщин сказала, что партнерша Зеннека – людоед, – говорит Кэшол. – Должны ли мы предупредить его об этом? Думаешь, она действительно пожирает человеческую плоть?
Голос звучит так взволнованно и серьезно. Меган утыкается лицом в мою руку, еле сдерживая смех. Я знаю, что мы должны раскрыть свое присутствие, что нам не следует подслушивать, но я так хочу услышать ответ. Мне любопытно, как Вектал справится с этим. Он ведь не думает, что Марлен действительно каннибал? Она, конечно, самоуверенна и легкомысленна, но… чтобы есть человеческую плоть?
– Чепуха, – отвечает Вектал. – Она его не съест. Просто человеческие женщины любят делать разные вещи со своими мужчинами. Это естественно для них.
Я чувствую, как мои глаза распахиваются, а плечи Меган трясутся от беззвучного смеха.
– О чем ты говоришь, мой вождь? Шорши что-то тебе откусила? – Кэшол, кажется, совершенно сбит с толку.
О, боже. Я вся обращаюсь в слух, ожидая услышать ответ.
– Люди показывают свою привязанность разными способами, – объясняет Вектал, его голос звучит одновременно уверенно и снисходительно. – Что бы человеческая женщина ни положила себе в рот, это останется между ней и ее партнером.
Я умираю. Я совершенно точно умру прямо сейчас. Меган делает неприличный жест рукой, и я шлепаю ее, стараясь не разразиться хохотом. Они говорят о… минете?
Бедный Кэшол совсем теряет нить разговора.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – признается он.
– А ты как думаешь, о чем я говорю? – спрашивает Вектал Кэшола, подозревая, что они говорят о разном.
Мой бедный мужчина. Я подношу руку к губам, чтобы сдержать смех.
– Что бы она с ним ни делала, Зеннеку это нравится, – доносится новый голос. Я узнаю его, это Аехако. – Если ты хочешь спасти мужчину от его партнерши, Кэшол, тебе лучше поискать в другом месте.
– Я просто волнуюсь, – сердито отвечает Кэшол. – Как ты думаешь, все женщины ведут себя так же, как женщина Зеннека? Засовывают в свой рот странные предметы, которым там не место?
– Какого черта? – произносит Меган одними губами.
Я отмахиваюсь, продолжая прислушиваться. Скоро мне придется рассекретить наше присутствие. Очень скоро. Я просто слишком захвачена этим странным разговором.
– Надеюсь, нам всем так повезет, – весело заявляет Аехако.
– У тебя есть женщина на примете, Кэшол? – спрашивает Вектал серьезно и требовательно.
– На ту, что зовут Ме-ган, приятно смотреть, – признается Кэшол. – Но она застенчива. Когда я пытаюсь улыбнуться ей, она отводит взгляд. Не знаю, как с ней заговорить.
Меган еще крепче вцепляется в мою руку и поджимает губы. В ее взгляде не неприязнь, а беспокойство и страх. Я успокаивающе накрываю ее руку своей. Если она еще не готова к отношениям, ей не обязательно их заводить. Я поговорю об этом с Векталом. У Меган и без того была трудная жизнь, и я не позволю никому усложнять ее.
– Дай ей время, – советует Вектал.
– Она как-то увидела Майлак с ребенком и расплакалась, – обеспокоенно произносит Кэшол. – Я думаю, она боится резонанса.
– Дело может быть в гор-монах, – заявляет Вектал, демонстрируя осведомленность. – Моя пара рассказывала мне о таких вещах. Они заставляют женщин плакать.
– Гор-моны? – эхом отзывается Аехако. – Что это? Что-то, что обитает внутри женщины, как кхуйи?
– Возможно, – растерянно отвечает Вектал.
Я громко прочищаю горло, прежде чем Вектал начнет рассказывать остальным, что ПМС – это зверь, который живет внутри женщин, или еще какое-то безумие. Я знаю, что у него самые чистые намерения. Люди, а именно женщины, – большая загадка для местных.
– Привет всем, – звонко говорю я и делаю шаг вперед. Меган отшатывается, отпуская мою руку и ретируясь назад. Она не следует за мной внутрь. Ничего страшного, я принесу ей одеяла.
Когда я вхожу в пещеру, трое мужчин выпрямляются. Я вижу, как мельтешат их хвосты, Кэшол выглядит неуверенным, Аехако ухмыляется, Вектал бросает на меня жгучий взгляд, как будто ему еще никогда так не хотелось съесть меня, как сейчас.
«И кто тут каннибал?» – думаю я про себя.
– Я пришла взять несколько одеял для… э-э, кое-кого. – Я намеренно не упоминаю Меган в присутствии Кэшола, вспомнив, как она запаниковала. – Могу я украсть тебя на несколько минут, Вектал, прежде чем ты уйдешь?
– Конечно, мой резонанс.
Беру в руки охапку мехов, пока Аехако и Кэшол копаются в корзине с костями, ища детали для какого-то проекта, или, может быть, просто прячась, чтобы подслушать. Указываю взглядом Векталу, чтобы он следовал за мной, и возвращаюсь в главную пещеру, но Меган нигде не видно. Она решила скрыться. Хорошо, найду ее позже. Возвращаюсь в нашу с Векталом пещеру, и мы кладем меха на кровать.
– Что случилось? – спрашивает он, как только я поворачиваюсь к нему. – С ребенком все в порядке? – Его сияющие голубые глаза наполнены беспокойством, он подходит и проводит пальцами по моему подбородку, будто пытаясь убедиться, что я здесь.
Я привела его в пещеру, чтобы попросить не рассказывать другим о нашей сексуальной жизни, или гормонах, или о чем-либо еще, что вгонит меня в краску. Но он кладет руку мне на живот, притягивая ближе, и я забываю обо всем.
Вопросы о людях и са-кхуи, о том, чем мы отличаемся, неизбежны. Охотники будут спрашивать Вектала о нашем сексе, они будут спрашивать его обо всем.
Но это… не важно. Не тогда, когда я смотрю на своего привлекательного защитника, который собирается оставить меня на несколько дней.
– Ты что-то хотела мне сказать? – напоминает Вектал.
Я поднимаюсь на цыпочки и притягиваю его к себе для быстрого, жадного поцелуя.
– Хотела сказать тебе спасибо.
Я ощущаю тепло его рук на моей талии.
– За что?
– За наш медовый месяц. – Я улыбаюсь ему. Пусть остальные думают, что я целую этого великолепного мужчину везде. Мне все равно. Пусть у них будет пища для разговоров. Пусть они знают, как сильно я его люблю. – Ты скоро вернешься?
– Ни один охотник не был таким быстрым, как я, – обещает он хриплым голосом, водя своей большой рукой по моей спине. – Одна нога здесь, другая там.
Я знаю, что ему необходимо уйти, как и знаю, что охотники будут задавать странные вопросы о нашей личной жизни, о человеческих женщинах, обо всем. Это часть моей новой жизни, и я собираюсь принять ее, как и моего партнера, с широко распахнутыми объятиями.
Что ж… я приму это совсем скоро. А пока тяну Вектала за жилет и провожу рукой по его животу.
– Думаешь, у этого быстрого охотника найдется время, чтобы покувыркаться в мехах со своей парой, прежде чем он отправится в путь?
Глаза Вектала блестят.
– Для тебя у меня есть все время в мире.

От автора

Привет!
Какое это было увлекательное путешествие!
Я так рада поработать с издательством Penguin Random House над специальным выпуском «Варваров ледяной планеты». По мере того, как серия книг пополнялась и становилась все более популярной, один из вопросов, который мне чаще всего задавали, – будет ли специальное издание? Меня просили издать ограниченную серию для коллекционеров. Меня просили писать книги без всех этих полуголых мужчин на обложках, чтобы их можно было читать, не привлекая внимание. Меня также (как ни странно) просили выпустить целомудренную версию книг. И ввиду того, что я пока не планирую писать книгу о ледяной планете, где все просто держатся за руки и с тоской смотрят на закат, я надеюсь, что эти бонусные главы удовлетворят ваши ожидания.
Немного о том, как появились «Варвары ледяной планеты». Был конец 2014 года, и я начала писать под псевдонимом Руби Диксон, чтобы ступить на неизведанные земли электронных книг. Никаких запретов! Я начала с грязных историй о байкерах (а почему бы и нет, черт возьми?) и выгорела. Не знаю, в курсе ли вы, но в большинстве историй о байкерах нет места хорошим парням. Звучит безумно, да? Я знаю! В какой-то момент я просто устала писать все то, что писала. Устала от героев-подлецов. Устала писать об одном и том же. Я выгорела. Но, понимая, что писательство для меня одновременно и хобби, и одержимость, я не могла не писать.
Я решила написать что-то новое, экстравагантное, только для меня одной, и даже если весь мир возненавидит это, мне будет все равно. Я порадую себя и свой мозг, а потом вернусь к написанию… всего остального. Не то чтобы мне не нравилось писать все остальное, но те из вас, кто со мной уже какое-то время, знают, что я погружаюсь с головой в свои книги. Представьте острые куриные крылышки. Они такие вкусные и восхитительные, верно? Но если вы будете есть острые крылышки на протяжении месяца, вы взвоете, как только унюхаете соус буффало в очередной раз. Так происходило со мной. В том, что именно я писала, не было ничего плохого, но это был просто… соус буффало (если вы следите за моим творчеством, то наверняка знаете, что я провожу ужасные аналогии).
Поэтому я решила написать научно-фантастический роман. Я всегда любила научную фантастику. В детстве мама покупала старые научно-фантастические журналы и книги на распродажах у соседей. Большинство из них были в таком ужасном состоянии, что их раздавали бесплатно, но так как моя мама была страстным поклонником чтения, и я тоже, то мы все это перечитывали. Мы читали истории о мужчинах, отправляющихся в космические приключения, о мужчинах, исследующих бескрайние просторы галактик, мужчинах, спасающих то вселенную, то попавшую в беду девицу, которая появляется в одной главе и исчезает в другой.
Мне нравилась идея, но я ненавидела то, как она была реализована.
Научно-фантастическая литература какое-то время переживала спад. Она все еще существовала, но как второстепенный жанр. Все знали, что она не продается. На рынке электронных книг ниша была чуть больше, но даже тогда это не был жанр, в котором вы можете заработать кучу денег. Научную фантастику писали, потому что искренне любили этот странный, забавный умирающий жанр. К тому времени, думаю, я уже прочитала все, что могла найти на Amazon в категории «научной фантастики». Я знала каждого автора, писавшего в этом жанре, и искала обложки с изображенными на них пришельцами, в надежде, что они дадут мне вдохновение. Но… этого не происходило. Проклятие автора заключается в том, что вы хотите, чтобы книга была именно такой, какой вы ее представляете. Большинство научно-фантастических романов, которые я читала, были не тем, что я искала. Главные герои в них были грубыми и жестокими по отношению к героине, и, хотя я придерживаюсь мнения, что от любви до ненависти один шаг, мне хотелось чего-то более доброго и милого для своей книги. Я также большой поклонник персонажей второго плана (обожаю вводить второстепенную пару героев в роман и ждать, пока они обретут свое счастье), поэтому всегда подбираю сильных персонажей. А еще я большая фанатка историй о возлюбленных, которые предназначены друг другу судьбой, поэтому вы можете проследить эту нить в моих книгах.
Я хотела, чтобы планета, на которой застряла Джорджи с подругами, была отталкивающей и негостеприимной. Я чуть было не отказалась от идеи с ледяной планетой, потому что показалось, что это уже перебор, но так как это было только мое субъективное мнение, то я решила… к черту все. У меня уже была написана история о герое, которому имплантировали симбионт, дававший ему дополнительные силы. Я отказалась от идеи силы и вместо этого дала кхуйи СИЛУ ЛЮБВИ. Теперь вы, возможно, думаете: «Ничто так не говорит о любви, как паразит, который побуждает к спариванию», но, клянусь, в моей голове это имело смысл, и я решила, что книга будет только для меня. Я сделала героя суровым, словно из эпохи палеолита, но также заставила его понять, как чертовски привлекательна героиня. Я дала ей свободу действий и позволила быть героем своей собственной истории.
Я добавила много секса и любви, сделала героя одновременно сильным и безобидным за счет инстинкта защиты своей пары. Заставила его влюбиться в героиню с первого взгляда и обыграла все забавные ситуации, которые только могла придумать. Добавила в книгу все, что люблю, и когда закончила… результат мне даже понравился.
Поэтому я решила опубликовать ее. Я осознавала, что это либо обернется полным провалом, либо я найду ту небольшую нишевую аудиторию, которая любит глупости и секс в одном флаконе. Я решила дать книге самое очевидное название, которое только смогла придумать, – «Варвары ледяной планеты», и стала размышлять над обложкой. В то время все книги о космосе, казалось, были ориентированы на мужскую половину читателей. Кое-где на затянутых паутиной книжных полках пылились научно-фантастические романы, но почти все, с чем я сталкивалась, казалось, было написано для мужчин. Я сделала все, что в моих силах, чтобы книга нашла своего читателя. Я поместила на обложку большого синего парня. Я назвала ее «SciFi Роман о пришельцах», зная, что использование SciFi вместо Science Fiction оттолкнет заядлых читателей научной фантастики (или просто фантастики), которые считают, что эта аббревиатура используется только дилетантами. Я удержалась, чтобы не написать на обложке «Книга содержит объятия в космосе», но все остальное было сделано так, чтобы привлечь внимание именно читательниц. Аудиокниги были очень популярны в то время, поэтому я решила использовать такой формат. К тому же я нахожу его забавным средством повествования.
И вот я выпустила в свет первую часть «Варваров ледяной планеты».
Не припоминаю бурной реакции на книгу в самом начале. Читатели из моего байкерского клуба говорили: «Ты пошла по странному пути». Но у меня стали появляться и другие читатели, которых зацепила книга. Им понравилась концепция, и они хотели знать, что произойдет с каждым из героев. К тому времени, как вышла шестая (и последняя) книга серии, у меня уже была небольшая, но растущая группа фанатов, которые с нетерпением ожидали продолжения.
Позже в том же году я выпустила вторую книгу серии. Но начиная с третьей книги читатели стали выражать недовольство серийным форматом. Поэтому я решила издать законченный роман вместо очередной серийной книги и просто… продолжила писать. Я любила племя, которое создала. Любила героинь, окружающую обстановку, идею резонанса, любила все, о чем писала. Писать об этом было так весело (до сих пор весело), и по мере того, как новые книги выходили в свет, история разрасталась, как и моя аудитория. «Варвары ледяной планеты» стали подпольным культом и продолжали развиваться незаметно для других. Я писала большие романы, я писала повести. Я написала дополнительную серию книг о космических корсарах, чьи предки принадлежали к той же расе, и серию под названием «Ледяной дом».
Перенесемся в май 2021 года, через шесть лет после того, как я опубликовала «Варваров ледяной планеты». Я была с головой погружена в серию «Ледяной дом» и вдруг начала получать сообщения от фанатов: «Вы знали, что ваши книги были упомянуты в TikTok?» – «Здорово», – отвечала я, даже не задумываясь об этом. Иногда мне пишут, что мои книги упоминались в том или ином подкасте. Я не отслеживаю такого рода упоминания, потому что хочу, чтобы у людей была возможность свободно высказывать мнение о творчестве, не опасаясь, что меня это заденет. К тому же моя ранимая писательская душа приняла бы решение перестать писать, если бы увидела что-то меньшее, чем восторженные отзывы о моих произведениях. Так что я просто избегаю всего этого.
Но продажи «Варваров ледяной планеты» начали расти из ниоткуда. Мне это показалось странным, но приятным. Значит, моя маленькая нишевая серия книг продолжала находить новых читателей. Затем продажи не просто выросли, они взорвались. Ой-ой. В интернете развернулась какая-то дискуссия по поводу моих книг, которую я упустила, и которая двигала продажи? Было ли это случайностью? Однажды, когда я обсуждала эту случайность с родителями за обедом, моя мама покачала головой. «Кто-то написал в твоем инстаграме, что ты в тренде TikTok».
Книжный TikTok? Все, что я знала о «TikTok», это то, что люди выкладывали туда видео, как они едят капсулы стирального порошка. Поэтому я скачала приложение, чтобы заглянуть, и была поражена количеством отзывов. Люди создавали фан-клубы. Люди косплеили персонажей моих книг. Книжные магазины создавали в TikTok ролики для предзаказа книг, потому что спрос на них был очень высок (и ни один человек не ел капсулы стирального порошка!). С этого момента продажи стали расти как снежный ком. Было удивительно наблюдать, как синих варваров приняли читатели по всему миру. Я в восторге от того, что новые фанаты каждый день открывают для себя мир са-кхуйи и их возлюбленных. Поскольку спрос на специальное издание был высок, я хотела убедиться в его захватывающем содержании. Я включила в него новеллу «Медовый месяц на ледяной планете: Вектал и Джорджи», так как она является частью их истории, включила бонусный эпилог и список «Кто есть кто в племени». Я также убрала сцену изнасилования в самом начале книги. Так как в ней был задействован второстепенный персонаж и многих расстраивала эта сцена, я решила, что ей не место в книге. Изначально я включила ее, чтобы показать, насколько высоки были ставки для Джорджи и компании, но поняла, что это можно оставить за кадром. К остальной части книги я не притронулась. Авторы постоянно стремятся доработать свои книги, но им также нужно знать, когда остановиться.
Надеюсь, вам понравилось путешествие на ледяную планету!

Руби Диксон 

Обитатели ледяной планеты

Вектал  (Vehk-tall) – вождь племени са-кхуйи. Сын Гектора, предыдущего вождя, который умер от болезни кхуйи. Вектал – прирожденный охотник и лидер, всегда имеет при себе меч и болу. Именно он находит Джорджи. Резонанс между ними настолько силен, что он резонирует до того, как она принимает свое кхуйи.
Джорджи  – неофициальный лидер девушек с планеты Земля. Родом из Орландо, штат Флорида, у нее длинные золотисто-каштановые кудри и решительный характер. Вынашивает ребенка Вектала после резонанса с ним.

СЕМЬИ 

МАЙЛАК  (May-lack) – одна из немногих са-кхуйи, целительница племени и бывшая партнерша Вектала. Она нашла отклик в Кашреме и прекратила свои отношения с Векталом. Сестра Бека.
КАШРЕМ  (Cash-rehm) – племенной кожевник с добрым сердцем. Партнер Майлак.
ЭША  (Esh-uh) – их маленькая дочь.

* * *

СЕВВА  (Sev-uh) – старейшина племени и одна из немногих са-кхуйи. Мать Аехако, Рохана и Сессы и названая мама для всего племени. Ее семью обошла стороной болезнь кхуйи, разразившаяся 15 лет назад.
ОШЕН  (Aw-shen) – старейшина племени и партнер Севвы. Мастер.
СЕССА  (Ses-uh) – их младший ребенок, подросток.

* * *

КЕМЛИ  (Kemm-lee) – пожилая мать Салуха, Пашова, Зеннека и Фарли. Отлично разбирается в растениях.
БОРРАН  (Bore-awn) – партнер Кемли, значительно младше ее.
ФАРЛИ  (Far-lee) – подросток, сестра Салуха, Пашова и Зеннека.

* * *

АША  (Ah-shuh) – са-кхуйи, партнерша Хемало, их давно не видели делящими постель. Их ребенок умер вскоре после рождения.
ХЕМАЛО  (Hee-mah-lo) – дубильщик, обладает спокойным характером. Партнер Аши (несчастлив с ней).

ДЕВУШКИ С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ 

АРИАНА  – одна из тех, кого держали спящей в трубках на корабле. Родом из Нью-Джерси, была студентом-антропологом. Любит поплакать. У нее изящная фигура и темно-каштановые волосы.
КЛЭР  – тихая, стройная блондинка с короткой стрижкой. Ее безумно пугает новый мир.
ХАРЛОУ  – одна из тех, кого держали спящей в трубках на корабле. У нее рыжие волосы и веснушки, она обладает логическим мышлением и отлично справляется с решением проблем.
ДЖОЗИ  – одна из первых похищенных девушек, сломала ногу во время крушения. Невысокая и очаровательная болтушка, сплетница и немного мечтательница. Любит петь.
КИРА  – первая из похищенных девушек. Пришельцы вживили ей в ухо металлический переводчик. Она тихая и серьезная, у нее грустные глаза.
ЛИЗ  – громкоголосая охотница из Оклахомы, любит «Звездные войны» и высказывать свое мнение. Раахош похищает ее в тот момент, когда она принимает спасительное кхуйи. В подростковом возрасте была чемпионкой по стрельбе из лука.
МАРЛЕН  – одна из тех, кого держали спящей в трубках на корабле. Говорит по-французски. Спокойная и уверенная в себе, излучает сексуальность.
МЕГАН  – была на раннем сроке беременности, когда ее похитили, но пришельцы прервали ее беременность. Когда Меган не угрожает опасность в виде пришельцев, у нее жизнерадостный настрой.
НОРА  – одна из тех, кого держали спящей в трубках на корабле. Заботливая. Не в восторге от того, что находится на ледяной планете.
СТЕЙСИ  – одна из тех, кого держали спящей в трубках на корабле. Она плачет, как только просыпается. Любит готовить, работала в пекарне до похищения.
ТИФФАНИ  – девушка с фермы. Плохо себя чувствовала, пока ожидала возвращения Джорджи. Похищение сильно ее травмировало. Перфекционистка и любит трудится.

ОХОТНИКИ БЕЗ ПАРЫ 

АЕХАКО  (Eye-ha-koh) – всегда улыбающийся охотник, который любит пофлиртовать. Сын Севвы и Ошена; брат Рокана и Сессы. Постоянно пребывает в хорошем настроении. Близкий друг Хэйдена.
БЕК  (Behk) – охотник, которого в племени считают вспыльчивым и не располагающим к себе. Брат Майлак.
КЭШОЛ  (Cash-awl) – охотник племени, немного глуповат, все время на что-то отвлекается. Двоюродный брат Вектала.
ДАГЕШ  (Dah-zzhesh; немая «г») – добрый, трудолюбивый и ответственный охотник.
ЭРЕВЕН  (Air-uh-ven) – тихий, спокойный охотник.
ХЭЙДЕН  (Hi-den) – мрачный, неулыбчивый охотник с «безжизненными» глазами. Очень скрытный. У Хэйдена раньше была пара, но она умерла от болезни кхуйи, прежде чем они смогли спариться. Ему заменили кхуйи.
ХАРРЕК  (Hair-ek) – охотник, без семьи. Постоянно подшучивает и поддразнивает остальных. Часто попадает в передряги.
ХАССЕН  (Hass-en) – увлеченный и храбрый охотник. Импульсивен и склонен действовать, прежде чем думать.
ПАШОВ  (Pah-showv) – сын Кемли и Боррана; брат Фарли, Салуха и Зеннека. О нем отзываются как о тихом охотнике.
РААХОШ  (Rah-hosh) – тихий, угрюмый охотник. Один из его рогов обломан, а лицо покрыто шрамами. Нетерпеливый и импульсивный, крадет Лиз после того, как она принимает свое кхуйи.
РОКАН  (Row-can) – сын Севвы и Ошена; брат Аехако и Сессы. Охотник, известный своими странными предсказаниями, которые очень часто сбываются.
САЛУХ  (Sah-luke) – сын Кемли и Боррана; брат Фарли, Пашова и Зеннека. Мускулистый охотник, сильный и активный.
ТАУШЕН  (Tow-shen) – двадцатилетний охотник, недавно вступивший во взрослую жизнь и жаждущий проявить себя.
УОРРЕК  (War-eck) – сын старейшины Эклана. Очень тихий и спокойный охотник, с длинными прямыми черными волосами. Учит детей охотиться.
ЗЕННЕК  (Zehn-eck) – тихий, застенчивый охотник. Брат Пашова, Салуха и Фарли; сын Боррана и Кемли.
ЗОЛАЯ  (Zoh-lay-uh) – опытный охотник.

СТАРЕЙШИНЫ 

СТАРЕЙШИНА ДРЕЙАН  – улыбчивый, ходит с палочкой.
СТАРЕЙШИНА ДРЕНОЛ  – сварливый, нелюдимый.
СТАРЕЙШИНА ЭКЛАН  – спокойный, добрый. Отец Уоррека и приемный отец Харрека.
СТАРЕЙШИНА ВАДРЕН  (Vaw-dren) – пожилой мужчина.
СТАРЕЙШИНА ВАЗА  (Vaw-zhuh) – вдовец и охотник. Старается все еще быть полезным племени. Интересуется молодыми самками.

ПОГИБШИЕ 

ДОМИНИК  – рыжеволосая девушка. Не смогла пережить насилие со стороны пришельцев, которому подверглась на корабле. По прибытии на Не-Хот убежала и замерзла насмерть в снегах.
КРИССИ  – девушка, погибшая в катастрофе.
ПЕГ  – девушка, погибшая в катастрофе.